Страница 12 из 109
- Погодите, любезный друг, - возразил цирюльник, - у меня в руках прославленный Дон Бельянис.
А пока что, любезный друг, возьмите его себе, но только никому не давайте читать.
- С удовольствием, - молвил цирюльник.
Не желая тратить силы на дальнейший осмотр рыцарских романов, он велел ключнице забрать все большие тома и выбросить во двор. Ключница же не заставляла себя долго ждать и упрашивать - напротив, складывать из книг костер представлялось ей куда более легким делом, нежели ткать огромный кусок тончайшего полотна, а потому, схватив в охапку штук восемь зараз, она выкинула их в окно. Ноша эта оказалась для нее, впрочем, непосильною, и одна из книг упала к ногам цирюльника, - тот, пожелав узнать, что это такое, прочел: История славного рыцаря Тиранта Белого.14
- С нами крестная сила! - возопил священник. - Как, и Тирант Белый здесь? Дайте-ка мне его, любезный друг, это же сокровищница наслаждений и залежи утех. В нем выведены доблестный рыцарь дон Кириэлейсон Монтальванский, брат его, Томас Монтальванский, и рыцарь Фонсека, в нем изображается битва отважного Тиранта с догом, в нем описываются хитрости девы Отрады, шашни и плутни вдовы Потрафиры и, наконец, сердечная склонность императрицы к ее конюшему Ипполиту. Уверяю вас, любезный друг, что в рассуждении слога это лучшая книга в мире. Рыцари здесь едят, спят, умирают на своей постели, перед смертью составляют завещания, и еще в ней много такого, что в других книгах этого сорта отсутствует. Со всем тем автор ее умышленно нагородил столько всякого вздора, что его следовало бы приговорить к пожизненной каторге. Возьмите ее с собой, прочтите, и вы увидите, что я сказал о ней истинную правду.
- Так я и сделаю, - сказал цирюльник. - А как же быть с маленькими книжками?
- Это не рыцарские романы, это, как видно, стихи, - сказал священник.
Раскрыв наудачу одну из них и увидев, что это Диана Хорхе де Монтемайора,15 он подумал, что и остальные должны быть в таком же роде.
- Эти жечь не следует, - сказал он, - они не причиняют и никогда не причинят такого зла, как рыцарские романы: это хорошие книги и совершенно безвредные.
- Ах, сеньор! - воскликнула племянница. - Давайте сожжем их вместе с прочими! Ведь если у моего дядюшки и пройдет помешательство на рыцарских романах, так он, чего доброго, примется за чтение стихов, и тут ему вспадет на ум сделаться пастушком: станет бродить по рощам и лугам, петь, играть на свирели или, еще того хуже, сам станет поэтом, а я слыхала, что болезнь эта прилипчива и неизлечима.
- Девица говорит дело, - заметил священник, - лучше устранить с пути нашего друга и этот камень преткновения. Что касается Дианы Монтемайора, то я предлагаю не сжигать эту книгу, а только выкинуть из нее все, что относится к мудрой Фелисье и волшебной воде, а также почти все ее длинные строчки,16 оставим ей в добрый час ее прозу и честь быть первой в ряду ей подобных.
- За нею следуют так называемая Вторая Диана, Диана Саламантинца,17 сказал цирюльник, - и еще одна книга под тем же названием, сочинение Хиля Поло.18
- Саламантинец отправится вслед за другими во двор и увеличит собою число приговоренных к сожжению, - рассудил священник, - но Диану Хиля Поло должно беречь так, как если бы ее написал сам Аполлон. Ну, давайте дальше, любезный друг, мешкать нечего, ведь уж поздно.
- Это Счастье любви в десяти частях,19 - вытащив еще одну книгу, объявил цирюльник, - сочинение сардинского поэта Антоньо де Лофрасо.
- Клянусь моим саном, - сказал священник, - что с тех пор, как Аполлон стал Аполлоном, музы - музами, а поэты - поэтами, никто еще не сочинял столь занятной и столь нелепой книги; это единственное в своем роде сочинение, лучшее из всех ему подобных, когда-либо появлявшихся на свет божий, и кто ее не читал, тот еще не читал ничего увлекательного. Дайте-ка ее сюда, любезный друг, - если б мне подарили сутану из флорентийского шелка, то я не так был бы ей рад, как этой находке.
Весьма довольный, он отложил книгу в сторону, цирюльник между тем продолжал:
- Далее следуют Иберийский пастух, Энаресские нимфы и Исцеление ревности.
- Предадим их, не колеблясь, в руки светской власти, сиречь ключницы, сказал священник. - Резонов на то не спрашивайте, иначе мы никогда не кончим.
