Страница 66 из 150
Подъ вліяніемъ Римскаго испов?данія, этотъ смыслъ былъ логическая разсудочность, которая, однакоже, д?йствовала только отрывочно, не им?я возможности собраться въ свою отд?льную ц?льность, ибо полнота ея д?ятельности разрушалась вм?шательствомъ вн?шняго авторитета.
Подъ вліяніемъ испов?даній протестантскихъ, эта разсудочность достигла полнаго развитія въ своей отд?ленности и, сознавая себя въ этой полнот? своего развитія, какъ н?что высшее, назвала себя разумомъ (die Vernunft), въ противоположность отъ прежней своей отрывчатой д?ятельности, для которой оставила названіе разсудка (der Verstand).
Но для насъ, воспитанныхъ вн? Римскаго и протестантскаго вліянія, ни тотъ, ни другой способъ мышленія не могутъ быть вполн? удовлетворительны. Хотя мы и подчиняемся образованности Запада, ибо не им?емъ еще своей, но только до т?хъ поръ можемъ подчиняться ей, покуда не сознаемъ ея односторонности.
Въ Церкви Православной отношеніе между разумомъ и в?рою совершенно отлично отъ Церкви Римской и отъ протестантскихъ испов?даній. Это отличіе заключается между прочимъ въ томъ, что въ Православной Церкви Божественное Откровеніе и челов?ческое мышленіе не см?шиваются; пред?лы между Божественнымъ и челов?ческимъ не переступаются ни наукою, ни ученіемъ Церкви. Какъ бы ни стремилось в?рующее мышленіе согласить разумъ съ в?рою, но оно никогда не приметъ никакого догмата Откровенія за простой выводъ разума, никогда не присвоитъ выводу разума авторитетъ Откровеннаго догмата. Границы стоятъ твердо и нерушимо. Никакой патріархъ, никакое собраніе епископовъ, никакое глубокомысленное соображеніе ученаго, никакая власть, никакой порывъ такъ называемаго общаго мн?нія какого бы ни было времени не могутъ прибавить новаго догмата, ни изм?нить прежній, ни приписать его толкованію власть Божественнаго Откровенія и выдать такимъ образомъ изъясненіе челов?ческаго разума за святое ученіе Церкви, или вм?шать авторитетъ в?чныхъ и незыблемыхъ истинъ Откровенія въ область наукъ, подлежащихъ развитію, изм?няемости, ошибкамъ и личной сов?сти каждаго. Всякое распространеніе Церковнаго ученія дал?е пред?ловъ Церковнаго преданія само собою выходитъ изъ сферы Церковнаго авторитета и является, какъ частное мн?ніе, бол?е или мен?е уважительное, но уже подлежащее суду разума.
И чье бы ни было новое мн?ніе, не признанное прежними в?ками, хотя бы мн?ніе ц?лаго народа, хотя бы большей части вс?хъ Христіанъ какого нибудь времени, – но если бы оно захот?ло выдать себя за догматъ Церкви, то этимъ притязаніемъ оно исключило бы себя изъ Церкви. Ибо Церковь Православная не ограничиваетъ своего самосознанія какимъ нибудь временемъ, – сколько бы это время ни почитало себя разумн?е прежнихъ; но вся совокупность Христіанъ вс?хъ в?ковъ, настоящаго и прошедшихъ, составляетъ одно нед?лимое, в?чно для нея живущее собраніе в?рныхъ, связанныхъ единствомъ сознанія столько же, сколько общеніемъ молитвы.
Такая неприкосновенность пред?ловъ Божественнаго Откровенія, ручаясь за чистоту и твердость в?ры въ Православной Церкви, съ одной стороны ограждаетъ ея ученіе отъ неправильныхъ перетолкованій естественнаго разума, съ другой – ограждаетъ разумъ отъ неправильнаго вм?шательства Церковнаго авторитета. Такъ что для православнаго Христіанина всегда будетъ равно непонятно и то, какъ можно жечь Галилея за несогласіе его мн?ній съ понятіями Церковной іерархіи, и то, какъ можно отвергать достов?рность Апостольскаго посланія за несогласіе истинъ, въ немъ выраженныхъ, съ понятіями какого нибудь челов?ка или какого нибудь времени.
Но ч?мъ ясн?е обозначены и ч?мъ тверже стоятъ границы Божественнаго Откровенія, т?мъ сильн?е потребность в?рующаго мышленія – согласить понятіе разума съ ученіемъ в?ры. Ибо истина одна, и стремленіе къ сознанію этого единства есть постоянный законъ и основное побужденіе разумной д?ятельности.
Ч?мъ свободн?е, ч?мъ искренн?е в?рующій разумъ въ своихъ естественныхъ движеніяхъ, т?мъ полн?е и правильн?е стремится онъ къ Божественной истин?. Для православно мыслящаго ученіе Церкви не пустое зеркало, которое каждой личности отражаетъ ея очертаніе; не Прокрустова постель, которая уродуетъ живыя личности по одной условной м?рк?; но высшій идеалъ, къ которому только можетъ стремиться в?рующій разумъ, конечный край высшей мысли, руководительная зв?зда, которая горитъ на высот? неба и, отражаясь въ сердц?, осв?щаетъ разуму его путь къ истин?.
