ИЗБРАННЫЕ ЖИТИЯ СВЯТЫХ

Так как префект Максим уговаривал исполнить указ "императоров" и не раз упоминал об императорах, то ясно видно, что страдание Дуростольских воинов совершалось в гонение Диоклетиана и Максимиана, в 302 году, а не при императоре Севере, как думал Бароний[clx].

Известно, что на правом берегу Дуная, где Дуростол, в III веке уже сильными массами жили Славяне[clxi] и они были лучшими воинами империи[clxii]. Так св. мученики и по месту жительства, и по службе были из Славян и пример твердого самоотвержения их за святую веру конечно возбудил во многих родичах их уважение и любовь к св. вере[clxiii].

27-ГО ЧИСЛА

Преп. Давида Гареджийского

Пришелец из Сирии, последовавший за великим учителем Иоанном Зедазнийским (пам. 7-го мая), с ним вместе пришел в Иверию, в столицу ее — Мцхет. Когда же Иоанн разослал учеников своих проповедовать Евангелие по разным странам, то Давид, по благословению Иоанна, избрал себе поприщем Тифлис (Тпилисси) и поселился в убогой пещере на полугоре, ныне называемой Мтацминдскою или Святою горою. Впоследствии Давид, вместе с учеником своим Лукианом, удалился в пустыню Гареджийскую (в 60-ти верстах от Тифлиса — на восток по левому течению Куры). Здесь, возложив надежду на Единого Бога, питавшего Израиля в пустыне, выбрали они место "прекрасное, безмятежное", но совершенно неудобное для жизни, "изобилующее недостатками и нуждами для телесного подкрепления", довольствовались одними корнями растений для удовлетворения голода, одною дождевою водою — для удовлетворения жажды; но когда зной, а потом мороз лишили их того и другого, и Лукиан стал унывать, Давид не поколебался в надежде на чудное промышление о людях всемогущего Бога, и действительно, в пустыню к отшельникам прибежали три самки оленей с оленятами, молоком которых и стали они пропитываться... "Да едят бедные и насыщаются; да восхвалят Господа ищущие Его; да живут сердца ваши во веки!" (Пс. 21:27) воспели отшельники вместе с царем Давидом в умилении благодарной души...

Однажды, охотясь за зверями, зашли сюда охотники и, пораженные чудною жизнью отшельников, они разнесли молву о них среди окрестных жителей; тогда стали приходить сюда и поселяться любители безмолвия, которые постепенно образовали здесь 12 монастырей[clxiv]. Решаясь поселиться здесь, чтобы подвизаться под руководством Давида, они должны были иссечь себе пещеры для жительства и вырыли колодцы — искусственные, в которые были спущены для дождевой воды каналы по направлению от высоких горных кряжей, окружающих пустыню, вниз в колодцы или каменные ямы. По прошествии нескольких лет, когда было устроено благосостояние всех обителей, Давид решился исполнить постоянное желание свое — посетить Иерусалим для поклонения св. местам. Поручив управление обителями Лукиану и пресвитеру Додо (пам. его 23-го мая), старец, с некоторыми учениками своими, отправился в путь. Когда они дошли до высот, с которых открылся перед ними Иерусалим, сердце Давида преисполнилось страха и трепета... — "Как дерзну я, — говорил он со слезами, — грешными стопами моими попирать следы ног Богочеловека"... и, отпустив своих учеников, как более чем он, достойных поклониться святым местам, сам Давид, в виду св. храма Гроба Господня, взял три камня со Святой земли и пошел обратно... Но не утаилось от мира такое высокое смирение подвижника.

По откровению, бывшему о нем в сонном видении Илии, патриарху иерусалимскому, отправлены были посланные от патриарха, которые догнали его на пути и которым возвратил он два камня, взятые им со Св. земли, третий же Давид оставил у себя, по разрешению патриарха, "чтобы он отнес его, как благодать, в свою пустыню, для памяти и извещения веры его"... Слух о таком чудном происшествии разнесся по всему Иерусалиму и окрестностям его. Давид же возвратился в свою пустыню, принеся камень с собою, который и теперь сохраняется на гробе его и источает благодатную силу исцелений всем с верою приходящим поклониться святому. Вскоре по возвращении, св. Давид получил во cне извещение о близкой кончине своей. Призвав братию, преподал он им спасительные наставления, потом, отслушав литургию, причастился св. Тайн и на коленях, простерши к небу руки, мирно скончался — в половине VI века. — Пустыня его прославилась и еще многими святыми и чудотворцами.

