Страница 16 из 28
Все попытки ближайших родственников, друзей, церковных иерархов предостеречь Александру Федоровну от влияния заканчивались разрывом, отставкой, полной изоляцией. В письмах Императору Николаю от 15 июня 1915 года Александра Федоровна писала: "Самарин, несомненно, пойдет против нашего Друга, и будет на стороне тех епископов, которых мы не любим, — он такой ярый и узкий москвич" (1, 192). Хорошо известно, чем кончились выступления против Распутина священномученика Митрополита Владимира, епископов Гермогена и Феофана. Полный разрыв произошел у Александры Федоровны и со своей сестрой — преподобномученицей великой княгиней Елизаветой Федоровной, которая в письме императору от 26 марта 1910 года писала о пребывании Распутина в духовной прелести.
Отношения самого Императора и Распутина были более сложными — восхищение "старцем" сочеталось у него с осторожностью и даже с сомнениями. Так, после первой встречи с Распутиным в 1907 году он сказал князю Орлову, что нашел в Распутине "человека чистой веры". Председателю Государственной Думы М. Родзянко он так характеризует Распутина: "Он хороший, простой русский человек. В моменты сомнений и душевной тревоги я люблю с ним беседовать, и после такой беседы мне всегда на душе делается легко и спокойно." Но все же Император испытывал беспокойство по поводу Распутина — ведь его не могли не тревожить сообщения доверенных лиц о скандальном его поведении. Император многократно пытался избавиться от него, но всякий раз отступал под давлением Императрицы или из-за необходимости помощи Распутина для излечения наследника. Вот что об этом пишет П. Жильяр: "Сначала он терпел его, не решаясь нанести удар вере Императрицы, которую Императрица имела в него и в которой она находила надежду, дававшую ей возможность ждать. Император опасался удалить Распутина, потому что если бы Алексей Николаевич умер, то Император в глазах матери, несомненно, являлся бы убийцей своего ребенка" (6, 157—158).
Подводя итог анализу причин влияния Г.Е. Распутина на Царскую Семью, в заключение хотелось бы отметить, что Император оказался не в состоянии противостоять воле Императрицы, истерзанной отчаянием из-за болезни сына и находившейся в связи с этим под зловещим влиянием Распутина — как дорого пришлось впоследствии заплатить всей семье за это!
БИБЛИОГРАФИЯ
1. Бохаков А.Н. Сумерки монархии. М., 1993.
2. Вениамин (Федченков). Митрополит. На рубеже двух эпох. б/м, 1994.
3. Дневники императора Николая II. М„ 1991.
4. Евлогий (Георгиевский), Митрополит. Путь моей жизни. I„ 1994.
5. Жевахов Н.Д., князь. Воспоминания, том 1. М., 1993.
6. Жильяр П. Тринадцать лет при Русском Дворе. Paris, б/г.
7. Жуковская В.А. Мои воспоминания о Григории Ефимовиче Распутине, 1914 — 1916 гг. — в: Российский архив. История Отечества в свидетельствах и документах XVIII — XX вв., тома 2 — 3. М., 1992, с. 252 — 317.
ПОСЛЕДНИЕ ДНИ ЦАРСКОЙ СЕМЬИ
В изучении вопроса о канонизации Царской Семьи особое значение имеет тема о последних днях жизни Николая II и членов Императорской фамилии. В первой редакции доклада на эту тему, уже однажды представленной на рассмотрение Комиссии по канонизации, основное внимание было уделено внешней стороне жизни в заточении последних Романовых.
А он является основным, ведь к пониманию святости того или иного подвижника веры способно подвести нас именно познание его сокровенного пути.
Поэтому в составлении настоящей редакции доклада использовано все то, что могло пролить свет на духовный облик царственных узников. Во избежании исторических и иных неточностей, составитель сознательно отказался от привлечения материалов, содержащих очевидно субъективные, а порой и предвзятые оценки и характеристики. Решающими признаны подлинные свидетельства последнего периода жизни Императорской фамилии — прежде всего исторические и архивные документы — дневники Императора Николая II, письма Царской Семьи из заточения, воспоминания современников, непосредственно причастных к описываемым событиям.
В целом настоящее исследование является попыткой построения хроники последних дней жизни Царской Семьи с сохранением исторических материалов с параллельными — в случае необходимости — комментариями. Задачей составителя было предоставить на суждение Комиссии максимально объективную картину на строго документированной основе без личных оценок. Только такой отстраненный метод представляется наиболее правильным.