Но, чтобы согласить разумъ съ в?рою, для православно мыслящаго недостаточно устроивать разумныя понятія сообразно положеніямъ в?ры, избирать соотв?тственныя, исключать противныя и такимъ образомъ очищать разумъ отъ всего противор?чащаго в?р?. Если бы въ такой отрицательной д?ятельности заключались отношенія православнаго мышленія къ в?р?, то и результаты этого отношенія были бы такіе же, какъ на Запад?. Понятія, несогласныя съ в?рою, происходя изъ того же источника и такимъ же спосооомъ, какъ и понятія согласныя съ нею, им?ли бы одинакое съ ними право на признаніе, и въ самой основ? самосознанія произошло бы то бол?зненное раздвоеніе, которое рано или поздно, но неминуемо уклонило бы мышленіе вн? в?ры.
Но въ томъ то и заключается главное отличіе православнаго мышленія, что оно ищетъ не отд?льныя понятія устроить сообразно требованіямъ в?ры, но самый разумъ поднять выше своего обыкновеннаго уровня, – стремится самый источникъ разум?нія, самый способъ мышленія возвысить до сочувственнаго согласія съ в?рою.
Первое условіе для такого возвышенія разума заключается въ томъ, чтобы онъ стремился собрать въ одну нед?лимую ц?льность вс? свои отд?льныя силы, которыя въ обыкновенномъ положеніи челов?ка находятся въ состояніи разрозненности и противор?чія; чтобы онъ не признавалъ своей отвлеченной логической способности за единственный органъ разум?нія истины; чтобы голосъ восторженнаго чувства, не соглашенный съ другими силами духа, онъ не почиталъ безошибочнымъ указаніемъ правды; чтобы внушенія отд?льнаго эстетическаго смысла, независимо отъ другихъ понятій, онъ не считалъ в?рнымъ путеводителемъ для разум?нія высшаго міроустройства; даже, – чтобы господствующую любовь своего сердца, отд?льно отъ другихъ требованій духа, онъ не почиталъ за непогр?шительную руководительницу къ постиженію высшаго блага; но чтобы постоянно искалъ въ глубин? души того внутренняго корня разум?нія, гд? вс? отд?льныя силы сливаются въ одно живое и ц?льное зр?ніе ума.
И для разум?нія истины въ этомъ собраніи вс?хъ душевныхъ силъ, разумъ не будетъ приводить мысль, ему предстоящую, посл?довательно и отд?льно на судъ каждой изъ своихъ отд?льныхъ способностей, стараясь согласить вс? ихъ приговоры въ одно общее значеніе. Но въ ц?льномъ мышленіи, при каждомъ движеніи души, вс? ея струны должны быть слышны въ полномъ аккорд?, сливаясь въ одинъ гармоническій звукъ.
Внутреннее сознаніе, что есть въ глубин? души живое общее средоточіе для вс?хъ отд?льныхъ силъ разума, сокрытое отъ обыкновеннаго состоянія духа челов?ческаго, но достижимое для ищущаго, и одно достойное постигать высшую истину, – такое сознаніе постоянно возвышаетъ самый образъ мышленія челов?ка: смиряя его разсудочное самомн?ніе, онъ не ст?сняетъ свободы естественныхъ законовъ его разума; напротивъ, укр?пляетъ его самобытность и вм?ст? съ т?мъ добровольно подчиняетъ его в?р?. Тогда на всякое мышленіе, исходящее изъ высшаго источника разум?нія, онъ смотритъ, какъ на неполное, и потому нев?рное знаніе, которое не можетъ служить выраженіемъ высшей истины, хотя можетъ быть полезнымъ на своемъ подчиненномъ м?ст?, и даже иногда быть необходимою ступенью для другаго знанія, стоящаго на ступени еще низшей.
Потому, свободное развитіе естественныхъ законовъ разума не можетъ быть вредно для в?ры православно мыслящаго. Православно в?рующій можетъ заразиться нев?ріемъ, и то только при недостатк? вн?шней самобытной образованности, – но не можетъ, какъ мыслящій другихъ испов?даній, естественнымъ развитіемъ разума придти къ нев?рію. Ибо его коренныя понятія о в?р? и разум? предохраняютъ его отъ этого несчастія. В?ра для него не сл?пое понятіе, которое потому только въ состояніи в?ры , что не развито естественнымъ разумомъ, и которое разумъ долженъ возвысить на степень знанія , разложивъ его на составныя части и показавъ такимъ образомъ, что въ немъ н?тъ ничего особеннаго, чего бы и безъ Божественнаго Откровенія нельзя было найти въ сознаніи естественнаго разума; она также не одинъ вн?шній авторитетъ, передъ которымъ разумъ долженъ сл?пнуть; но авторитетъ вм?ст? вн?шній и внутренній, высшая разумность, живительная для ума. Для нея развитіе разума естественнаго служитъ только ступенями, и, превышая обыкновенное состояніе ума, она т?мъ самымъ вразумляетъ его, что онъ отклонился отъ своей первоестественной ц?льности и этимъ вразумленіемъ побуждаетъ къ возвращенію на степень высшей д?ятельности. Ибо православно в?рующій знаетъ, что для ц?льной истины нужна ц?льность разума, и исканіе этой ц?льности составляетъ постоянную задачу его мышленія.