Страница 2 из 6
1:8 иудеи возвратились при Кире под начальством "Шешбацара, князя Иудина"; однако еще Бэль заявлял, что подлинно лишь чтение 2 Ездр. 2:12 (и Иосифа XI, 1:3) "Салманассар". Список возвратившихся при Зоровавеле 1 Ездр. 2 гл. не полон по сравнению с 2 Ездры; 5:7 слова 1 Ездр. 1:1-3, а представляет странное повторение 2 Парал. 36:22-23. Опущенная в 1 Ездр. история о Дарие и трех юношах (2 Ездр. глл. 3-4) носит все признаки первичности и заслуживает всякого почтения 9 . Хронологии 1 Ездры весьма сомнительна и уступает показаниям второй 10 .
По всем этим основаниям нельзя не согласиться с мнением Кекникотта, что последняя — "труд высокой важности", и Иероним без нужды вытеснил ее из канона в пользу версии Феодотиона (№. 1.079, p. 13c-14а) или какого-нибудь другого лица (№. 1.081, р. 60). Но весьма характерно, что Иосиф Флавий читал 11 творение Ездры по греческому тексту. Это ясно из хронологических указаний, упоминания рассказа о трех юношах, начертания имен и т. и. Без сомнения, в его время это был общепризнанный библейский тип. В таком случае не далека мысль, что 2-я книга Ездры воспроизводит перевод Семидесяти, который — в свою очередь — точно отображал подлинник. Посему и православная церковь права, если удерживает и ее наряду с первою.
То же сомнение касательно подлинного александрийского оригинала относится и к книгам Паралипоменон. В одной сирской версии был открыт текст этих книг, весьма отличный от принятого еврейского. Франкель подверг их тщательному и детальному разбору, — и разность оказалась настолько громадною, что он признал сирские фрагменты независимыми от еврейско-масоретской редакции и допускал, что они воспроизводят иудейский таргум, составленный эдесскими иудеями третьем столетия. Но существование таргумов на книги Паралипоменон в такую раннюю эпоху крайне невероятно, — и на это нет никаких других доказательств. Скорее позволительно искать этот прототип в особом списке перевода LXX-ти, который здесь, как и в иных случаях, значительно уклонялся от принятого еврейского текста. В этом можно убедиться путем сравнения с извлечениями Афраата и частью книг Паралипоменон, известною в сирской версии второй книги Ездры, из коих первый следует, по-видимому, Пешитта, а вторая — LXX-ти.
Итак: ни чуть не удивительно, что подлинный текст LXX-ти не сходится с еврейским. Этим лишь дается место догадке, что последний не сохранился в первичной форме, а потерпел много модификаций и метаморфоз и далеко уклонился от нормального типа. Отсюда г. Хауорт объясняет и тот факт, что наиболее консервативные между сирийскими христианами и именно несториане исключили из канона книги Паралипоменон, Ездры и Неемии; это же находим и у одной части яковитов. Насколько можно проникать до корней этого явления, первовиновником его был Феодор Мопсуэстийский, который был действительным основателем богословской системы несториан и всегда превозносился ими самыми пышными славословиями. А относительно его неоспоримо, что он не принял в канон указанных книг: об этом прямо и решительно говорит Леонтий Византийский 12 . Спрашивается: чем руководствовался при такой расправе этот антиохиец? По всем данным, Феодор имел под руками и пользовался сирским переводом LXX-ти, и его библейские цитаты делаются по александрийской редакции. При этом он заметил большое различие этого текста от редакции Паралипоменон, Ездры и Неемии по Пешитта. Не умея согласить их и объяснить разности, он и исключил эти книги, как неканонические.
Из всего сказанного вытекает, что — по отношению к рассматриваемой группе библейских писаний — древнейшие греческие манускрипты дадено не надежные поручители редакции LXX-ти, если не считать вторую книгу Ездры с явственным александрийским писателем. Скорее всего, они стоят под непосредственным и более сильным воздействием Феодотиона или Симмаха и отражают еврейскую, а не исконно греческую традицию. При таких наблюдениях естественно является многообещающий вопрос: должен ли еврейский текст далее удерживать за собою деспотическое господство, какое он сохраняет в протестантских богословских трудах и — через них — в науке вообще, или он обязан дать почетное место переводу LXX-ти, более целостному, более исправному и более точному и в содержании и в порядке священных повествований? Прямее и определеннее г. Хауорт отвечает на это при разборе книг Даниила, Иова, Иеремии и Есфири.
