Страница 4 из 6
Не встречается у LXX-ти и стихи 4-13 гл. 21. "Они по Давидсону, несомненно, подложны и нарушают связь. Даже Освальд допускает это".
Подобных примеров можно бы насчитать огромное количество, но и указанных достаточно, чтобы понять силу общих заключений. Их проф. Давидсон формулирует так: "Преимущество принадлежит греческому тексту, хотя о нем и выражались крайне неблагоприятно Кюпер, Геферник, Кэйль, Вихельгаус и Нейман, при каждом случае упорно отстаивавшие масоретский текст. Еще: "Разбор отдельных мест служит к убеждению, что греческая рецензия, в общем предпочтительнее еврейской. Пусть она и не всегда правильна, однако в подавляющем большинстве случает александрийский перевод выше, поелику он кажется подлинным». Гораздо прямее и решительнее судит Воркман: "Из массы внутренних признаков вытекает, что по своему характер масоретский текст Иеремии: — плачевно неудовлетворителен... Тоже оправдывается и множеством внешних данных. Вне всякого спора, что разными путями и в разное время еврейский текст претерпел значительные изменения... Критическое сравнение греческого и еврейского свидетельствует, что последние изменился систематически и в обширных размерах". "Греческий перевод Иеремии носит все черты оригинальной формы этой книги; поэтому не должно исправлять и восстановлять его по нынешнему еврейскому, но полагать его в основу реконструкций". Dr. Генри Смит в своем трактате о сравнительном достоинстве обоих текстов (см.
Hebraica за июль 1887 г.), пишет: "Рассмотренные нами случаи ведут к заключению, что LXX переводили с лучшего текста, чем какой сохранен нами синагогой".
Мыслимо, конечно, что и в греческой версии много ошибок — перевода, транскрипции и т. п. Возможно также, что и манускрипты, огражденные овелами и пр., не чужды воздействия Оригена и его эклектических теорий. При всем том, есть все резоны думать, что в них мы имеем сравнительно, чистый текст. А если так, то представляется солидным и решение Кюля: "Переводчик пользовался более кратким и лучшим текстом. Поэтому и во всех трудных критических вопросах решающий голос должен принадлежать LXX-ти" 22 .
В дополнение ко всему этому сам г. Хауорт обращает внимание на последнюю (52-ю) главу кн. Иеремии. Она особенно сильно смущает экзегетов и повергает их в крайнее недоумение. Она совсем не связана с раннейшими частями книги и есть просто сжатый перифраз из кн. Царств, присовокупленный к ряду пророчеств совершенно механически. Это очевидно для всякого зрячего по ст. 64 гл. 51, который заключается такими словами: "Доселе речи Иеремии". Это выражение не только указывает на конец специального рассказа, но может внушать мысль и компилятивности всей еврейской редакции очень далекой от оригинального типа пророческого творения. Иначе едва ли объяснимо отмеченное явление.
Если же мы обратимся к LXX-ти с доверием, то в этой версии отыщем и нужный ключ к разумеемой загадке. Здесь "Плачь Иеремии" не начинается столь ex abrupto, как в еврейской Библии, но предваряется должным введением: "И бысть, повнегда в плен отведен Израиль, и Иерусалим опустошен бяше, сяде Иеремиа пророк плачущь: и рыдаше рыданием сим над Иерусалимом, и глаголаше" (см. слав. пер.).
Это единственная разница между еврейским и греческим текстом "Плача". О ней Пэйн-Смит говорит: "Трудно допустить, чтобы LXX ошиблись в таком деле, а сообщаемая ими в приведенном стихе традиция была, несомненно, принимаема палестинскими иудеями: Иосиф Флавий утверждает (Antiqu. X, 5:1 у Niese II, 347), что "пророк Иеремия составил (на смерть Иосии) надгробную песнь, которая сохраняется и по ныне". Эти слова убеждают, Что Иосиф отожествлял "плачевную песнь" 2 Паралип. 35:25 с нынешнею книгою "Плач". Она усвояется Иеремии и в таргуме Ионафана, в талмуде (Ваbа Bathra XV, 1) и в сирской версии". Этот же взгляд поддерживается и Вельгаузеном.
Но это еще не все. Если — согласно названным авторитетам — греческий стих достоверен, то интересно подметить далее, что он продолжает и заключает рассказ последней главы кн. Иеремии и что все вместе составляло удачное предисловие к "Плачу".
Бесспорно, что во многих греческих кодексах книга Варуха помещается между Иеремиею и Плачем, в это только подтверждает прежнюю догадку, что в них мы имеем какую-либо позднейшую греческую рецензию, обработанную по эклектическому тексту Оригена. Истинный порядок, связывающий книги Иеремии и Плач, сохранился в других греческих манускриптах, в Вульгате — по авторитету до Иеронимовского перевода Итала — и в славянском.
