Страница 38 из 64
«Отцы»-духовники, т. о. рассматриваются в БЦ как безошибочные проводники божественной воли для своей паствы. Несомненное преимущество перед всеми имеет сам Береславский: «Пророк обладает особой способностью глубинного постижения душ человеческих и подает ключи к спасению». Но и «отцы» рангом пониже пользуются в секте беспрекословным авторитетом. Для того, чтобы лучше себе представить «марианское» понимание духовничества, приведем здесь выдержки из главы «Размышления о духовнике», помещенной в сборнике «Цветы трезвения». «Три внушения сатаны, чтобы отвести душу от Церкви: отец <т. е. духовник -д.И.> несовершенен, он грешник; отец обычный смертный; иногда он говорит от Бога, иногда от себя… А поскольку порой ошибается, подвергай сомнению благословение, относись к нему с умом, критически. Принял хоть один подобный помысел – погубил себя навеки». «Дух недоверия отцам тесно связан с фарисейством, неблагодарностью и паразитизмом. <...> Даже простое невосстание на осуждение отцов отдает душу в сети лукавого». «Выход из послушания, отчуждение от Церкви – величайшая из катастроф, не компенсируемая никакими дарованиями и самооправданиями». Духовник наделяется безграничной властью, при этом рядовой сектант лишен элементарных прав: «Всегда оправдывай отца и осуждай себя. Отец гневается – я, окаянный, тяжко погрешаю! Я и Самого Господа бы прогневал…
Критичность по отношению к отцу так же бездуховна, и нелепа, как по отношению к воле Божией <…> Отец несет крест мой. Отцу так тяжело. Отец моя совесть, ум, воля. Я весь от отца, <…> его преданный слуга <…> Через отца со мной говорит Господь. <…> Бог в его лице назначает послушание <…> Отец для меня – Господь, Отец Небесный ». И это отнюдь не поэтическая метафора. Вот еще одна красноречивая цитата: «Отец да станет олицетворением святости и совершенства. Перед ним благоговеть… Не будет преувеличением и обожествить, поскольку в нем живет Отец Небесный »! Да, что уж там прихожане БЦ, Сам Господь и Божья Матерь (!!!) обязаны слушаться «богородичных» отцов: «Пресвятая Дева и Господь в повиновении у нас. Они препоручают суд нам, ибо нет никакого суда: “Я не сужу никого” (Ин.8:16). Иисус и Мария в повиновении у нас, и как мы решим, какой выбор совершим, туда и последуем. <…> Мария в повиновении у нас, в повиновении у меня, Иоанна. Как я говорю, так Пречистая и делает <-д.И.>»!!! И при этом «богородичники» (и им подобные) искренне обижаются, когда их называют «тоталитарной сектой», или обвиняют в авторитарности. Но как же их еще называть, если за каждым адептом секты установлен тотальный контроль и мониторинг, если личная воля рядовых членов секты полностью раздавлена авторитетом «отца» под предлогом того, что «отец – бог» и даже выше Бога?
Конечно же Береславский и здесь использует свой любимый прием – он осуждает авторитарность как таковую, напрочь отрицая возможность применения методов авторитарного воздействия на личность: «Ни один авторитарный прием не сработает в агапе <БЦ>. Власть Божия – любовь. <…> Агапа исключает подобные приемы, врачует рабское сознание. Любовь делает раба свободным, господином. <…> Никаких приказов, никакого насилия – святое повеление Вышнего и благолепное приятие его в сердце. <и вот замечательный пассаж, вновь оправдывающий произвол со стороны «отцов» -д.И.> Рыцарь Непорочной не подчиняется ничему человеческому. Рыцарь – воин Богоматери, неукоснимо творит волю Ее. Для него существует лишь один приказ – абсолютный и несомненный – святое повеление Пречистой через тех, кому открыта воля Божия, – отцов, духовников ».
Впрочем «пророк» не ограничивается одними лишь абстракциями, он направляет свой «праведный» гнев, например, на православное монашество, приписывая монастырским уставам черты тоталитарного режима: «Как понимается послушание? “Внешняя власть наставника неограничена и бесконтрольна” – подумайте о следствиях этой внешней власти! То есть приходит начальник и делает с тобой что угодно. <…> С помощью многочисленных надзирателей глаз игумена видел все. Никакой, даже самый малый поступок не мог ускользнуть от этого надзора. <…> Идеал общежития – “дисциплинированный отряд духовных бойцов, борющихся с грехом под руководством опытного начальника”». Но, во-первых, выше приведенные цитаты позволяют утверждать, что все эти обвинения в адрес Православия можно переадресовать самим идеологам БЦ. А, во-вторых, для православного менталитета характерен гораздо более трезвый, выражаясь «марианским» языком, «критический» взгляд на вопрос духовничества, нежели тот, что приписывается нам сектантами. Церковь допускает, что даже святые подвижники могут делать ошибки в частных вопросах, и уж тем более, личное мнение священника ни в коем случае нельзя абсолютизировать. Оно имеет скорее рекомендательный, а не обязательный характер.
