Страница 12 из 41
7-ГО ЧИСЛА
Празднование Любечской Иконе Богоматери
Св. икона, известная с давних времен, находится в Воскресенской (бывшей монастырской) церкви местечка Любеча, Чернигов, епархии. Св. Димитрий Ростовский в своем Дневнике говорит о многих чудесах от нее. Она была обновлена в Киеве 1701 г. и по распоряжению митрополита Варлаама Ясинского возвращена в Любеч двумя иеромонахами и поставлена в только что сооруженную церковь Воскресения в монастыре. В Киево-Софийском соборе имеется список с нее, привезенный из Любеча в 1690 году митрополитом Гедеоном. См. Архим. Димитрия Месяцеслов под 7 мая.
Преставление преподобного Антония Печерского
Преподобный Антоний — отец Русского иночества, воспитатель того крепкого христианского духа, без которого наружное иночество легко является и легко исчезает, и с которым иноческие учреждения остаются целы наперекор переворотам времени.
Блаж. Симон и Поликарп в свое время (в начале XIII в.) читали "житие святого Антония", пространное и подробное, в котором, хотя кратко, говорилось и об учениках его[xliv]. — К сожалению, не дошло до нас это драгоценное описание. Нам остается восстановлять образ дивного подвижника по отрывочным сведениям древности, при том осмотрительно.
Антоний, в мире Антипа, родился в местечке Любече, в 40 верстах от Чернигова[xlv]. Здесь поныне показывается пещера, в которой юный Антипа испытывал силы свои для великих подвигов иночества[xlvi]. — Бог положил ему на ум, говорит пр. Нестор, желание странствовать и странствуя достиг он св. горы (Афонской). Здесь он осмотрел многие обители чудные и, возжелав облечься в чернеческие ризы, молил игумена одной из обителей постричь его; тот возложил на него монашеский образ, назвав его Антонием, и учил его монашескому чину[xlvii]. Слава дивных подвигов Афанасия Афонского, который еще жив был в 997 г.[xlviii], влекла на Афон не только людей простых, но многих с иераршеских кафедр, даже из дальних стран[xlix]. Пр. Афанасий ввел в своей лавре общежитие[l]. Но большая часть Афонских подвижников жили отшельнически, то по два и по три вместе, то совершенно наедине. Так под Афонским типиком X в. видим подписи 50 игуменов[li]. Многолюдство лавры не было по душе Антипы, он искал безмолвной тишины. По сведениям Афонским, избрал он Эсфигменову прибрежную скалу и духовным старцем его был Феоктист, игумен Эсфигменовой обители, красующейся в виду скалы. Игумен благословил его подвизаться в полюбившейся пещере, тем охотнее, что Антоний по близости мог иметь частое общение с старцем[lii]. При самой подошве Афонской горы в Χ веке уже видим Болгарское поселение[liii]. Афон с начала X в.
был и приютом и рассадником иночества в Славянских землях[liv]. Так и рассудительный игумен Феоктист, после того, как увидел Антония окрепшим в иноческой жизни, сказал ему: "Антоний! иди в Россию, да будешь там и другим на пользу, благословением святой горы". Антоний повиновался. Прибыв в Киев, искал он себе места, где мог бы жить, как жил на Афоне Варяжская пещера показывалась удобною для безмолвия. Гора Берестовая "по своей отвесной, почти отсеченной, высоте со стороны реки казалась неприступною. На ней в пещерах имели свой притон Варяги, разбойничавшие по Днепру". Антоний избрал пещеру злодеев для подвигов святых. Это было в 1013 г.[lv] Но кровопролития и волнения, наставшие после кончины Владимира, заставили Антония удалиться опять на Афон, и он подвизался там еще несколько лет[lvi]. Потом игумен повторил ему прежний духовный совет. Он нашел теперь в Киеве тишину. Это было в 1028 году[lvii].
Преподобный Антоний не изменял раз избранного пути; он и теперь хотел жить отшельником. Ему полюбился безмолвный Днепровский холм, куда уединялся и благочестивый Илларион, впоследствии митрополит. Призвав теплою молитвою благословение Божье, он выкопал себе при подошве холма пещеру и стал жить в ней[lviii]. В глубине смиренной души своей Антоний оставался и теперь только духовным сыном Афонской горы и трудился над собою для своей вечности. К его утешению, пещера его была далека от глаз людских. Берестовский холм покрыт был тогда густым, дремучим лесом. И, однако, о дивном пещернике узнали люди и стали приходить к нему. Он не хотел светить другим, но жизнь его светила и каким светом! Антоний жил для одного Господа; а для кого же и жить должны люди? В молитве, трудах и подвигах проводил он время, не давая себе покоя ни днем, ни ночью; сухой хлеб, и то через день, был его пищею; простая вода, и та в меру, — питье его. Какая полная любовь к Господу! Какое жертвование собою для Него! К дивному подвижнику приходили и оживлялись для лучшей жизни. Одни приносили ему необходимое для жизни, по чувству любви благой, и принимали благословение для дома своего; а некоторые решались и жить с ним. Никон, по сказанию Нестора, является в пещеру уже в сане иеромонаха; по известиям его и других, видим здесь прежде 1045 г. Моисея, Леонтия, Иллариона, Феодосия[lix].
