Красота спасающая

Прадед Лизы А. И. Дмитриев–Мамонов (1787–1836) любил живопись, и сам рисовал[7]. Несколько его этюдов, посвящённых эпизодам войны 1812 года, в своё время украшали залы Царскосельского дворца. У матери Лизы хранилась акварель, изображающая взятие Парижа войсками в 1814 г.

А. И. Дмитриев–Мамонов являлся одним из основателей «Общества поощрения художников» (1821 г.). Благодаря этому «Обществу», десять крепостных художников получили вольную; в 1825 г. в Петербурге была открыта первая, постоянно действующая публичная выставка русских художественных произведений, а несколько позже организована художественная лотерея по распространению предметов культуры во всех слоях русского общества.

Организуя Общество, Меценаты обязались «…всеми возможными средствами помогать художникам, оказывающим дарование…».

Одними из первых стипендиатов стали братья К. П. и А. П. Брюлловы. Сам А. И. Дмитриев–Мамонов принимал личное материальное обеспечение в отправке этих молодых дарований за границу на обучение и стажировку[8]. В свою очередь и Карл Брюллов рисовал членов семьи Дмитриева–Мамонова, например, нам известен портрет Александра Ивановича (1822) находящийся в Русском музее СПб.

По семейным преданиям, существовал также Брюлловский портрет одной из дочерей мецената.

Супруга мецената Дмитриева–Мамонова была фрейлиной императрицы Марии Фёдоровны (при дворе Павла I). Она обладала многосторонними талантами: прекрасно рисовала, играла на рояле и арфе, а дети стали художниками–профессионалами.

Их сын, Э. А. Дмитриев–Мамонов (1824–1880), по оценке современников был «художник и мыслитель замечательный». Он автор портретов многих известных русских общественных деятелей и писателей: Н. В. Гоголя, Н. Ф. Павлова, К. С. Аксакова, А. С. Хомякова, Н. В. Нащокина, П. В. Киреевского, Н. М. Языкова и других. Для усовершенствования мастерства в конце 1840–хгодов Эммануил Александрович ездил в Италию, а в начале 1850–х он сблизился со славянофилами, где в салоне А. П. Елагиной встретился с виднейшими русскими общественными деятелями[9].

Его брат Ипполит Александрович (1825–1884) был также художником по росписи фарфора и… мастером карикатуры. Его рисунки остро и смело высмеивали крепостников и бюрократов. Одна из литографированных карикатур изображала Сенат, где все сенаторы крепко спят вокруг стола, а на столе стоит зерцало, лежат своды законов, которые грызут мыши, — подпись под карикатурой гласила — «Спите, Бог не спит за вас!».

Племянник Эммануила и Ипполита — А. Н. Волков был профессором в Петербургском университете, некоторое время работал вместе с И. И. Мечниковым. Выйдя в отставку, он решил целиком посвятить себя искусству, уехал в Англию, где написал множество акварелей. Свои работы он подписывал и продавал под именем «Русов».

Все сведения о знаменитых и талантливых предках с большим почтением сохранялись в семье Софьи Борисовны Пиленко, матери Елизаветы Юрьевны. Эти сведения передавались из поколения в поколение, благодаря чему многое дошло до наших дней. Внутренняя культура и художественная одарённость достались по наследству и самой Софии Борисовне. В её петербургских квартирах (она их снимала в разные годы в разных частях города) имелись произведения её родственников Дмитриевых–Мамоновых, иконы старинного письма, портреты–миниатюры и отличная коллекция старинных кружев ручной работы, которой в начале 1910–хгодов восхищалась жена Александра Блока. Многое из этого «домашнего музея» после революции осталось в Петрограде и в Анапе и, к сожалению, пропало бесследно. То, что удалось спасти, было продано в тяжёлые и голодные годы странствий в эмиграции, в трудные 20–ев Париже…

Первые удары судьбы

Лиза Пиленко, будущая поэтесса, художница и монахиня, родилась в Риге 8 декабря 1891 года, где её отец Ю. Д. Пиленко служил в то время товарищем (заместителем) прокурора. При рождении маленькая Лиза едва не умерла, но её удалось спасти, сделав серьёзную операцию. Через несколько дней, во время крещения, она захлебнулась в купели и ребёнка второй раз вернули к жизни.

До 1895 г. семья жила в Риге, а в июне этого года, после смерти дедушки и бабушки Лизы, Юрий Дмитриевич вышел в отставку и переехал в Анапу. В шести верстах от Анапы в имении Джемете находились виноградники, которые после кончины отставного генерала и винодела Д. В. Пиленко достались в наследство отцу Лизы.