«Отцы близкие к нашему времени, – пишет святитель Игнатий, – называют богодухновенных руководителей достоянием древности и уже решительно завещают в руководство Священное и святое Писание, проверяемый по этим Писаниям, принимаемый с величайшей осмотрительностью и осторожностью совет современных <...> братий». В конечном итоге православный человек сам несет ответственность перед Богом и ближними за свои поступки. Совершенно иная картина наблюдается в тоталитарных сектах, где человеку навязывается не Божественная воля, а греховная воля такого же страстного, как и сам рядовой член секты человека. И уже через некоторое время адепт тоталитарного культа практически разучивается принимать самостоятельные решения и попадает в полную зависимость от «духовника» (гуру). Приведем здесь еще одну выдержку из творений святителя Игнатия: «Те старцы, которые принимают на себя роль…
употребим это неприятное слово, принадлежащее языческому миру, чтобы точнее объяснить дело, которое в сущности не что иное, как душепагубное актерство и печальнейшая комедия – старцы, которые принимают на себя роль древних святых Старцев, не имея их духовных дарований, да ведают, что самое их намерение, самыя мысли и понятия их о великом иноческом делании – послушании суть ложныя, что самый их образ мыслей, их разум, их знание суть самообольщение и бесовская прелесть, которая не может не дать соответствующего себе плода в наставляемом ими». Ибо, как известно, «если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму» (Мф.15,14).
3. 2. 2. Отношение к ближнему.
Противоречивое учение БЦ об отношении к ближним лучше всего выражено парадоксальной сентенцией: «Ближний – враг, а враг роднее брата». Но найти столь красноречивое и в то же время емкое определение – большое везение, поэтому для более полной картины нам вновь придется собирать и сопоставлять разрозненные цитаты.
«Марианские» книги последних лет пестрят обещаниями безграничной любви («Я <Мария> покрываю вас навеки материнской любовью»). В потоке словесной «воды», связанном с «любовной» темой, не мудрено захлебнуться. «Одарю вас океанами, потопами любви». «Будет подаваться душ благодатных милостей, множество знамений для тех, кто примет новое основание». «Водопад божественной любви, ливень света, океан благодати обещаю Я», «излияние океанической любви», «каскад, фейерверк, океан» и т. п. В сектоведении подобный эмоциональный прессинг именуется «бомбардировка любовью». Его целью является преодоление замкнутости свойственной человеку, попавшему в незнакомую среду, снятие психологической защиты. В результате «размягченная» душа становится способной к менее критическому восприятию новых «истин». В свою очередь Береславский приписывает использование этого же самого метода «нечестивым» матерям, хотя усмотреть методологические сходства не так то просто из-за того, что при описании действий «сатанородиц» используется специфический «богородичный» новояз: «Прогрев – удар. Не хочешь удара – не грейся. Обогрев – лестница в сердце из полового центра. <…> Обогревом, выдаваемым за добро и любовь, вводит в прострацию. <…> Искусительница сначала греет, потом бьет, чтобы вывести из себя».
«Бьет», нанося шокирующий удар по психике, и Береславский, но чуть позже, а сперва – «бомбардировка любовью» («обогрев»)…
«По тому узнают все, что вы Мои ученики, – говорит Господь, – если будите иметь любовь между собою» (Ин.13,35). Любовь является основным побудительным мотивом в христианской этике. В связи с этим возникает вопрос, можно ли являть подлинную любовь, не будучи учеником Христа? Из приведенных слов Самого Спасителя выходит, что нет. Попробуем провести сравнение между христианской и «марианской» любовью. О христианской любви лучше всего сказал апостол Павел: «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине» (1Кор. 13,4-6). Спустя семь веков преподобный Исаак Сирин добавил к этому: «Что такое сердце милующее?». Это – «возгорение сердца у человека о всем творении, о человеках, о птицах, о животных, о демонах и о всякой твари <…> А посему и о бессловесных, и о врагах истины, и о делающих ему вред ежечасно со слезами приносит молитву, чтобы сохранились и были помилованы <…> Достигших же совершенства признак таков: если десятикратно в день преданы будут на сожжение за любовь к людям, не удовлетворятся сим».