Это объяснение на счет 52 гл. Иеремии, кажется, удовлетворяет всем требованиям, и можно лишь удивляться, что оно не восторжествовало окончательно — по вине микроскопиченского критицизма, затирающего и просматривающего самые осязательные факты. Между тем и внешние данные склоняют в эту сторону. Насколько позволительного ручаться, все отцы — до Оригена, — цитировавшие Плач, упоминают его под именем произведения Иеремии и без всяких различий. Посему и представляется естественным думать, что в оригинальном тексте LXX-ти Плач непрерывно следовал за кн. Иеремии и что лишь раввины отделили его и отнесли к агиографам. Отсюда является исключение, что первоначально обе книги были в непосредственном соседстве.
Что до книги Варуха то Иероним отвергал ее, поелику ее не было в еврейской Библии. Но это суждение довольно поспешно. В Апостольских Постановлениях прямо передается, что она читалась в синагогах. И в 1:15 намекается на чтение ее в храме. Свидетельство Иеронима касается только иудейско-палестинской практики того времени и не предрешает предшествующей. И в пользу сего патристические авторитеты до Оригеновской эпохи, которые ссылаются на нее в качестве интегральной части труда пр. Иеремии. Афиногор цитирует Варуха, как пророка (Legat. pro Christ. 9), а Ириней (Adv. haer. V, 35:1 ) — под именем Иеремии. Тоже у Климента (Paedag. I, 10; II, 3)и у Дионисия Алекс. И сам Ориген считал эту книгу принадлежавшею Иеремии.
Но все говорит, что греческий текст есть перевод с еврейского. В своей статье в "Encyclopaedia Britaunica" проф. Давидсон перечисляет достаточно образцов, которые — по своим особенностям — нельзя отнести на долю типического стиля автора — эллиниста. По его мнению, существовал и еврейский подлинник, вышедший из употребления и ко времени Иеронима замененный греческою версией. Он же указывает черты, свидетельствующие о палестинском происхождения книги. И в сирской версии экзапл на полях он находит постоянные ссылки на еврейский текст, каковой, значит, еще был при Феодотионе. И редакция Варуха у LXX-ти — в конструкции, фразах и словах — столь близко совпадает с переводом кн. Иеремии, что, по Давидсону, не мыслимо и сомнение в единстве переводчика обоих творений.
В некоторых манускриптах к кн. Варуха, в виде 6-й главы, присоединяется так называемое "Послание Иеремии". Хотя Давидсон отрицает еврейское его происхождение, но Вельте (См. Herbs, Einleit. I, 14-15) и Реуш аргументируют в сторону именно последнего. И "Послание" принимается у LXX за составную часть творения Иеремии — наряду с кн. Варуха — и специально поименовано Оригеном при перечислении иудейского канона его времени.
Совокупность всех аргументов позволяет полагать, что, когда совершался перевод LXX-ти, книга Иеремии обнимала и Плач, Вapyxa и Послание и что разделение текста и размещение обособленных отрывков в Библии — все это было делом утонченного раввинистического критицизма последней половины второго столетия.
В заключение позволяем еще несколько замечаний касательно книги Есфирь, которая также подкрепляет сделанные переводы. Перевод ее у LXX-ти содержит много параграфов и рассказов, неизвестных еврейскому тексту, в глл. 1 (сон Мардохея и казнь Гавафы и Фарры), 3 (список письма Артаксеркса с приказом истреблять всех евреев в 13-й день адара), 4 (молитва Мардохея), 5 (описание приготовлений к посещению и самого посещения Есфирью Артаксеркса). 8 (список нового царского указа, отменяющего прежний и весьма благоприятного евреям) и 10 (заключительные известия). По своему обыкновению протестанты отнесли все эти дополнения на счет творческой изобретательности LXX-ти и изъяли их из своей Библии, как апокрифические 23 . Но здесь особенно характерно на наш взгляд, что большинство этих дополнений чисто документального свойства, а в таких случаях измышление всего труднее и невероятнее. И г. Хауорт свидетельствует, что все эти supplementa близко напоминают так называемые интерполяции в книге Даниила. Разница лишь та, что они принимались оттоль ортодоксальным и ученым иудеем, каким был Иосиф Флавий, который и пользуется ими в своих "Древностях" 24 . Палестинский иудей, преданный храму и принадлежавший и священнической аристократии, Иосиф был persona ingratissima для своего народа, поелику он перешел на сторону ненавистных римлян.