- За ними идет Пастух Филиды.20
- Он вовсе не пастух, - заметил священник, - а весьма просвещенный столичный житель. Будем беречь его как некую драгоценность.
- Эта толстая книга носит название Сокровищницы разных стихотворений,21 объявил цирюльник.
- Будь их поменьше, мы бы их больше ценили, - заметил священник. - Следует выполоть ее и очистить от всего низкого, попавшего в нее вместе с высоким. Пощадим ее, во-первых, потому, что автор ее - мой друг, а во-вторых, из уважения к другим его произведениям, более возвышенным и героичным.
- Вот Сборник песен Лопеса Мальдонадо,22 - продолжал цирюльник.
- С этим автором мы тоже большие друзья, - сказал священник, - ив его собственном исполнении песни эти всех приводят в восторг, ибо голос у него поистине ангельский. Эклоги его растянуты, ну да ведь хорошим никогда сыт не будешь. Присоединим же его к избранникам. А что за книга стоит рядом с этой?
- Галатея23 Мигеля де Сервантеса, - отвечал цирюльник.
- С этим самым Сервантесом я с давних пор в большой дружбе, и мне хорошо известно, что в стихах он одержал меньше побед, нежели на его голову сыплется бед. Кое-что в его книге придумано удачно, но все его замыслы так и остались незавершенными. Подождем обещанной второй части: может статься, он исправится и заслужит наконец снисхождение, в коем мы отказываем ему ныне. А до тех пор держите его у себя в заточении.
- С удовольствием, любезный друг, - сказал цирюльник. - Вот еще три книжки: Араукана дона Алонсо де Эрсильи,24 Австриада Хуана Руфо,25 кордовского судьи, и Монсеррат26 валенсийского поэта Кристоваля де Вируэса.
- Эти три книги, - сказал священник, - лучшее из всего, что было написано героическим стихом на испанском языке: они стоят наравне с самыми знаменитыми итальянскими поэмами. Берегите их, - это вершины испанской поэзии.
Наконец просмотр книг утомил священника, и он предложил сжечь остальные без разбора, но цирюльник как раз в это время раскрыл еще одну - под названием Слезы Анджелики.27
- Я бы тоже проливал слезы, когда бы мне пришлось сжечь такую книгу, сказал священник, - ибо автор ее один из лучших поэтов не только в Испании, но и во всем мире, и он так чудесно перевел некоторые сказания Овидия!
1 "Подвиги Эспландиана" - роман "Подвиги весьма добродетельного рыцаря Эспландиана, сына Амадиса Галльского, вышел в свет в 1510 г.
2 "Дон Оливант Лаврский". - Полное название этого романа Антоньо де Торкемады - "Повествование о непобедимом рыцаре Оливанте Лаврском, принце Македонском, ставшем, благодаря чудесным своим подвигам, императором константинопольским" (1564).
3 "Флорисмарт Гирканский..." - Автором этого романа ("Первая часть великой истории о преславном и могучем рыцаре Флорисмарте Гирканском", 1556) является Мельчор Ортега. В романе "Дон Кихот" встречается и другое написание имени Флорисмарт: Фелисмарт.
4 "Рыцарь Платир" - "Летопись деяний весьма отважного и могучего рыцаря Платира, сына императора Прималеона" (1533).
5 "Рыцарь Креста..." - Роман состоит из двух частей: первая часть носит название: "Летопись деяний Леполемо, прозванного Рыцарем Креста, сына императора германского, написанная на арабском языке и переведенная на испанский" (1521).
6 "Зерцало рыцарства..." - Речь идет о романе под названием "Первая, вторая и третья части Влюбленного Роланда. Зерцало рыцарства, в коем повествуется о деяниях графа Роланда и могучего рыцаря Ринальда Монтальванского и многих других именитых рыцарей" (1586).
7 Правдивый летописец Турпин - согласно средневековым сказаниям, реймский архиепископ Турпин - один из уцелевших участников сражения в Ронсевальском ущелье. Ему приписывали авторство латинской "Хроники архиепископа Турпина", относящейся к XI в. и представляющей собою рассказ о легендарных деяниях Карла Великого и Роланда в Испании.
8 Маттео Боярдо (1434-1494) - итальянский писатель, автор поэмы "Влюбленный Роланд". Сюжет "Влюбленного Роланда" был в дальнейшем разработан Лодовико Ариосто в поэме "Неистовый Роланд".
9 ...сеньору военачальнику... - Имеется в виду Херонимо де Урреа, который перевел на испанский язык "Неистового Роланда" в 1549 г. Перевод считается малохудожественным.