Страница 179 из 230
по неготовности и действу диавольскому, однако, по
раскаянии, все, все Владыка прощает, особенно по
достойном причащении Святых Таин: как снег или
волна, убелишься Кровью Христовою; мир пренебесный будет обитать в сердце твоем; и легко, легко тебе будет на сердце, блаженным сделаешься. Забудешь
все возмущения, тревоги и тесноту диавольскую, совсем новым сделаешься и как будто из мертвых воскреснешь. Не отчаивайтесь, братие, какие бы грехи
вы ни сделали, только сердцем сокрушенным и духом
смиренным покайтесь. Слава милосердию Твоему, Господи! Слава долготерпению Твоему, Господи! (святой Иоанн Кронштадтский).
Любовь не раздражается, а ты раздражаешься.
Смотри: враг коварствует над тобой, ибо в сердце при
гневе погасает вера в Бога и теряется дерзновение
пред Богом (святой Иоанн Кронштадтский).
Диавол иногда действует в уме как беспокойный совопросник о непостижимом, как дерзкий посягатель
на неприступные тайны трех Лиц Божества, на Их
взаимные отношения. С благоговением и крайне осторожно нужно мыслить о Троичности Божества (святой Иоанн Кронштадтский).
Враг бесплотный крепко борет нас во время богослужения, потому что в это время совершается, чрез
наше посредство, благодатию Божиею возрождение
душ наших; потому да не унываем от наветов вражиих, но да мужаемся и крепимся, взирая сердечными
очами на Подвигоположника Христа, невидимо пред
нами стоящего и тайно совершающего возрождение в
душах (святой Иоанн Кронштадтский).
Уныние, случающееся с нами от неудачи в каком-либо деле, особенно священническом, которое мы делаем для других, и стыд на лице происходят от врага нашего бесплотного, который везде ищет нас поглотить, яко лев рыкающий, и нудит нас ко всякой неудаче, ко
всякому греху. Поэтому, чтобы быть беспреткновенным в деле, надо готовиться к нему предварительно
разумным изучением его, соединенным с воздержанием и молитвою; надо стремиться к совершенству во
всем и не давать места дьяволу. Если случится неудача
в деле, не надо поддаваться унынию, но, признав пред
Богом свой грех и свою немощь, смириться пред Ним, отвергнуть свое самолюбие и, не стыдясь, признаться в своем грехе и в своей неосмотрительности, в лености или слабости, и грех свой повергнуть в бездну
милосердия Божия, прося Его милости и помощи на
будущее время к доброму и успешному совершению
своего дела (святой Иоанн Кронштадтский).
Архимандрит Исаакий, живя еще в миру, готовился к
монашеству и подвижничал. Так, он ежедневно клал
по тысяче поклонов. По поступлении в монастырь, он сказал об этом старцу Льву, и тот вместо тысячи
назначил ему пятьдесят поклонов. Через несколько
времени он приходит к старцу и говорит: «Простите, батюшка, мне стыдно сознаться, но я почему-то не
могу положить пятьдесят поклонов». Старец велел
ему класть двадцать пять. Прошло еще немного времени, как он снова является к старцу и говорит, что
никак понять не может, почему в миру он делал тысячу поклонов, а здесь и двадцати пяти не может? Тогда
198 - 199
старец Лев пояснил ему: «В миру тебе враг помогал:
ты клал и гордился этим; а тут ты кладешь не по своей
воле, а из послушания, видишь свою немощь и смиряешься – оттого и трудно».
Касательно Иисусовой молитвы, преподобный
Иосиф Оптинский говорил, что ее надобно произносить раздельно, редко; а что помыслы приходят – это
обычно диаволу навевать, дабы отвлечь внимание от
молитвы. Но тут-то и нужно усерднее и более углубляться в молитву и помыслы, т. е. сам диавол, жегомый страшным именем Иисусовым, бежит... А иногда
враг держит за сердце, раздражает ненавистью к кому-либо и осуждением».
