Страница 203 из 230
недалеко отсюда; одиннадцать лет я не выходил из нее, вышел только сегодня, узнав, что ты живешь по соседству. При таком известии я подумал: схожу к этому человеку Божию и побеседую с ним о пользе душ наших.
Скажу ему и то, что отшельничество наше не приносит нам никакой пользы, так как мы не причащаемся
Святых Тела и Крови Христовых. Я боюсь, чтобы нам
не сделаться чуждыми Христу, если мы удалимся от
этого Таинства. Да будет тебе известно, брат, что в трех
18 - 19
милях отсюда есть монастырь, имеющий пресвитера.
Сходим туда в воскресный день, причастимся Телу и
Крови Христовым и возвратимся в наши кельи».
Совет диавола понравился брату. Когда наступил воскресный день, диавол опять пришел, говоря:
«Пойдем, пора». Они отправились и пришли в вышеупомянутый монастырь, где был пресвитер. Войдя
в церковь, стали на молитву. По окончании молитвы
брат оглянулся и, не видя того, кто привел его, помышлял сам в себе: куда он ушел? Не за какой ли нуждою?
И долго ожидал его, но он не приходил. Потом вышел
из церкви, начал искать его. Не найдя, стал спрашивать
у братии того монастыря: «Где тот авва, который вошел со мной в церковь?» Они отвечали: «Мы не видели
никого, видели только тебя одного». Тогда брат понял, что это был демон, и сказал сам себе: «Смотри, с какой
хитростью диавол извлек меня из кельи моей! Но что
до этого, я пришел для доброго дела. Причащусь Тела
и Крови Христовых и возвращусь в келью мою».
По совершении Литургии в церкви, когда брат хотел возвратиться к себе, остановил его авва того монастыря, сказав: «Не отпущу тебя! Прежде раздели
трапезу с нами». По окончании трапезы брат возвратился в свою келью.
И вот пришел к нему диавол в образе мирского молодого человека, начал осматривать его с головы до
ног и говорит: «Это — он самый!» Потом снова начал осматривать его. Брат спросил его: «С чего ты так
смотришь на меня?» Он отвечал: «Думаю, что ты не
узнаешь меня. Впрочем, как и узнать после столь продолжительного времени! Я — сосед отца твоего, сын
такого-то. Твой отец не так-то называется? А имя матери твоей не такое ли было? Сестра твоя так-то называлась, твое прежнее имя было такое-то? Матерь и
сестра твоя умерли уже более трех лет тому назад, а
отец умер только что ныне и сделал тебя наследником
своим, говоря: «Кому мне оставить имущество мое, как не сыну моему, мужу святому, который оставил
мир и проводит отшельническую жизнь ради Бога.
Ему предоставлю все блага мои». Потом, обратясь
к нам, сказал: «Если кто из вас имеет страх Божий и
знает, где находится сын мой, пусть известит его, чтобы он пришел сюда, принял имущество и раздал его
нищим за свою душу и за мою». Многие отправились
отыскивать тебя, но не нашли, а я, придя сюда по делам своим, узнал тебя. Не медли! Поди, продай все и
исполни волю отца твоего».
Брат отвечал: «Мне не следует возвращаться в
мир». Диавол сказал: «Если не пойдешь, имущество
пропадет, а ты дашь ответ пред Богом. Что говорю тебе
худого, когда говорю пойди и раздай имение нищим и
сиротам, как благой распорядитель, чтобы блудницы и
развратные люди не расхитили оставленного бедным?
Что плохого в том, если ты пойдешь и, во исполнение
воли отца твоего, подашь милостыню ради спасения
души твоей, — потом воротишься в келью?»
Что говорить более? Обольстив брата, диавол возвратил его в мир. Он проводил его до города и тут оставил. Монах хотел войти в дом отца своего, будто бы
умершего, и вот! Сам отец выходит к нему навстречу.
Увидев его, отец не узнал и громким голосом спросил
его: «Ты — кто?» Монах смутился и не мог отвечать
ничего. И начал отец его допрашивать, откуда он?
Тогда монах в смущении сказал: «Я сын твой». Отец
возразил на это: «По какой причине ты возвратился
сюда?» Монах постыдился объяснить истинную причину своего возвращения, но сказал: «Любовь к тебе
заставила возвратиться, потому что я очень жалел
20 - 21
о тебе». Так он остался в отцовском доме. По прошествии некоторого времени впал в любодеяние и подвергся тяжкому наказанию от отца своего.
Несчастный! Он не обратился к покаянию, но остался в мире. Этот случай учит нас, братия, что монах
никак не должен оставлять кельи своей, кто бы ни советовал ему это.
