Страница 74 из 104
3. Если же что–нибудь в своем растекании всегда останется пребывающим [самим собою], то оно становится величиной.
4. А что ужасного в величине? а) [Это ужасное] было бы здесь, если бы [эта вещь] его ощущала; именно, она ощущала бы себя как ушедшую от самой себя и [как] распространяющуюся вовне. b) [Однако] ведь всякая вещь ищет не чего–нибудь иного, но себя саму; поход же вовне [всегда] или тщетен, [и тогда его, собственно говоря, нет], или он необходим, [и тогда он безвреден], с) Скорее же, всякая вещь существует не потому, что она стала многой или большой, но потому что остается при себе, [принадлежит себе], а быть при самом себе значит быть согласным с самим собой, d) Исход же, [стремление], к тому, чтобы стать большим в той или иной мере, есть принадлежность уже того, что не знает истинной природы большого и что направляется не туда, куда следует, [на себя самого], но вне; а [стремиться] к себе значит быть внутри себя, [в своем отечестве, дома], е) Доказательством этого является [все], что возникло при помощи [осмысления себя как] величины: если [вещь] отделяется [от самой себя так], что [начинает] существовать каждая из ее частей, то получаются [именно] эти отдельные [части], а не она сама, [какой она была] вначале, [т. е. когда она была не величиной, или воплощенным эйдосом, но — эйдосом просто]; если же она будет [именно] самой собой, то необходимо, чтобы все [ее] части имели отношение к единому, [что она собой представляет] .
f) Таким образом, самой собой она существует не потому, что она большая, а потому, что она так или иначе — [нечто] одно, [единое].
5. Тем не менее становится [вещь вещью] благодаря величине; и притом постольку [она становится], поскольку в этой величине теряет из самой себя; поскольку же содержит в себе единство, она продолжает содержать саму себя.
6. Но ведь Все, [вселенная], именно велико и прекрасно, а) И это только потому, что оно не могло устремиться в бесконечное рассеяние (εις την άπειρίαν), но охвачено единым; b) и прекрасно оно не потому, что велико, но благодаря прекрасному, и нуждаться–то стало в прекрасном потому, что стало великим, ибо и без него, [прекрасного], оно оказалось бы настолько безобразнее, насколько больше объемом, с) И таким образом, «большое» — [только] материя для «прекрасного», ибо [оно, будучи просто] множественным, нуждается в красоте, так что [само по себе] большое и более нестройно, и более безобразно.
I. ОТРИЦАТЕЛbНОЕ УЧЕНИЕ О ЧИСЛЕ
2. [Число не может быть беспредельным и бесформенным множеством].
Что же сказать о т. н. беспредельном числе (αριθμού της απειρίας)? Но прежде всего, как [возможно] число, если оно беспредельно? — 1. [Бесконечного числа нет в чувственном мире, потому что], в самом деле, а) ни бесконечных чувственных вещей не существует (так что нет и соответствующего им числа); b) ни счисляющий не счисляет беспредельность, но, даже если удваивает он [вещи] или [вообще] умножает, он [все равно] полагает для них предел и, даже если относит [их] к будущему или к прошедшему или также туда и сюда, он [все равно и в этом случае так или иначе] полагает для них предел, [ограничивает] (ορίζει ταΰτα). Но может быть, число беспредельно не просто, но так, что [его беспредельное число раз], всегда можно применять? [И это невозможно, так как числовое] созидание, [применение числа], зависит не от счисляющего, но оно определено уже [само по себе] и предстоит [в законченном и оформленном виде, будучи установлено свойствами самого числа].
2. [Нет бесконечного числа и в умном мире, а) ибо], как имеет [четкий] предел сущее, так же количеством сущего определено в умном [мире] и число. b) Мы же, в каком смысле делаем множественным одного человека, многократно применяя [к нему те или другие свойства] и красоту и прочее, так же и с образом, [эйдолом][535] каждой [вещи мы соответственно] устанавливаем одновременно и образ, [эйдол], числа [536]; и, как мы можем увеличивать некий город не субстанциально [537], [но оставляя его той же единичностью, что и раньше], таким же образом производим и увеличение чисел, с) И [нам кажется при этом, что] мы, исчисляя, положим, промежутки времени, [правильно поступаем], перенося на эти времена числа, благодаря которым мы эти времена получаем, а [на самом деле] числа пребывают в нас [совершенно самостоятельно вне всякого увеличения и вообще изменения] .
