Страница 15 из 41
Хотя мать стояла на высокой степени нравственной жизни; но Макрина нечувствительно вела ее выше и выше, примером самоотверженной своей жизни. Она внушала брату Василию предаться исключительно изучению Евангельской мудрости. Она образовала Петра, быв для него второю матерью и наставницею. Когда все братья и сестры могли уже заведовать собою, она склонила мать удалиться с нею в монастырь.
В такой решимости мать и дочь построили обитель в Понте, на берегу реки Ириды, не вдали от горы Ивора. Там отстранив все, что могло рассеивать их, изменили они образ жизни, служанок своих обратили в подруг своих и предались преимущественно молитве.
Св. Григорий так описывает пустынную жизнь их:
"В отношении пищи и питья не было в общине никакого различия, как и в отношении келий или убранства и других потребностей жизни. Неравенство состояний, сословий, значения в прежней светской жизни здесь не оставляло никакого следа. Жизнь, которую они вели, была так свята, добродетель так высока, что не умею описать. Их точность в исполнении обязанностей устава днем и ночью соответствовала рвению, которым они пламенели. Их можно было сравнить с теми блаженными душами, которые, выйдя из оков тела, парят к небу; сердца их так были очищены от всего земного, что, можно сказать, жили они как ангелы. Нельзя было уловить на них признака гнева, зависти, подозрения или ненависти. Они отбросили от себя всю светскую суету, — желание отличия, известности, блеска. Наслаждение их заключалось в воздержании, слава в безвестности, богатство — в неимуществе, сила — в немощи; все мирское стряхнули они с себя как пыль. Всякую минуту считали потерянною, если бы употреблена она была на что-нибудь наружное и гибнущее. Занятия их состояли в молитве и пении псалмов, не прерывавшемся ни днем, ни ночью".
Блаженная Макрина восходила от совершенства к совершенству, с твердостью побеждая в себе проявления порчи природы.
Относительно житейских нужд помогал Макрине и обители блаженный Петр, который ею был воспитан и который теперь платил ей за ее добро усердными заботами о сестре и матери: он жил не вдали, в другом монастыре, который построен был матерью и где сперва подвизался св. Василий. Последний по временам также помогал сестре и матери.
Мать и дочь посещены были неожиданною потерею. Навкратий, второй сын Эмилии, принесен был мертвым из пустыни вместе с слугою, и никто не мог объяснить причины смерти их. Макрина тем изумительнее была в этом случае, что потрясенная до глубины сердца потерею любимого брата, она до того превозмогла чувства свои мыслями веры, что успокоила тем и мать неутешную. "Не было ни воплей или стонов, ни слез и других обыкновенных проявлений жестокой горести матери и сестры; было только все достойное жен, посвятивших себя Богу".
Как сильна была духом блаженная Макрина, как близка была душа ее к Господу, это открылось по особенному случаю. Под шеей Макрины, на груди, образовался чрезвычайный нарост: предполагали, что это — внутренний нарыв, и считали необходимым сделать хирургическую операцию, дабы иначе болезнь не распространилась на легкие и печень и не причинила смерти. Мать упрашивала Макрину согласиться на выполнение врачебного совета: врач дан Богом для пользы нашей, говорила нужная мать. Но высокая девственница решилась лучше переносить все страдания, чем обнажить тело свое перед глазами оператора. Она обратилась с надеждами к Господу. Пробыв при матери до всенощного бдения, она уединилась в моленную монастыря и провела там всю ночь в слезах, умоляя Небесного Врача явить над нею Свою волю. Взяв потом несколько земли, омоченной ее слезами, она приложила ее к больной части тела. Надежды ее не были обмануты. Возвратясь к матери, она сказала, что если желает ей выздоровления, то пусть осенит болящее место крестным знамением. Мать хотела исполнить это; но, приложив руку к груди дочери, заметила, что нарост исчез; остался только знак, как будто место уколото было иглою. "Богу угодно было", говорит св. Григорий, "оставить этот след как памятник совершившегося чуда".
Эмилия, достигнув глубокой старости, должна была наконец испытать общую долю смертных. Из детей ее были при ней только Макрина и Петр. Чувствуя близость кончины, она с невыразимою нежностью говорила присутствующим об отсутствующих и молитвою за детей окончилась святая жизнь ее, мая 8, 375 года[lxxxii].