Преставление преп. Ферапонта Можайского

Преп. Ферапонт, в мире Теодор, происходил из рода дворян Поскочиных и родиною его был Волоколамск[clxv]. С юного возраста исполненный страха Божья, он думал только о том, как бы избавиться ему от мятежного мира. Он любил беседовать о благочестии и молил Господа — сподобить его ангельского жития. Избрав благоприятное время, он тайно ушел из родительского дома и в Симоновой обители упросил настоятеля постричь его в иночество. Здесь с полным послушанием выполнял он черные работы и вместе с тем всегда бывал на бдениях храма и на молитве келейной. Тайные помыслы свои искренно открывал он старцу своему и тем соблюдал чистоту душевную и телесную. По временам слушал он наставления преп. Серия. Настоятель, заметив его способности и усердие к выполнение послушаний, делал ему разные поручения, между прочим послал и в дальнюю Белозерскую сторону. Со странническим посохом ходил он по пустынной Белозерской стороне и пленился тишиною лесов ее. Возвратясь в Симонову обитель, он принес с собою жажду уединения пустынного. Преподоб. Кирилл в это время жил уже на старом Симонове, в уединении. Стремясь душою к более глубокой тишине, спросил он Ферапонта: есть ли на Белом озере место, где бы можно было безмолвствовать иноку? Ферапонт отвечал, что их там много, и оба согласились тайно идти в пустынную сторону.

Кирилл нашел здесь место, указанное ему в видении: оба водрузили крест и выкопали землянки для жилища. Однако

Ферапонт не долго пробыл с Кириллом и удалился за 15 верст, на место прекрасное, между двух озер, для пребывания наедине с Господом[clxvi]. Здесь расчистил он землю для насаждения овощей и, по преданию отцов пустынных, прогонял уныние безмолвия то трудом, то молитвою и бдением; не мало ему пришлось испытать страха и от разбойников, которые не терпя праведника близ себя, гнали его из пустыни. К нему стали приходить люди с желанием. делить пустынные подвиги его. По их просьбе построил он храм в честь Рождества Богоматери и учредил общежитие. Это было в 1398 г. Прибытие старца иеромонаха обрадовало преподобного, так как сам он не хотел принять на себя ли старейшинства, ни иеромонашества. Он по-прежнему подвизался в тяжких работах, не упуская церковной службы и правила келейного. По временам ходил он для духовных бесед к преп. Кириллу. Братство его умножалось и пример преподобного одушевлял всех любовью к суровым подвигам. Люди зажиточные стали наделять обитель подаяниями. Братия просили преподобного, чтобы принял на себя управление обителью; преподобный говорил: "не я оградил это место, а Пречистая Богородица: Она и может наставить вас на все полезное". Видя твердое нежелание старца принять на себя настоятельство над ними, они избрали себе игумена. Для всех, однако, преподобный оставался отцом и наставником. К нему в келью приходили за советами в смущениях душевных.

По его мыслям располагалось все в обители. Никто не смел держать в кельи что-нибудь, кроме икон святых, назидательных книг и орудий простого рукоделия. Братия занимались то списыванием книг, то плетением мрежей для ловли рыбы. В храме и трапезе наблюдалась глубокая тишина. Князь Андрей Дмитриевич Можайский, которому принадлежала и Белозерская страна, услышав о новой обители в его пустынной отчине, пожаловал новой обители землю и озера, прислал утвари для храма ее и просил молить за него[clxvii]. Так "Сей нищий воззвал, - и Господь услышал и спас его от всех бед его" (Пс. 33:7).

Наместник Можайского князя, возвратясь с Белоозера, рассказал князю, каков подвижник бл. Ферапонт в его Белозерской стране. Князь, давно желавший построить обитель близ Можайска, послал боярина своего пригласить старца в Можайск для беседы с князем о нужном деле. Это приглашение обеспокоило старца, но он сказал: да будет воля Господня, и, согласно с мыслями братии, отправился в Можайск. "Господь воздаст тебе награду за труд твой, я же навсегда останусь твоим должником", сказал обрадованный князь при встречи с преподобным. Потом, открыв ему давнее желание, просил его принять на себя устроение новой обители. На первый раз преподобный отвечал только слезами, потом помолился Господу и согласился исполнить волю князя. При богатых средствах князя монастырь в честь Рождества Богородицы в Лужках, в версте от города, устроился скоро. Это было в 1408 г. Пр. авва пользовался уважением первосвятителя Фотия, который с любовью беседовал с ним о духовной жизни и облек его саном архимандрита. Под надзором опытного аввы в новой обители процвела жизнь иноческая; число братии было значительное. Преп. авва повторял братии, жившей не вдали от города, наставление Апостольское: "Ночь прошла, а день приблизился: итак отвергнем дела тьмы и облечемся в оружия света.