Страница 12 из 19
Более того, как указывает Атак, такое издевательство над людьми назначалось в качестве эксперимента – Хаббард просто опробовал свою новую систему на живых моделях: «В Лас-Пальмас команда «Avon River» стала подопытными кроликами для наиболее продвинутого «исследования» Хаббарда в Этике, или в Жесткой Этике - под этим названием она стала известной. Были выпущены новые низшие этические состояния, каждое с рядом шагов. Человек, которому назначили низшее состояние, как ожидалось, применяя Формулы Этики, будет повышать свое состояние. Бедная женщина, которая помогала Хаббарду в его исследовании состояния Помехи, должна была носить грязную серую тряпку на руке, показывая свою провинность перед товарищами. В состоянии Сомнения она ходила с черной отметиной на щеке и с большой, промасленной цепью вокруг запястья…
Двенадцатью днями позже Хаббард выпустил «Наказания за низшие состояния», где было написано: «ПОМЕХА (крупный шрифт Хаббарда – К.К.) - приостановка оплаты, грязная серая тряпка на левой руке, и круглосуточное заключение в пределах организации. ПРЕДАТЕЛЬСТВО - ... черная отметина на левой щеке ... ВРАГ - приказ об объявлении ПЛ. Честная Игра. Любой саентолог может обворовать или ограбить его или навредить ему любыми средствами без всякого взыскания со стороны саентологии. Можно обмануть, подать судебный иск, оклеветать или убить».109
Изобретаемая Хаббардом система наказаний со временем всё ужесточалась: «В 1968 году в этике Хаббарда появилось новое наказание: запирание в чулане для цепей. Чулан для цепей – «темная дыра, где хранятся якорные цепи; холодно, сыро, да еще и крысы», - рассказывал один бывший сиорговец. Чуланы находились глубоко в недрах судна. Вход - через узкий люк, освещения нет. Когда член команды находился в достаточно низком этическом состоянии, его или ее могли посадить в чулан на срок до двух недель.
Джон Макмастер рассказывал, что маленькую глухонемую девочку, возможно, пятилетнюю, однажды заперли в цепном чулане. Он говорит, что Хаббард назначил ей этическое состояние, для которого формула звучит как «выясни, кто ты на самом деле». Она не могла уйти оттуда, пока не выполнит формулу, написав свое имя. Макмастер говорит, что потом Хаббард пришел к нему поздно ночью в некотором беспокойстве, и попросил, чтобы тот выпустил ребенка. Макмастер сделал это, проклиная Хаббарда. Другой свидетель утверждает, что однажды трехлетнего ребенка заперли в чулане.
Другое «этическое состояние» требовало поместить провинившегося в «старые ржавые резервуары, ниже палубы, с грязной трюмной водой, без свежего воздуха, и с высотой, едва позволявшей сидеть ... на время от двадцати четырех часов до недели ... получая кислород через трубы, и с мастерами [этическими офицерами], проверяющими снаружи, продолжают ли они стучать. Еду иногда давали в ведрах»,- рассказывает бывший работник Си-Орга.
Провинившиеся продолжали бодрствовать, часто несколько дней до конца заключения. Они ели из общего ведра своими мозолистыми и грязными руками. Они постоянно стряхивали с себя ржавчину. Так другой свидетель мягко назвал это: «Там не было ванны». В то время как раздавались эти «епитимьи», произошло первое «выбрасывание за борт». Суда были пришвартованы в Мелилла, Марокко, в мае 1968-го. Один из членов команды был на берегу и заметил, что тросы, удерживающие Scotman и Avon River, были перекрещены. Он отвязал трос и оказался один на один с полной массой непривязанного судна, и оно отдрейфовало далеко от дока.