Один священник писал преподобному Иосифу
Оптинскому, что умершая в его приходе девушка является своей подруге, прибавляя, что последняя еще
совсем юная, чистая и невинная. Старец на это ответил ему: «Блаженный Диадох советует не доверяться даже истинным благодатным явлениям. Господь
не взыщет за то, видя, что люди делают это не из
презрения к Богу, а чтобы не поддаться вражескому
обману. Один киево-печерский подвижник увидел в
своей келии молящегося ангела и рассудил: «Eсли бы
он был от лукавого, то не молился бы». Тогда этот
мнимый ангел стал уже давать ему такой совет: «Ты
теперь сам-то уж не молись, потому что отныне я за
тебя буду молиться». Подвижник послушался и впал
в прелесть, от которой едва избавлен был молитвами преподобных отцов. На этом основании и девица
оная может говорить являющейся: «Хоть ты и молишься, а я все-таки не могу верить тебе, и прошу
тебя – не являйся ко мне, ибо я великая грешница
и недостойна благодатных явлений». И пусть она
усерднее молится Богу, чтобы Господь избавил ее от
этих явлений, ибо в них кроется большая опасность.
Еще прибавлю: не имеет ли та девица о себе хотя
тонкого мнения, что она исправно живет? Если имеет, то вот и причина, почему враг приступает к ней с
искушением. Все великие святые считали себя грешниками и окаяннейшими паче всех людей, и только через такое смирение они и сделались угодными
Богу. А что умершая является в небесной одежде и
светлой – это пустяк».
Что делать, если, действительно, человек не находит
такого, который растолковал бы ему Писание? – Ищи
и обрящешь, ищи усиленно – и найдешь. Если человек усердно помолится ко Господу Богу, то после этого всякое малое отроча скажет ему на пользу его душе.
А то, что иные будто бы желали найти руководителя, но не находят, говорят те, которые не хотят смириться. К тому же и враг рода человеческого, который всегда хочет нашей погибели, препятствует; знает он, что, если кто со смирением будет искать совета у человека
опытного в духовной жизни, то тот разъяснит и откроет спрашивающему коварство врага (иеро схимонах
Александр Гефсиманский).
Разумей и то, что все сие (нападение помыслов, страстей и искушений) Промысл Божий наводит на нас
для того, чтобы нас смирить. Вот что и св. Григорий
Синаит сказал об этой цели: «Ежели человек не будет
побеждаем и поражаем, одолеваясь всякой страстью
и помыслом, и если он не примет ран от духа злобы, не обретая помощи ни от дел, ни от Бога и ни от чего-либо иного, так что, во всем утесненный, едва не
приходит в состояние безнадежности, то он не может
сокрушиться и смириться до того, чтобы поставить
200 - 201
себя ниже всех, счесть себя последнейшим рабом пред
всеми и даже худшим самих бесов, так как от них он
стужаем и побеждается». И то имеет Промысл Божий
целью, в благоустроении своем, вводящим человека в
смирение, за коим всегда следует возвышение от Бога, чтобы даровать смиряемому божественную силу, действующую и совершающую в нем все, употребляющую
его как орудие свое и производящую через него чудеса
Божии. Внимай этому со страхом: ежели не смиришь
мудрование свое, то благодать оставит тебя, и ты, конечно, побежден будешь. Крайне надобно опасаться, чтобы нам самим не подавать повода к укреплению
восстающих на нас лукавых помыслов, а это бывает
в таких случаях, когда станем проходить путь Божий
с разленением, расслаблением, неправо, неусердно и
превратно.
Против молитвенного навыка особенно восстает
диавол всеми своими силами и средствами, приносит
разные искушения, и если человек не имеет терпения
и вознерадит, то молитвенное настроение пропадает
и не скоро оно может возвратиться (старец Паисий
Афонский).
Демоны не могут произносить спасительного имени
«Иисус». Точно так же не могут ухитриться показать
правильное изображение креста и тем паче Распятие
Спасителя нашего, Господа Иисуса Христа. Всего этого они и сам сатана, начальник лжи, «трепещут и трясутся».
Безрассудно сомневаться в истине православного
учения, которое открыто Богом, запечатлено кровью
бесчисленных мучеников, подтверждено чудесами и
признано самыми злыми духами: но несравненно безрассуднее верить истине сего учения, а жить так, как
будто бы вовсе оно было не истинное.
Боящийся Бога сильнее, нежели все демоны.
Нам нужно иметь великую бдительность, потому что
не спит враг наш – диавол.
Глава и сущность (можно сказать, душа) всех добродетелей есть любовь, без которой ни пост, ни бдение, ни труды ничего не значат. Диавол всему может подражать в человеке: назовем ли пост – и он ничего не
ест; бдение – но и он никогда не спит и, всегда рыкая, ходит. Только одни любовь и смирение не подражаемы для него (блаженный Августин).