Начальное образование, судя по всему, Лиза получила домашнее, с помощью родителей и их знакомых, местных анапских интеллигентов, в то время в Анапе ещё не была открыта гимназия.

К весне 1905 года Ю. Д. Пиленко (отца Лизы) назначают директором Никитского ботанического сада, и семья переезжает в Крым. В женской гимназии Ялты (1905–1906 г. г.) с наградой 2–ойстепени Лиза закончила 4–й класс, и надо сказать, что в этой гимназии в числе прочих обязательных предметов девочкам преподавали и рисование.

С раннего детства у девочки проявились большие способности и любовь к рисованию и литературе, а, как ни странно, к музыке, по рассказам её матери, Лиза была равнодушна.

Здесь уместно вспомнить одну немаловажную деталь: отец Лизы всегда уделял много времени воспитанию и обучению молодёжи как в Анапе, так и в Ялте, и её окрестностях. Незадолго до своего отъезда в Крым он принял живое участие в судьбе сына анапского плотника П. Я. Крутько. Молодой человек был одарённым самородком и стал рано проявлять свои живописные способности. Ю. Я. Пиленко не только «просвещал» юношу, но и содействовал поступлению его в Московское художественное училище графа С. Г. Строганова.

Позже Крутько долгие годы жил и работал в Анапе, стал членом Союза художников, некоторые из его работ советского периода находятся в Анапском историко–краеведческом музее, живя в Анапе, Крутько преподавал рисование в школе[10].

Лиза не просто любила своего отца, она боготворила его!

Атмосфера открытости, доброжелательства и доверия между членами семьи оставила глубокий след в воспитании и душевном росте Лизы. Общественные и служебные «действия», поступки главы семьи никогда не оставались вне стен родного дома — всё обсуждалось, и эта несокрытость и доступность к взрослому миру производила глубокое впечатление на Лизу.

После годичного пребывания на посту директора Никитского ботанического сада Ю. Д. Пиленко был переведён на службу в Петербург в Департамент Земледелия. Это был стартовый год столыпинских реформ, направленность которых очень импонировала либеральному духу самого Пиленко. В мае 1906 года он привозит своих детей в Петербург[11] устраивает их в гимназии и возвращается в Анапу, а 17 июля он скоропостижно умирает.

Кончина отца вызвала в душе Лизы страстный протест против смерти как мировой несправедливости. Ещё девочкой она стала задумываться над вопросом: в чём кроется правда, и существует ли Бог — Бог любви и справедливости? Можно только догадываться какой душевный шок и переворот произошёл в Лизе в связи со смертью отца. Эта было первой большой потерей близкого ей человека. Знала бы она тогда, сколько их ещё будет на её пути…

Похоронив мужа, Софья Борисовна Пиленко переезжает окончательно с детьми в Петербург, где Лиза поступает учиться в 5–й класс гимназии Л. С. Таганцевой, годы пребывания в которой стали для неё настоящим взрослением, определением характера и увлечений.

Смерть отца, которую Лиза восприняла как трагедию и крушение мира, с которой она долго не могла примириться, Петербург с его промозглым климатом и тёмными, длинными зимними днями, раздражали девушку. Многое и многие в северной столице было ей чуждо. Она выросла на просторах Крыма, любовь к морю, солнцу навсегда оставила след. Справляться со своим пессимизмом Лизе помогали подруги по классу, да и годы брали своё — по натуре она была человеком энергичным и жизнелюбивым.

Гимназия

Наряду с общеобразовательными предметами, в гимназии Таганцевой преподавалось и рисование, уроки которого вела художница–акварелистка В. П. Шнайдер[12].

Для обучения гимназисток рисованию использовались классические гипсовые слепки античных героев, в частности голова царицы богов Геры, висевшая на стене и, видимо, порядком намозолившая глаза ученицам. Пятиклассница Лиза Пиленко, побывавшая как‑то на открытой лекции по энергии, на другой день горячо рассуждала в кругу подруг: «Нет, вы подумайте — материи, этой тяжёлой, косной материи нет, есть одна энергия! И эта стена — энергия, и эта голова Геры тоже — энергия…»[13].

Одноклассница Лизы — Ю. Я. Эйгер (по мужу Мошкова) вспоминала позже: «Девушки гимназистки были в курсе литературных, театральных и музыкальных событий в Петербурге, посещали выставки «Мира искусства». Нашими любимыми художниками были Бенуа, Лансере, Сомов, Кустодиев, Альтман…[14].