Монахиня N

Желающим жить долго, сохраняя доброе здравие, зарубежная статистика дает четкие рекомендации; американцы обследовали 450 человек, достигших 100 летия, и установили: эти люди всегда работали, занимались делом, легко принимали неудачи, отличались общительностью и покладистым нравом; ели простую пищу, рано ложились и рано вставали, имели ясный разум и верили в Бога. Ученые в ходе длительного 28 летнего исследования 5286 человек, живущих в округе Аламеда, штат Калифорния, выявили, что смертность среди людей, еженедельно или чаще посещающих церковь, на 25 процентов ниже: понятно, верующие, как правило, мало пьют, не курят, состоят в стабильном браке, они общительны, оптимистичны и настроены на вечную жизнь. Вывод: «лучше приобщиться к Церкви, если не хотите умереть молодыми».

Геронтологи говорят о «психологической поддержке пожилых», но разве не наоборот, разве не старики могли бы оказывать всякую помощь из собственного примера, чего не заменят никакие теории. Как полезно читать письма древнего философа Сенеки (4 до РХ – 65), который, даром что язычник, с замечательным юмором писал ученику: «Недавно я говорил, что старость моя совсем близко, а теперь боюсь, что старость у меня уже позади…считай меня в числе совсем дряхлых и доживающих последние дни… и все же гнет возраста чувствует только тело, а не душа, и состарились одни лишь пороки и то, что им способствует… Душа моя бодра и рада, что ей уже почти не приходится иметь дело с плотью; большую часть своего бремени она сбросила и теперь ликует и спорит со мною о старости, утверждая, что для нее сейчас самый расцвет…».

к оглавлению

Старость – возмездие?

А как век то, век то старый

Обручится с лютой карой,

Груз двойной с груди усталой

Уж не сбросит вздох удалый…

Е. Баратынский.

Когда дряхлеющие силы

Нам начинают изменять

И мы должны, как старожилы,

Пришельцам новым место дать, –

Спаси тогда нас, добрый гений,

От малодушных укоризн,

От клеветы, от озлоблений

На изменяющую жизнь;

От чувства затаенной злости

На обновляющийся мир,

Где новые садятся гости

За уготованный им пир…

Ф. Тютчев.

Книги о старости пишут профессиональные психологи, разного, но, как правило, не обсуждаемого возраста, то есть личного опыта не имеют. Беда в том, что вряд ли многие из нас, преодолевая возрастные рубежи, фиксируют их: живем как придется, уроки проходят мимо, мало чему научаемся, с выводами опаздываем, факты текущей реальности считаем преходящими пустяками. По высокому счету каждое мгновение жизни ценно и важно, поскольку не подлежит исправлению, а тирания совести неумолима.

В какой то степени старческое состояние можно представить: когда, например, плохо спал, навалился трудный день, сильно устал; притупляется острота восприятия, нарушается координация, бредешь как в тумане – и вдруг без всяких заметных причин оступаешься на лестнице, врезаешься в стеклянную витрину, почему то оказываешься на мостовой посреди орущих автомобилей.

Помнит ли кто, как брезгливо морщился при виде беспомощного инвалида, как ржал над «старым п….ном» соседом, как досадливо отмахивался от просьбы своей недужной бабушки свозить ее в церковь. Быть может, имеет основание догадка (В. Непомнящего), что мертвенное бездушие Онегина – следствие высокомерного презрения к «не в шутку занемогшему» дяде. И прочие так называемые ли ш ние люди русской литературы: Печорин, Чацкий, Рудин, страдая той же внутренней холодностью и вялостью, общество обвиняли, роптали на судьбу, но ведь расплачивались же, по видимому, за свой эгоизм, барство, равнодушие и праздность, которых не пытались преодолеть. Предубеждение против старости непременно будет отомщено, презирающий стариков сполна хлебнет презрения и отвержения, если дотянет до того рубежа.

