Страница 15 из 28
В самом деле, появившись в Петербурге, Распутин, еще совсем недавно проводивший жизнь в буйстве и пьяных разгулах— об этом, во всяком случае, свидетельствуют его односельчане— имел уже репутацию "старца" и "провидца". По всей вероятности, в 1903 году происходит его знакомство с ректором Санкт-Петербургской Духовной Академии епископом Сергием (Страгородским), который представляет Распутина инспектору Академии архимандриту Феофану (Быстрову) и епископу Гермогену (Долганову). Особенно благоприятное впечатление Распутин произвел на архимандрита Феофана, духовника Царской Семьи, который испытывал глубокую симпатию к этому сибирскому мужику-проповеднику и видел в "старце Григории" носителя новой и истинной силы веры. При посредничестве великого князя Петра Николаевича и его жены Милицы Николаевны 1 ноября 1905 года произошло роковое знакомство с Царской Семьей, о чем мы читаем в дневнике Императора Николая II: "Пили чай с Милицей Николаевной и Станой. Познакомились с человеком Божьим— Григорием из Тобольской губернии" (3,287).
Первые два года после знакомства Распутин не стал для Царской Семьи тем "дорогим Григорием" для которого были открыты их души. Они с радостью встречались и слушали других "Божьих людей". Так Император записал в своем дневнике 14 января 1906 года: "В 4 часа к нам пришел человек Божий Димитрий из Козельска около Оптиной пустыни. Он принес образ, написанный согласно видению, которое он недавно имел. Разговаривал с ним около полтора часа" (3,298).
До конца 1907 года встречи императорской Семьи со "старцем Григорием" были случайными и довольно редкими. Между тем, возрастала и молва о "сибирском старце", но по мере роста его известности достоянием гласности становились и вовсе нелицеприятные факты его безнравственного поведения. Быть может, они и остались бы фактами биографии Распутина и в лучшем случае вошли бы как курьез в историю петербургского общества, если бы не совпали с началом периода систематических встреч Распутина с Царской Семей. В этих регулярных встречах, проходивших в царскосельском доме А.А. Вырубовой, принимали участие и Царские дети. Поползли слухи о принадлежности Распутина к секте хлыстов. В 1908 году но указу Императора Тобольской Духовной Консисторией было проведено расследование о принадлежности Распутина к хлыстовству. В заключение следствия было отмечено что "при внимательном рассмотрении следственного дела нельзя не видеть, что перед нами группа лиц, объединившихся в особое общество со своеобразным религиозно-нравственным мировоззрением и строем жизни, отличным от православного... Самый уклад жизни последователей Григория Нового и личность его самого как будто близко подходят...
к хлыстовству, но твердых начал, на основании которых можно было бы утверждать, что мы здесь имеем дело с хлыстовством, в рассмотренном следствием делопроизводстве нет", поэтому следствие было отправлено на доследование, которое, по неустановленным причинам, так и не было закончено. Однако в опубликованных недавно воспоминаниях о Распутине В.А. Жуковской вновь ставится вопрос о принадлежности Распутина к крайней форме хлыстовства. В этих воспоминаниях приводятся свидетельства (распутинской фразеологии и его эротических радениях) о принадлежности "старца Григория" к хлыстовской секте (7, 252 — 317).
В чем же разгадка тайны Распутина? Как могло в нем соединится несоединимое — поистине сатанинское буйство и молитва? Очевидно, противоборство этих двух начал происходило в его душе годами, но в итоге темное все-же одолело. Вот что писал в своих "Воспоминаниях" Митрополит Евлогий (Георгиевский): "Сибирский странник, искавший Бога в подвиге, и вместе с этим человек распущенный и порочный, натура демонической силы, — он сочетал в своей душе и жизни трагедию: ревностные религиозные подвиги и страшные подъемы перемежались у него с падением в бездну греха. До тех пор, пока он ужас этой трагедии сознавал, не все еще было потеряно; но впоследствии дошел до оправдания своих падений, — и это был конец" (4, 182). Еще более резкую оценку противоречивой натуре Распутина дал бывший воспитатель Великого князя П. Жильяр: "Судьба хотела, чтобы тот, которого видели в ореоле святого, был бы в действительности существом недостойным и развратным, ...нечестивое влияние этого человека было одною из главных причин смерти тех, кто верил, что найдет в нем спасение" (6, 40).
