Страница 39 из 64
Говоря о любви христианин подразумевает не сиюминутное устремление души, не «влюбленность», а высший благодатный дар – «совокупность совершенства» (Кол.3,14), венец добродетелей, завершающий многоступенчатую «лествицу», промежуточными ступенями которой являются «отречение от мира», «стяжание памяти смертной», «радостотворный плач», «безгневие и кротость» и др., что достигается не иначе, как длительным подвигом.
Теперь вернемся к «марианскому» учению. После обещания «океанов любви» и «душа милостей» следуют требования безграничной и жертвенной любви по отношению к ближнему («распяться ближнего ради») и всему миру («Очами Иисуса возлюбите ближних и Сердцем Иисуса – мир <заметим, не своими очами и сердцем -д.И.>»), причем эти требования обусловлены прежде всего пантеистическим мироощущением БЦ: следует любить ближнего, потому что в нем сущностно обитает бог («Любите Бога в ближнем, больше ничего Я <Мария> не хотела бы от вас. Мое наставничество, Моя наука, указанные Мною рецепты святости к спасению и восхождению по ступеням могут быть сведены к одному: любите ближнего как Бога; любите Бога в ближнем»), и весь мир, т. к. он является эманацией божества. Отсюда следует ультиматум: «В рай попадет лишь тот, <…> кому открыто Божественное начало в человеке, в твари». Для того, чтобы выявить основу «марианской» этики, нам необходимо узнать, что же Береславский вкладывает в понятие «любовь» и какие средства предлагает для достижения этой добродетели. Начнем со второго вопроса, о средствах. Согласно учению БЦ, прежде всего следует отказаться от осуждения ближних: «Начало православной нравственности – не иметь зла ни на кого», «единственный способ помочь ближнему – не осуждать, не нанести ни малейшей раны». «Терпите, прощайте, не принимайте помыслов и осуждения, как бы ни было тяжело.
Не ищите виноватых, который раз говорю вам». «Кто видит всех людей хорошими, тот чист сердцем». Но осуждение – больше, чем просто грех против ближнего. «Осуждение тайно связано с восстанием на Крест, который посылает Господь». «Осужденник <т. е. тот, кто осуждает ближних -д.И.> приговаривает Самого Господа к распятию: восстал против Отца Небесного, распинает Промысел». Следует особо подчеркнуть, что Береславский призывает не просто к неосуждению ближних (об этом постоянно говорят и православные святые), а к невидению чужих грехов, что совсем не одно и то же. Причем все эти призывы имеют магическое обоснование: «Не видящий греха в ближнем берет его на себя, видящий – стряхивает собственную чашу на ближнего по проекции, приписывая ему то, что свойственно самому. Выходит, “по-философски”, никакого греха в человеке нет помимо того, какой мы ему приписываем, исходя из собственной греховной чаши». «Если мы верим, что ближний стоит на пути святости, он ищет ее и в нем живет Господь, <…> то в нем и будет жить Господь. Если мы видим какие-то его недостатки, какие-то слабости, то будут проявляться его недостатки. Все, что мы желаем видеть в ближнем, будет проявляться. <…> Бывает, что мы сами подводим зло к ближнему. Например, мать говорит сыну: “Еще один шаг и ты заболеешь (это как образ). Иди, а то опоздаешь”. И сын действительно заболевает и опаздывает».
«Заповедь светильничьи чистого ока запрещает видеть злое в ближнем, даже когда оно навязчиво-очевидно. И тайна в том, чтобы зло видя, не видеть, а добро (спрятанное, скрываемое) – усмотреть зрением веры». «Чтобы быть счастливым – достаточно не замечать окружающего зла; чтобы стать блаженным – видеть окружающих тебя святыми». Но, самое главное заключается в том, что, согласно учению БЦ, не замечая чужих грехов, человек уподобляется Господу (Он «ни в ком не видит греха – невинное око. И не вменяет никому греха»), и Марии. «Пресвятая Дева и Господь, Сами будучи непорочны и чужды греху, не видят наших грехов».
