Кожаные ризы

Благодаря своему онтологическому характеру жизнь в Церкви способна преобразить (а каким образом, мы подробнее рассмотрим далее) наше земное существование со всеми без исключения проявлениями нашей естественной жизни, включая, конечно же, и брак [62]. Церковное таинство брака освящает любовь, которая побудила двух людей соединить две жизни в одну, любовью, которая объединяет Лиц Пресвятой Троицы, - и это делает семью единством не биологического и не общественного, психологического или, наконец, эротического порядка, а союзом, трансцендирующим земной план: малой церковью, живым членом святого Тела Христова.

Деятельность в мире

Искажение, которое грех произвел в человеке, повлекло за собой искажение всего тварного мира. Создавая человека по образу Царя веков, "имеющего в Себе ведение о природе и сущности всех вещей", и поставив его, словами прп. Никиты Стифата, "царем творения", Бог дал ему "иметь в себе не силу только все познавать, но и то, из чего все созданное составлено", логосы всех тварных естеств [63]. Поэтому повреждение человека не могло не повредить "логосы" и "природы" всех существ, исказив все творение.

Нас интересует антропологический срез этой глобальной перемены - так же как и св. Григория Паламу, который выразительно описывает ее как "переселение": "вследствие греха мы оделись в кожаную ризу - сие болезненное и смертное и подверженное многим печалям тело, и перешли в этот подвластный времени и смерти мир, и осуждены жить многострастной и весьма несчастной жизнью" [64].

В этом отрывке слышен явный намек на то, что кожаные ризы имеют и космическое измерение. Мир до падения - как мы говорили уже - благодаря человеку был относительно целостным. Через человека движение материи естественно устремлялось к своей Цели. И само это движение было, опять же через человека, в известной мере духовно. Падение Адама нарушило естественную динамику материи. Оттого, что ее отношения с человеческим телом (а следовательно, и с душою и с Богом) стали противоестественны, она оказалась замкнута на себя, стала двигаться слепо и бесцельно. Вещественность - это такое состояние мира, в котором материя определяется исключительно своими собственными свойствами, как не обусловленная движением в сторону духа. То есть падение включает в себя и падение материи. Заключение человека в вещественность сделало мир, который был "весьма хорош", миром "подвластным смерти"; и сам человек, одевшись вещественностью, от нее, т.е. от своей кожаной ризы, терпит "жизнь многострастную и весьма несчастную". Упомянутая Паламой "перемена жительства" не есть перемена места, переселение куда-то, - ведь и до падения человек был не вне мира, - а изменение отношений с ним. Это нетрудно понять современному сознанию, приученному мыслить "положение" как систему отношений.

У других Отцов этот аспект облечения в кожаные ризы выражен еще ярче. Златоуст пишет о том, что до падения не было речи о "городах, искусствах, одеждах и множестве остальных нужд". "Потому что тогда это было излишним, а после стало необходимым, по причине нашей немощи ... Все это привлекла и привнесла смерть вместе с собою" [65]. "Кожаные ризы" - это одежда противостояния смерти. Можно понимать их как новую организацию жизни, новый модус бытия, - необходимый как спецодежда в неестественно трудных условиях, - приспособленный для выживания во всей совокупности нестроений, обрушившихся на нашу планету с грехопадением. Хотя о некоторых занятиях и трудах Адама в раю упоминается Златоустом [66].

Св. Григорий Нисский для изображения порочного и суетного заключения человека в вещественность использует образ "мельничных животных": "Зажмурив глаза, мы вращаем жернов жизни, неизбывно ступая по одному и тому же кругу и возвращаясь к тем же вещам. И, если желаете, вот эти вещи: голод и сытость, сон и бодрствование, скудость и изобилие. Одно непрестанно предает нас другому, и то - опять первому, и это снова второму, и нет конца хождению по кругу". И, переходя от внешнего к внутреннему, пишет: "Хорошо описал эту жизнь Соломон, подлинно она - худой кувшин и чужой дом! (ср. Эккл.12,5-6) ...Посмотри, как люди стараются начерпать себе почестей, власти и славы: а все вытекает из разбитого дна, оставляя одну пустоту. Всю жизнь мы с тревогой заботимся о славе, успехе и чести - а кувшин желаний не наполняется" [67].