2(15) марта 1917 года Император Николай, плохо информированный генералом М.В. Алексеевым, который имел совершенно ложное представление о происходящем в Петрограде и на фронтах, принял решение отречься от Престола. В этот трагический для России день генерал Алексеев не смог использовать своего авторитета начальника штаба, чтобы поддержать своего Царя и Верховного Главнокомандующего.
В телеграмме генерала Алексеева от 2 марта, отправленной всем командующим фронтами, ставился вопрос об отречении. Тогда многим казалось, что политическая обстановка в стране безвыходна, и единственно возможный на нее ответ: убеждать Николая II отречься.
В Манифесте об отречении, написанным самим Государем, среди прочего говорилось: "в эти решительные дни в жизни России почли Мы долгом совести облегчить народу Нашему тесное единение и сплочение всех сил народных для скорейшего достижения победы... "
Удивительно проникновенно звучат сейчас слова Манифеста о "долге совести". Государь покидал верховную власть и главнокомандование как Царь, как воин, как солдат, до последней минуты не забывая о своем высоком долге. Его манифест — это акт высочайшего благородства и достоинства: "Нет той жертвы, которую я не принес бы во имя действительного блага и спасения родимой матушки России". Прежде чем отречься в пользу своего брата, Великого Князя Михаила Александровича, Император назначил Великого Князя Николая Николаевича на пост Верховного Главнокомандующего. Он подписал назначение князя Г. Е. Львова на пост председателя Совета министров. Затем он отдал прощальный приказ войскам, в котором выразил благородство своей души, любовь к армии и веру в нее. Этот приказ был скрыт от народа Временным Правительством, запретившим его публикацию. Со стороны новой власти — а точнее безвластия — это было свидетельством крайней нечистоплотности и доказательством малодушия; новые правители боялись, что армия услышит благородную речь своего Императора и Верховного Главнокомандующего.
7(20) марта Временное Правительство объявило об аресте Императора Николая II и Его Августейшей супруги и содержании их в Царском Селе. Это действие Временного Правительства невозможно ничем оправдать; арест Императора и Императрицы не имел никакого законного основания или повода. Временное Правительство назначили комиссию по расследованию деятельности Императора, но несмотря на все старания обнаружить что-нибудь такое, что могло бы опорочить Царя, ничего не нашли; Царь был невиновен.
Когда невиновность Царя была доказана и стало очевидно, что за ним нет никакого преступления, А. ф. Керенский, занимавший пост председателя Совета министров, и Зарудный, министр юстиции, вместо того, чтобы освободить Государя и Его Августейшую супругу, 13(26) августа отправили всю Царскую Семью в Тобольск, обрекая ее тем самым на крест, ибо в это время дни самого Временного Правительства были уже сочтены, и его поджидало позорное октябрьское низложение.
12(25) апреля 1918 года большевики предполагали вернуть Императора в срочном порядке в Москву под предлогом суда. Зная или предчувствуя, что его хотят отправить в Москву для подписания сепаратного мирного договора с Германией, Николай II, которого ни при каких обстоятельствах не покидало высокое душевное благородство, твердо сказал: "Я лучше дам отрезать себе руку, чем подпишу этот позорный договор". Тем не менее, Императора, Императрицу и Великую Княжну Марию повезли все же в Москву, все остальные остались в Тобольске из-за болезни Цесаревича. Но по дороге большевистский Екатеринбургский совет, "не согласный" с Москвой, решил задержать Царскую Семью и заключить ее в Ипатьевском доме.
Когда здоровье Наследника поправилось, члены Царской Семьи, находившиеся в Тобольске, были также отправлены в Екатеринбург и заточены в том же доме. В действительности задержание Царской Семьи в Екатеринбурге и заточение были произведены по секретному распоряжению Москвы, подписанному Я. Свердловым, в котором приказывалось покончить с этим "делом" возможно скорее, то есть казнить всех членов семьи.
В соответствии с секретным приказом Москвы, после целого ряда надругательств, в подвале дома Ипатьева, в ночь с 3(16) на 4(17) июня 1918 года были расстреляны Николай II и все члены его Семьи, а также преданный им доктор Е. С. Боткин и верные слуги А. 'Групп, И. Харитонов и камеристка А. Демидова.