Так почему же все-таки Распутин оказался так близок к Царской Семье, почему так верили ему? Ведь как заметила А.А. Вырубова в своих показаниях ЧСКВП в 1917 году Николай и Александра Федоровна "верили ему как отцу Иоанну Кронштадтскому, страшно ему верили; и когда у них горе было, когда, например, наследник был болен, обратились к нему с просьбой помолиться" (1,109).
Вот именно в этом последнем и следует видеть причину "роковой связи", соединившей Распутина с Царской Семьей. Именно в конце 1907 года Распутин оказался рядом с заболевшим наследником, впервые помог улучшению здоровья Алексея Николаевича. Вмешательство Распутина неоднократно изменяло в лучшую сторону течение болезни наследника — сохранилось довольно много упоминаний об этом, но конкретных, подлинно документированных данных почти нет. Кто-то что-то слышал, кто-то что-то знал от кого-то, но никто из числа людей, оставивших письменные свидетельства ничего сам не видел. Не случайно Пьер Жильяр пишет о том, как он неоднократно "имел возможность убедиться в том, какую незначительную роль играл Распутин в жизни Алексея Николаевича", но, повторяем, слухов в этой области всегда было больше, чем надежных фактов.
Именно случай исцеления царевича явился поворотом в отношении Александры Федоровны к Распутину, к этому, по ее словам "человеку Божьему". Вот что пишет уже упоминавшийся нами П. Жильяр о влиянии Распутина на Александру Федоровну через болезнь сына: "Мать ухватилась за надежду, которую ей давали, как утопающий хватается за руку, которую ему протягивают, и она уверовала в него со всей силой своей души. Давно она, впрочем, была убеждена, что спасение России и династии придет из народа, и она вообразила, что этот смиренный мужик был послан Богом... Сила веры сделала остальное и благодаря самовнушению, которому способствовали случайные совпадения, Императрица пришла к убеждению, что судьба ее сына зависит от этого человека. Распутин понял состояние души этой отчаявшейся матери, сокрушенной в борьбе и дошедшей, как казалось, до пределов своего страдания. Он вполне усвоил, что мог извлечь из этого, и с дьявольским искусством он достиг того, что его жизнь, до некоторой степени являлась связанной с жизнью цесаревича" (6,37 — 38).
Именно болезнь сына, оказалась определяющим моментом в отношении Александры Федоровны и Распутина — он стал надеждой и опорой ее семьи, более того, она верила, что под защитой этого человека ее семье и России не угрожает опасность — она знала это точно, она чувствовала это всем своим сердцем, "которое никогда не обманывало".
Поэтому при всей неприглядности разных слухов и сплетен окружавших Распутина Александра Федоровна видела его лишь с одной стороны. По словам дворцового коменданта В.Н.Воейкова, Александра Федоровна смотрела на Распутина как "на своего человека", игравшего в ее семье роль наставника-утешителя — и как нам не понять исстрадавшейся матери, сына которой спасает от смерти этот человек? Она была убеждена, что Распутин — посланец от Бога, его заступничество перед Всевышним дает надежду на будущее. Императрица видела многих старцев и утешителей, но со всей твердостью была убеждена, что у нее с Николаем было только два друга: мсье Филипп и Григорий. Как она считала, первый помог появлению наследника, второй стал заступником их семьи.
Свое понимание роли Распутина Александра Федоровна излагала в письмах мужу. Так, в июне 1915 года она писала: "Слушайся нашего Друга: верь ему, сердцу дороги интересы России и твои. Бог недаром его послал, только мы должны обращать больше внимания на его слова — они не говорятся на ветер. Как важно для нас иметь не только его молитвы, по и советы." В другом письме мужу она писала, что "та страна, Государь которой направляется Божьим Человеком, не может погибнуть." Мы видим, как постепенно из "старца-утешителя" Распутин превращается во влиятельную политическую фигуру. Будучи умным и сообразительным, он, несомненно, понял, что уклоняться от роли советчика "мамы земли русской" он не может, иначе потеряет расположение Царской Семьи. Именно в этом драматическом смешении ролей Распутина была трагедия последнего царствования. Императрица предназначила "простецу и молитвеннику" роль, которую он ни при каких обстоятельствах не имел права играть, да и не имел возможности удачно ее исполнить.