"Киевский Антоний, говорит Нестор, прославился как великий Антоний Египетский!", и это еще при Ярославе. Вел. князь Изяслав, лишь только вступил на престол, приходил (1054 г.) и с дружиною просить молитв Антония в его пещере[lx]. Антоний сиял светом дел своих, но хранил глубокое смирение. По смирению не принимал он на себя сана священства. За пострижение двух придворных — Варлаама и Ефрема Изяслав воздвиг гонение на пещеру Антоньеву и Антоний готов был безответно удалиться из Киева с учениками. Княжий отрок прибежал и известил о том князя. Супруга Изяслава, родом Польская княжна, уговорила князя — оставить иноков в покое. "За какое-то дело, говорила она, изгнаны были черноризцы и много бед вышло из того в Польской нашей стороне". Изяслав приказал воротить уходивших иноков и — Антоний остался, также покорный и смиренный[lxi].
Число братии пещерной умножилось до 15, и по благословенно Антония они устроили в пещере церковь с трапезою. Для любителя уединения такое общество казалось уже очень людным. Он сказал братии: "вот Бог собрал вас, братия, и над вами почивает благословение святой горы, данное мне постригшим меня игуменом, а от меня перешедшее на вас. Живите теперь сами, я назначу вам игумена, а сам хочу идти в другую гору жить наедине, как привык издавна". Назначив в игумена Варлаама, сам он, в расстоянии 100 саженей от прежней пещеры, выкопал себе новую пещеру, ту, которая и поныне называется Антониевою или ближнею. Смирение его не хотело носить на себе звание игумена; власть передал он другим. Но уединяясь в новой пещере, он не переставал быть великим отцом и наставником для всех, по сознанию братии. В особенных случаях игумен и братия обращались к Антонию за наставлениями и любовь его не отказывалась давать советы и помогать. Так он не только одобрил (1057 г.) рассуждение братии о нужде построить монастырь на горе, но послал предложить от его имени вел. князю: "князь мой! Бог умножает братию, а место у нас тесное: не дашь ли ты нам ту гору, что над пещерою?" И вел. князь исполнил смиренную просьбу великого подвижника. Точно также сам Антоний назначил Феодосия в преемника Варлаама[lxii].
Любовь его к искренним подвижникам простиралась до того, что сам он носил пищу каждый день заключившемуся в затворе Исаакию, и это продолжалось 7 лет[lxiii]. Дух его постоянно пребывал с братиями и крепкие молитвы его низводили на сердца их благодать небесную, возращавшую и укреплявшую их в жизни духовной. Его незримою помощью умножалось число братии у игумена Феодосия и обитель росла видимо. Преп. Нестор справедливо сказал: "много монастырей поставлено царями, боярами, богатством: но не таковы они, как поставленные слезами, постом, молитвою, бдением; Антоний не имел пи золота, ни серебра, по слезами и постом приобрел он очень много"[lxiv].
Изнурение тела постом, очищение духа молитвою и Богомыслием до того возвысили дух Антония, что в нем был не только дух совета и мудрости, но дух чудес и откровений чрезвычайных. Больные получали исцеление, принимая простую пищу Антония[lxv]. В 1067 г. Половцы вторгнулись в Россию. Князья Изяслав, Святослав и Всеволод решились сразиться с ними на реке Альте и пришли за благословением к Антонию. Антоний со слезами предсказал несчастную для них битву. Устрашенный тем военачальник "Симон, пав к ногам старца, молил о своем спасении. Блаженный сказал ему: сын мой, многие падут от меча острого, преследуемые врагами; вы будете смяты, изранены, потоплены в воде; но ты останешься жив и будешь положен в храме, который построен будет здесь". Слова великого Антония исполнились во всей точности. Князья потерпели сильное поражение на Альте. "Израненный Симон лежал среди убитых. Подняв взор к небу, увидел он церковь великую. Господи! сказал он, избавь меня от сей горькой смерти, молитвами Твоей Матери и преп. Антония и Феодосия. И внезапно какая-то сила исхитила его из среды мертвых и он исцелен тотчас"[lxvi].