Как достичь состояния «блаженного» «невидения» греха? Выражаясь образным «богородичным» языком, для этого необходимо закрыть «третий глаз», греховное око, обращенное в родовое подсознание и питающееся блудной энергией из «полового центра» человека и подключится к духовному оку Марии: «Важно, к какому источнику подключено наше зрение. Если к древу добра и зла, то оно – худо. <…> Критическое око, силлогистическое сердце… Как это далеко от светильничьего, лебединого, невестиного, чистого ока Марии!». На практике это означает, что истинный «рыцарь Марии» не должен давать своих субъективный оценок никому и ничему вокруг. «Как посвященные, вы не смеете проявлять ничего личного <-д.И.> друг к другу». «Никто из посвященных не смеет взирать на брата личным зрением, всегда помутненным, субъективным и пристрастным, ограниченным и малым. Возжжен Светильник, великое Светило воссияло во мраке мира – Око Непорочной»! «Слепыми назовет Господь тех, кто лишен трезвого видения». Из приведенных слов может создаться впечатление, что Береславский борется с «субъективностью», «страстным помутнением» рассудка и призывает к объективности в суждениях. Это совершенно не так, он как раз борется с трезвостью мировосприятия: «В сердце покоя нет, пока человек другого осуждает и видит трезво».
Это – «дубовая, рен<т>геноскопическая трезвость: видеть вещи, какие они есть <…> Лучше б хоть бутылку коньяка выдул – не надо видеть трезво человека <-д.И.>! Надо видеть его пьяным, опьянев любовью к нему…». А вот уже любовь к ближнему не должна быть «субъективной» и поэтому «у посвященных нет своей любви <-д.И.>, – Любовь Пречистой действует». Причем это совсем не означает, что «богородичники» призываются к бездействию. Нет, они становятся «проводниками и инструментами» воли Марии, хотя и не напрямую, а опосредованно. Ведь, как мы уже знаем, единственным, кому по мнению членов БЦ открыты тайны Промысла (даже двух: прямого и косвенного), является «пророк» Иоанн и через него – «отцам»-духовникам.
«Ничьих грехов не вижу. Господь открывает что нужно о каждом. На кого гневается – гневаюсь, на кого ищет излить Любовь – изливается» – такова этическая позиция «новых русских святых». Из этой цитаты следует, что «марианский» бог беспричинно (не за грехи, он их не видит!) гневается на людей и так же произвольно (через своих слуг – «богородичных» «отцов») изливает на них свой гнев. Это умозаключение не будет вызывать удивления, если мы вспомним, что, согласно сектантской доктрине, бог имеет два безликих начала доброе и злое, он благотворит человечеству посредством прямого Промысла и мучает посредством косвенного. Во всем этом нет абсолютно никакой логики, кроме игровой: все эти милости и мучения – всего лишь составляющие грандиозной «любовной игры» бога с человечеством. Вполне очевидно, что и у поклонников такого божества понимание любви должно иметь амбивалентный характер. Что мы и наблюдаем. Иногда речь идет о двух видах любви – святой и греховной, граничащей с ненавистью: «Бойтесь слащавой любви <честно говоря, трудно себе представить что-либо более приторное, чем «марианское» сюсюкание -д.И.>, идущей от лжи и блуда. Змий учит любви ложной. Посмотрите на мир, колеблющийся между ненавистью и любовью». Судя по всему «ложной любовью» называется любовь по отношению к врагам БЦ, «фарисеям». Заповедь Христа о любви к врагам не распространяется на них, т. к.
фарисеи – не люди (они потомки змея): «Различайте в милосердии своем, ибо сострадание мертвеца мертвецу – прах перед Богом». И поэтому, хотя Береславский обращается к своей пастве с призывом: «Никого не обличай, не поноси, даже крайне худых по жизни своей», более того – «осуждение ближнего приравнивается <им> к ненависти и убийству, <…> неосуждение не должно путать с обличением фарисейского духа, которое должно иметь место при каждом свидетельстве». Ненависть, обращенная на «фарисеев», является святой ненавистью, ведь «мариане» должны быть проводниками не только любви, но и гнева: «Исполнись гневом Предводительницы воинств Саваофовых». «Царица Небесная преобразует плоть и дает в определенный час силу праведного гнева ангельского – способность буквально одним взглядом метать испепеляющие стрелы во врага». Не удивительно, что литература БЦ (особенно ранняя) столь обильно пропитана страшными проклятия в адрес «фарисеев», которыми являются все несогласные с Береславским, в первую очередь представители РПЦ и «нечестивые матери». Весьма характерно, что грань между «адамитами» и «фарисеями» весьма подвижна и в первую очередь зависит от сиюминутной конъюнктуры. Эта подвижность позволяет идеологам БЦ обращать гнев паствы в любом направлении.