Не прошло четырех лет после того, и вот умер св. Василий Великий (янв. 1, 379 г.). Если смерть его погрузила всю Церковь в глубокую печаль, то как же должна была страдать Макрина, когда весть о его смерти дошла до ее пустыни? Она понимала значение его для современной Церкви и она же была нежная сестра его. Но как золото очищается огнем, так душа великой девственницы, перейдя чрез три тяжкие для нее потери, отрешалась от земного.
Прошло 9 месяцев после того. В Антиохии был собор, на котором присутствовал св. Григорий Нисский. Он спешил видеться с сестрою Макриною после потери брата. "За день до прибытия было мне, говорит он, во сне видение. Казалось, что несу я на руках мученические мощи и от них исходил такой свет, что я не мог смотреть на яркость его. Три раза в ночь было это видение. И я не мог понять значения видения; только какая-то грусть была в душе моей. Приближаясь к обители, где сестра проводила ангельскую жизнь, спросил я одного из многих встречавших меня: там ли брат мой? Он отвечал, что брат за четыре дня выехал, а сестра больна. Я поспешил; сердце мое сжалось во мне".
По прибытии в обитель и храм ее, "я пошел к сестре в келью. Она лежала не на кровати, не на матраце, а на земле, на доске, покрытой власяницею; вместо подушки, под головою ее была другая доска, наклонно положенная, Сестра была очень больна и, когда увидела меня, не имея возможности встать по слабости, приподнялась на нищенском своем одре, чтобы принять меня с честно. Я подбежал к ней, успокоил, уложил ее; тогда, подняв руки к небу, сказала она: "благодарю Тебя, Господи Боже мой! Ты исполнил желание мое, внушил рабу Твоему посетить Твою рабыню".
Она старалась скрыть от нас тяжесть дыхания и, чтобы усладить печаль нашу о ней, усиливалась улыбаться, говорила с нами о предметах приятных для нас. Речь склонилась к покойному Великому Василию. Я не мог воспретить горести выразиться на моем лице. Но она, вдохновенная высокими мыслями, говорила нам с такою возвышенностью о дивном смотрении Божьем, простирающемся на все случаи земной жизни, что моя душа, увлекаемая за нею, парила над всеми природными чувствами и улетала на небо. Потом я не мог надивиться, как она, снедаемая лихорадкою, которая лишила ее сил и уже разлила по истощенному телу холодный пот, могла сохранить полную свободу мысли, как Иов, покрытый ранами. Она легко, тонко, возвышенно объясняла состояние души, жизнь, проводимую нами на земле, цель, для которой рождаемся мы, бессмертие, в которое облечется некогда бренное тело наше, и почему мы должны вступать в новую жизнь. Слова текли из уст ее, как из источника струя, которой ничто не останавливаете[lxxxiii].
Наконец она сказала мне; "пора тебе, брат, отдохнуть после тяжелого и долгого пути". Какой отдых мог быть слаще слов ее? Но я повиновался и в ближнем саду укрылся под тень дерев. Видение мое о мощах объяснилось, я рассказал о нем некоторым бывшим тут.
Святая сестра моя, издали проникая в мои мысли, прислала сказать нам, чтобы мы не сокрушались, — болезнь ее — благо; она разумела смерть, о которой вздыхала она, чтобы скорее насладиться зрением Спасителя. Мы тотчас встали и пошли к ней. Не желая тратить на бесполезное последних минут жизни, она начала рассказывать обо всем случившемся с нею с самого детства так, как будто читала по книге; исчисляла все благодеяния, которыми Бог взыскал отца нашего, мать, семейство, и благословляла Его из глубины души за Его милости. Я начал было говорить, сколько терпел я, когда сослан был за веру императором Валентом, и о других бедствиях смут церковных. "Перестанешь ли ты, сказала она, терять из вида все благодеяния, которыми обязан Богу? Бойся неблагодарности. Он наградил тебя милостями щедрее, чем родителей. Пусть отец мой прославился в молодости в делах общественных, доставивших ему уважение сограждан: но имя его не перешло за границы Понта. А твое имя распространилось так далеко, что Церкви приглашают тебя, к тебе обращаются для восстановления между ними порядка и правил. Узнай, с глубокою благодарностью сердца, в этом милость Божью и действие молитв родителей наших".