Абсолютно все населяющие землю – грешники; верующие рассматривают себя в свете Евангелия, ужасаются, исповедуются, просят прощения у Бога, Он, милосердный, подает помощь, человек исправляется, грех изглаждается и так залечиваются внутренние изъяны. Неверующие не каются, душа получает новые и новые раны, она изнашивается, истончается и уменьшается, как шагреневая кожа в рассказе Бальзака; А. Володин, автор многих пьес, среди которых самая популярная «Пять вечеров», и киносценариев, самый известный из которых «Осенний марафон», заметил, что в старости все скверные, малодушные, бесчестные поступки приходят на память, даже «обиды превращаются в вины» и становятся так понятны слова «за грехи мои». Какую ответственность должны мы ощущать! Что сделано, никогда не исчезнет, не уничтожится, начать всё сначала не удается; причем, наслаждения, удовольствия память опускает, а то, что подлежит раскаянию, хранит вечно. У К. Случевского есть замечательное стихотворение о воспоминаниях:

Копилка жизни! Мелкие монеты!

Когда других монет не отыскать –

Они пригодны! Целые банкеты

Воспоминанья могут задавать.

Беда, беда, когда средь них найдется

Стыд иль пятно в свершившемся былом!

Оно к банкету скрытно проберется

И тенью Банко[15] сядет за столом.

«Когда то я тоже думал, что удовольствие приходит и уходит, как искра, я думал, что оно свободно, как пламя. Я думал, что алая звезда летит одна в пространстве. Теперь я знаю, что она венчает пирамиду добродетелей; алый цветок растет на стебле, который вам не виден… Вам нравится, что искры алые, потому что вы слышали о крови мучеников; вам нравится, что они яркие, потому что яркость – слава Божья. Пламя расцвело с добродетелями и завянет вместе с ними. Соблазните женщину, и эта искра станет тусклее. Пролейте кровь, и она утратит блеск. Станьте плохим, и этот фейерверк будет для вас как пятна на обоях». Так говорил Честертон.

Он был христианином; можно возразить, что идея возмездия характерна лишь для верующих, есть и остроумный анекдот о назначении ада и кипящих смолой котлов лишь для тех, кто убежден в их существовании. Но, может быть, только дефицит информации мешает проследить закономерность возмездия в каждой человеческой судьбе. Айзек Азимов в одной научно популярной книжке усматривает, вопреки собственному рационализму, характерный случай в биографии Гнея Помпея (106 – 50 до РХ), известного римского консула и полководца, чрезвычайно успешного и победительного вплоть до завоевания Иудеи, когда он, язычник, из простого любопытства вошел во «святая святых». С того момента удача резко отвернулась от него; став нерешительным и слабым, Помпей претерпел измену своей армии, предательство друзей, множество унижений и бесславную смерть в конце.

Терзала ли его совесть, неизвестно, но как правило человек, совершив нечто запретное, аморальное, помнит содеянное зло, знает, что заслуживает наказания, терзается мрачными предчувствиями, подсознательно ожидая расплаты. Пока есть работа, чувство вины заглушается трудовыми буднями и вседневными заботами, но выйдя на пенсию человек остается один на один со своими демонами. Так что душевный покой в старости или, наоборот, злобное от безысходности отчаяние – всего лишь плоды исчерпанной молодости и зрелости; вечер – итог завершенного дня; красивая спокойная старость – награда. Макарий Великий заметил: если видишь благообразного счастливого старика, знай, что он хорошо потрудился в юности; преподобный безусловно имел в виду работу по созиданию своей души.

И.А. Моисеев (1906 – 2007), создатель и бессменный руководитель знаменитого танцевального ансамбля, переживший свое 100 летие, предупреждал: «Время молодости, когда всё сходит с рук, пройдет, и обязательно придется платить по счетам, так устроена жизнь: за каждый правильный шаг она тебя награждает, а за ошибки, соответственно, наказывает; никому никаких преимуществ нет. Наша жизнь состоит из того, что мы в нее вкладываем, и больше, чем ты в нее вложил, получить невозможно».

Кто жил чисто и честно, того ожидает тихая и легкая старость, такую старость заслужил величайший из философов Платон (427 – 347 до РХ). Тот, чья жизнь была цепью тяжелых испытаний, встречает старость с благодарностью, как неожиданную награду, например, Виктор Петрович Астафьев (1924 – 2001): на детство его выпали тяготы раскулаченной семьи: жил в детдоме, учился в заполярной Игарке; юность совпала с войной: прошел ее до конца рядовым, вернулся с одним глазом и простреленным легким; потом семья, дети, работа; начав писать, остро ощутил со своими шестью группами (классами школы) нехватку образования, культуры, много занимался, читал, учился, стал прекрасным писателем.