Как известно, первая из них — сверх еврейско-масоретского текста — имеет много добавочных отделов, а именно: молитву Азарии и песнь трех отроков в печи огненной (гл. 3, стт. 24-101), повести о Сусанне (гл. 13), о Виле, драконе и о ввержении Даниила в ров ко львам (гл. 14). Они составляют в греческих списках не менее ингредиентную часть целого, чем и все прочие главы. Их считают фабрикатом александрийских переводчиков, присоединивших свои измышления или апокрифические легенды к подлиннику и выдавших эти произвольные supplementa под авторитетом его, но это чисто догматическое предубеждение мысли застывшей в своем почтительном благоговении перед работою масоретов. Между тем уже Ориген 13 смело обвинял иудеев, что они намеренно выпустили известие о Сусанне и скрыли их от парода. И это не простая дерзость александрийского ученого: его мнение оправдывается и объективно беспристрастными соображениями. Достаточно лишь кратко упомянуть об них.
Фюрст в своем сочинении о каноне 14 уже в 1868 году высказался весьма определенно в пользу греческих "добавлений" в книге Даниила. И тот факт, что о Сусанне и о старцах, о Виле и драконе, о молитве Азарии и песни трех отроков сообщается в талмуде и мидрашах, явно свидетельствует, что эти отделы существовали ранее в еврейской иди арамейской редакции. Для молитвы и песни автор указывает Реras 118а и Karmel II, 3.166, для Вила и дракона —Ber rab с. 68 и др. В свою очередь Де-Веттэ-Шрадер нашел в этих частях много халдаизмов и предполагал для них халдейский оригинал. Равно и Фюрст категорически замечал: "более чем сомнительно, чтобы первоначальный язык их был греческий".
И в самом деле, до крайности трудно допустить, чтобы александрийские иудеи времен Птоломеев решились произвольно вставить свои прологи в столь известную и распространенную книгу, как книга Даниила. Ни самое содержание, ни характер этих рассказов не отвечают этой обидной теории. Все они носят общее этому творению штемпель, и, кажется, составляли интегральную часть оригинального труда, и в александрийском тексте книги Даниила порядок более стройный логически, между тем в еврейском параграфы переделаны и спутаны. Если это верно, тогда ж самая ближайшая догадка будет та, что эти чтимые добавления были выпущены при ревизии явнийскими раввинами, которые исключили и историю о Дарие и трех юношах. По всей видимости, это было сделано в интересах приспособления содержания этой книги к общественному мнению, поелику, например, повесть о Сусанне казалась оскорбительною для священнического сословия, и по другим педагогически назидательными и кастовым соображениями. Иной вопрос, каким был собственно оригинальный язык этих отрывков — еврейский ила арамейский? Вероятнее, что последний для большей их части, как и вообще в книге Даниила 15 , хотя насчет молитвы Азарии Бертолэ подметил, что в ней употребляются еврейские имена трех отроков, а в песни их — персидские.
Теперь относительно всех рассмотренных ветхозаветных книг получается тот результат, что перевод LXX-ти по распорядку материала и по авторитетности далеко превосходит масоретский текст, который был сильно изменен иудейскими раввинами и — скорее всего ямнийской школы. Для иллюстрации сего возьмем еще книгу Иова.
В своем письме к Африкану Ориген 16 высказывает, то в его дни греческая редакция этого творения значительно разнилась от еврейской. Эти разности заключались главным образом в опущениях стиха в три или четыре, иногда — в четырнадцать, шестнадцать и девятнадцать. Блаж. Иероним 17 насчитывал таких пропусков до семи — восьми сот стихов septeagenti ferme aut octingenti versus = ??????? = desunt), допущенных якобы по непониманию подлинника. Эти пропуски и были восполнены Оригеном из версии Феодотиона, при чем в своих "экзаплах" он оградил их астерисками. Но с течением времени эти значки выпали, и сводный текст стал приниматься за оригинал LXX-ти 18 . К счастью, для этой книги астериски сохранились в двух латинских (в Tournay и в Бодлэйянской библиотеке) и в двух греческих (в Национальной библиотеке — Кольберт 1.952 и в Ватиканской — 346) манускриптах и в амвросиевской копии сирских экзапл, опубликованных в фотолитографии Чериани 19 . Понятно само собою, насколько важны эти монументальные свидетели, но до последних дней они были в загоне, поелику протестантские ученики провозгласили текст LXX-ти фальсифицированным, признав еврейский единственно верным. И еще Де-Лагардэ справедливо жаловался, что эти несравненные памятники не нашли себе достойной оценки, соответствующей их значению.