3. [Однако и самая беспредельность (απειρία) немыслима сама по себе как сущая и мыслима лишь в связи с эйдосом].
1. Но как, следует спросить, субстанциально есть беспредельное в качестве сущего беспредельного? Ведь все, что есть некая субстанция (ύφέστηκε) и [вообще] есть, уже [тем самым] охвачено числом. — а) Но прежде всего, [спросим]: если множество действительно пребывает в сущем, как множество может быть дурным? b) [Мы знаем уже, что множество не может быть дурным], раз оно объединяется, и, так как будучи единичной множественностью (εν δν πλήθος), [тем самым] уже испытывает препятствие быть множественностью во всех отношениях. И вследствие этого оно, поскольку содержит множество, менее [значительно], чем единое, и в отношении единого — хуже; и не имея его, [единого] природы, но находясь в отрыве [от нее], оно уменьшается [в значимости]. Тем не менее благодаря своему единству оно получает от него определенную ценность, [значение], обращает множественность к единству и [таковым] пребывает и [дальше]. — [Так существует определенное множество. Но тогда наш вопрос повторяется].
2. Как же [все–таки существует] беспредельность, [беспредельное множество1 ? а) Именно, если [она1 —в сущем, то [этим] она уже ограничена, [определена]; а если она — не ограничена, то, значит, ее нет в сущем, но она, пожалуй, — в становящемся, равно как и о времени [можно сказать то же]. b) Но даже если она определена, то именно в силу этого [она] беспредельна, ибо определяется [только] беспредельное, а не предельное. Да и нет ничего, как известно, другого, [кроме становления], между пределом, [как определяющим], и беспредельным, что принимало бы природу, [значимость], определения, [границы] .
3. Отсюда — вывод, что беспредельное само бежит идеи, [цельного лика] предела (την του πέρατος ίόέαν) и схватывается лишь внешним охватом, а) [Но это не значит, что] оно бежит из одного места в другое [пространственно], ибо оно [вообще] никакого места не занимает, а — наоборот — место образуется там, где оно схватывается. b) И вследствие этого нельзя утверждать относительно него никакого т. н. пространственного движения и никакого другого движения в нем из тех, которые имеются в виду в разговоре, так что надо предположить, что оно, надо полагать, и не движется, с) Но [тогда] оно также и не покоится, ибо где же оно покоится, если самое «где* возникает только впоследствии?
4. Похоже, скажут, что движение свойственно беспредельному в том смысле, что оно не пребывает [постоянно неподвижным] . а) [Но если так, то] так ли оно существует, что возвышается в одном и том же [месте], или [так, что] носится туда и сюда, [вверх и вниз]? b) Ни то, [конечно], и ни другое, ибо там и здесь оно относится к [определенному] тождественному месту, в одном случае — как носящееся в вышине [и] не склоняющееся, в другом случае — как склоняющееся. — Но в таком случае за что же ее считать, [беспредельность, в умном мире] ?
5. [Беспредельное существует тогда,] когда мы мысленно (τί) διανοία) определяем, [ограничиваем], вид, [эйдос]. Что же мы, собственно, тут будем мыслить? а) Мы мыслим одновременно противоположное и не–противоположное, как, напр., большое и малое, ибо [беспредельное] становится и тем и другим, [и мыслим одновременно] и покоящееся и движущееся, так как [оно] становится и этим. b) Однако ясно, что ни то ни другое, до того как [беспредельное] становится [тем и другим одновременно, ни в какой мере] не определенно, а если определенно, то это мы сделали сами, [независимо от всей системы взаимоопределения эйдоса и меона]. Стало быть, то и другое [мыслится], надо полагать, именно тогда, [или беспредельное только тогда становится совмещающим противоречия], когда [природа беспредельного] и [сама] беспредельна, и все то, [что получается в результате взаимоопределения эйдоса и беспредельности, тоже обстоит] беспредельно и неопределенно[538] [Это видно также и из следующего]. Именно, подойдя к беспредельному без накладывания определенных границ, как бы без набрасывания сетки, ты увидишь, что оно ускользает [как бы сквозь пальцы], и не найдешь его чем–нибудь одним [определенным], ибо иначе — оно уже было бы определенным, [а не беспредельным].