А св. Григорий Богослов со свойственной ему лаконичностью говорит о том, что в раю человек был "поставлен нагим по простоте и безыскусственной жизни, без всякого покрова и ограждения, ибо таковым надлежало быть первозданному" [68]. Комментируя этот отрывок, преподобный Максим раскрывает его с интересующей нас стороны: первозданный жил безыскусственно, без художеств и изобретений, потому что "не было отнято у него естественное благобытие, присущее логосу его природы", и не было ни в чем недостатка, дабы восполнять его человеческими средствами. "Ему не нужен был покров" благодаря бесстрастию и, следовательно, совершенного неведения стыда; перепадам же холода и жары, из-за которых нам стали необходимы дома и одеяния, он не подвергался. Кроме того - продолжает преподобный философ - обычно человеческая жизнь вращается либо вокруг обманчивых впечатлений от внешнего мира, производимых неразумием страстей ради чувственных удовольствий; либо вокруг искусств и ремесел, нужных для удовлетворения житейских потребностей; либо в области естественных законов сотворенного мира для научения. Однако ничто из перечисленного до падения не касалось человека, стоявшего выше этого уровня бытия. Будучи "бесстрастным по благодати", он не был подвержен обманчивым фантазиям, производимым страстями. Обладая "благобытием", - не нуждался во внешних искусствах для устроения жизни.

И имея "мудрость" - был выше дискурсивного исследования тварей. Ничто не стояло между ним и Богом, что требовало бы постижения, препятствуя свободному в любви устремлению к Нему, приводящему к все большему богоподобию. Вот почему св. Григорий назвал его "нагим по простоте": как стоящего выше естественных нужд. Жизнь первозданного "была безыскусственна, поскольку была чиста". Он обходился без всяких покровов и ограждений - как свободный от страстного сплетения чувств с окружающими предметами. Впоследствии же он справедливо подвергся воздействию окружающего мира, "когда лишился всего, по своей воле променяв полноту бытия на скудость и подклонившись тому, выше чего стоял по естеству" [69].

Итак, обычную для нашей жизни деятельность, направленную на удовлетворение потребностей, приобретение и усовершение профессиональных качеств и т.п., отцы Церкви определенно относят к тому, что вошло в человеческую жизнь после падения, то есть также считают частью кожаных риз. Перечисленные и все производные от них человеческие занятия - следствие дисгармонии, внесенной грехом во всеобщий порядок вселенной.

В частности, обучение и труд являются как бы огрубением первозданных способностей мудрости и господства над миром, присущих человеческому естеству по образу Божию. Так выглядят эти способности в вещественной одежде. Их назначение осталось прежним: вести человека, и с ним мир, к Богу. Но грех затянул их в тленный поток животной жизни - они огрубели и стали частью кожаных риз.

Другой пример - межличностные отношения, которым до падения была естественна глубина. (Мы перечисляли в ряду существенных черт бытия человека по образу Божию то, что он - личность и природа одновременно.) С уклонением человека от личного в индивидуальное бытие, глубина его естественного общения закрылась, личных отношений коснулось тление; отсюда, чтобы общество выжило, оказались необходимы внешняя организация (город) и связанная с этим социальная и политическая жизнь [70].

Таким образом, возделывание земли "в поте лица", различные профессии, науки, искусства, политика, - словом, все роды деятельности, обеспечивающие выживание в мире, являются частью кожаных риз и носят уже указанный нами двусторонний характер. С одной стороны, это следствие греха и огрубение (через злоупотребление) сил и способностей, созданных по образу Божию [71]. С другой - повеление Божественного человеколюбия и премудрости, давшее человеку возможность выжить в условиях, созданных падением.