Мэри Сью Хаббард приказала, чтобы офицера вышвырнули с палубы. Раздался сильный грохот, когда он коснулся воды. У кораблей есть "пояс" ниже ватерлинии, чтобы не столкнуться с другими судами в доке. Выброшенный офицер упал на стальной пояс! Команда глядела с тревогой за борт, ожидая, когда всплывет его труп». 110
Видимо, эксперимент показался Хаббарду удачным, и он сделал его более системным. Вот что пишет по этому поводу Александр Дворкин: «Потом Хаббард изобрел «отряд реабилитационных проектов» — ОРП (Rehabilitation Project Force — RTF) — сайентологический ГУЛАГ: попавшие туда провинившиеся сайентологи должны ходить в грязной одежде, исполнять самую грязную работу; они не имеют права говорить, кроме тех случаев, когда к ним обращаются; все поручения они должны исполнять бегом, есть они могут только объедки, спать мало и в самых неприятных условиях — в сарае, на полу и т.д. (один бывший сайентолог рассказывал, что его заставляли спать в морге, другого — в курятнике), и так до тех пор, покуда их «состояние не улучшается». Редко кто проводит в ОРП меньше года, есть люди, заключенные там по много лет. Помимо тяжелой физической работы — не менее 10 часов в день (известны случаи, когда заключенные работали по 30-40 часов подряд), ОРП-шники должны аудитироваться по пять часов в день (это называется «проверка на безопасность»), подписывать признания в воображаемых преступлениях и просить прощения у всех членов организации, чтобы те в конце концов подписали поручительство со свидетельством об исправлении виноватых, которые, дескать, больше не причиняют вреда организации. Все время в ОРП к каждому заключенному прикреплен напарник.
Человек никогда не остается в одиночестве: оба напарника круглосуточно следят друг за другом и обязаны доносить друг на друга при виде малейших нарушений, неточностей или сомнений. Все это приводит к полному подавлению личности.
Для самых неисправимых имеется «отряд реабилитационных проектов отряда реабилитационных проектов» (RTF's RTF) — ГУЛАГ внутри ГУЛАГа. Там издевательство над человеком, унижение и подавление личности достигают крайней степени. Известны случаи, когда человека в калифорнийской пустыне заставляли по десять часов в сутки бегать вокруг столба под палящим солнцем. Есть и много других пыток. Мало кто может долго выдержать такое существование. Люди либо ломаются, либо кончают с собой».111
В России на данный момент не существует своего ГУЛАГа, поэтому применяются более мягкие наказания, однако можно быть уверенным:, выполнить формулу назначенного ему «состояния» работнику рядового российского предприятия будет непросто.
4. Необходимость выписывать оверты и висхолды.
При анализе «Рабочей тетради» Хаббарда уже упоминалось, что сотруднику необходимо заниматься самодоносами, выписывая собственные «оверты» и «висхолды», если ему назначено «состояние опасности» по первой динамике. Под «овертами» сайентологи понимают любые проступки и преступления, а под «висхолдами» – скрытые оверты. Но только в «Этике» описывается как дальнейшие действия после выписывания овертов, так и обоснование необходимости самодоносов.
Хаббард указывает, что, оказывается, люди уходят откуда-то не потому, что им причинили какое-либо зло, а потому, что они сами совершили моральный проступок или правонарушение: «ЛЮДИ УХОДЯТ ИЗ-ЗА СВОИХ СОБСТВЕННЫХ ОВЕРТОВ И ВИСХОЛДОВ.(крупный шрифт Хаббарда – К.К.). Это реальный факт и железное правило. Человеку с чистым сердцем невозможно причинить боль. Мужчина или женщина, которые должны, должны, должны стать жертвами и уйти, уходят из-за своих собственных овертов и висхолдов. Не имеет значения, оставляет ли человек город или работу или он уходит с сессии. Причина одна и та же».112
Это объяснение, конечно, очень удобно для сайентологов. Получается, что все люди, оставившие сайентологию или уволившиеся с сайентологических предприятий, сделали это по своей и только своей вине. Таким образом, хаббардисты априори отрицают любую свою вину или несовершенство своей технологии. Справедливости ради надо сказать, что, разумеется, отнюдь не каждый человек, покидающий кого-либо (если увольняется с работы, разводится и т.д.) автоматически невиновен. Однако Хаббард объявляет виновными всех «беглецов» без исключения.
Далее он пускается в путаные рассуждения о природе оправданий и приходит к выводу: любая критика, которую распространяют «отступники» - клевета, которую виновный не может не распространять, чтобы хоть как-то уменьшить свою вину перед организацией хотя бы в собственных глазах. Потребность в этой форме психологической защиты, как утверждает Хаббард, возникает потому, что сайентологи слишком хороши, а потому зло, причинённое им, настолько страшно, что человек в самом прямом смысле не может с этим жить: «Ибо, поскольку мы хорошие, зло, сделанное нам - будь то по небрежности или намеренно - не идёт ни в какое сравнение со злом, причинённым кому-то ещё. Это нередко относится и к несаентологам».113