Отечник
О действовании диавола на человека
Мы не видим вражеской деятельности глазами, но
зато он на нас действует невидимо: на ум — богопротивными помыслами, а на волю — богопротивными
желаниями. В согласии человека или несогласии с
такими помыслами и желаниями и заключается союз и общение человека или с падшими духами, или
с добрыми Ангелами. Для истинного христианина вся
жизнь проходит в непрерывной брани, в постоянных
падениях и восстаниях. Но как понять эту брань? — С кем? — С помыслами и желаниями.
Полчища демонов, подчиненных князю их, пребывают в воздухе. Св. Писание свидетельствует, что
они имеют те же чувства, что имеет и человек: зрение, слух, обоняние и осязание.
Злые духи, являясь угодникам Божиим, предсказывали будущее, как, например: искушения, имеющие
постигнуть св. Иова многострадального, поражение
царя Израильского Ахава, искушение св. Иоанна, архиепископа Новгородского, и другое. Но давать какую-либо веру подобным искушениям нет ни малейшего основания, ибо, говоря вообще, будущность им
так же неизвестна, как и нам, и потому по большей
части они как сами обманывались, так и людей обманывали и обольщали.
Диавол, ниспавший из чина высших Ангелов со
своими духами, осужден на пребывание в воздухе, как
в тюрьме.
Блаженный Августин
Видение аввы Макария
Авва Макарий жил в глубокой пустыне. Он один
жил в ней отшельником, а несколько ниже была другая пустыня, в которой жило много братий. Однажды
старец смотрел на дорогу к оной пустыне и увидел:
идет сатана в образе человеческом и проходит мимо
него. Был лукавый в длинной льняной одежде в дырах, из которых высовывались сосуды.
Великий старец спросил его:
— Куда идешь?
Сатана отвечал:
— Иду навестить братию.
— Для чего же у тебя сии сосуды? — спросил опять
старец.
Он отвечал:
— Несу пищу для братии.
Старец спросил:
— И все это с пищей?
— Да, — отвечал сатана. — Если кому одно не понравится, дам другое; если не это, дам еще иное. Хоть
что-нибудь одно из сих, конечно, понравится.
Сказав это, он ушел. Старец же продолжал смотреть на дорогу, доколе лукавый не пошел назад. Как
только старец увидел его, сказал:
— Здравствуй!
— Как мне здравствовать? — отвечал сатана.
— Почему же? — спросил его старец.
— Потому, — сказал сатана, — что все обошлись со
мной сурово, и никто не принял меня.
22 - 23
Старец спросил его:
— Итак, нет у тебя там ни одного друга?
— Да, — отвечал сатана, — один только монах у меня там приятель, он слушается меня, и когда увидит
меня, кружится как ветер.
Старец спросил его:
— Как зовут этого брата?
— Феопемпт, — отвечал сатана и, сказав это, ушел.
Авва Макарий встал и пошел в пустыню, несколько ниже лежащую. Братия, узнав, кто идет к ним, взяли пальмовые ветви и вышли навстречу ему. Между
тем каждый из них готовился, думая, что старец остановится у него. Но он спросил, кого здесь зовут
Феопемптом? И когда нашел келью его, вошел к нему.
Феопемпт принял его с радостью. Оставшись с ним
наедине, старец спрашивает его:
— Как живешь, брат?
— Молитвами твоими, — хорошо, — отвечал тот.
Старец спросил:
— Не искушают ли тебя помыслы?
— Пока еще нет, — отвечает брат (он стыдился признаться).
Тогда старец сказал:
— Вот сколько уже лет я подвизаюсь, и все уважают меня, а и меня, старика, еще беспокоит дух
блуда.
Феопемпт отвечал:
— Поверь, авва, и меня также беспокоит.
Старец говорил то же и о других помыслах, которые будто искушают его, и брата приводил к раскаянию. Потом спрашивает его:
— Как ты постишься?
Брат отвечал:
— До девятого часа.
— Постись до вечера, — сказал старец, — и подвизайся, перечитывай Евангелие и другие Писания. Если же
придет к тебе помысл, не смотри вниз, но всегда устремляй взор свой горе, — и Господь тотчас поможет тебе.
Сделав наставление брату, старец пошел в свою
пустыню. Вскоре Макарий опять видит того же демона и спрашивает его:
— Куда опять идешь?
— Навестить братию, — отвечал демон, и ушел.
Когда же он возвращался, святой спросил его:
— В каком состоянии братия?
— В худом, — отвечал он.
Старец спросил:
— Почему так?
— Все они суровы, — сказал демон, — и что всего хуже, и тот приятель мой, который слушался меня, не знаю