Страница 46 из 185
Если в области тягучего и неопределенного марксистского миропонимания они пылают страстью ересемании и уничтожают противников, то в области православного вероучения они будут еще большими истребителями ересей и охранителями ортодоксии. Шаржируя, можно сказать, что за неправильно положенное крестное знамение они будут штрафовать, а за отказ от исповеди ссылать в Соловки. Свободная же мысль будет караться смертной казнью. Тут нельзя иметь никаких иллюзий, - в случае признания церкви в России и в случае роста ее внешнего успеха она не может рассчитывать ни на какие иные кадры, кроме кадров, воспитанных в некритическом, догматическом духе авторитета"310.
- Но все же человеку с гуманитарным складом ума легче прийти к вере, чем с техническим или аналитическим? …
- К вере легче прийти с умом, чем без ума.
- Как поступать студенту, воспитанному в духе православия, когда преподаватель откровенно настроен против веры? Насколько здесь допустим компромисс?
- В вопросах веры компромисса быть не может и не надо его искать. Вопрос в том, в чем наша вера состоит? Ты уверен, что твое представление о православии и есть само православие? Если тебе кажется, что возник конфликт богословских и научных убеждений, то надо узнать: а) адекватно ли здесь представлена научная позиция? б) адекватно ли ты представляешь себе богословскую позицию? в) точно ли различие этих позиций есть знак конфликта между ними, или это просто разговор на разных языках и разных уровнях? В своем контексте может оказаться верным и то и другое. Кстати, именно это труднее дается технарям: мышление, допускающее формулу «И ты прав… И у тебя есть своя правда».
С другой стороны мы, церковники с «додемократическим», советским стажем жизни в Церкви, можем поделиться своим опытом прохождения идеологических экзаменов. Надо просто чуть-чуть сложнее говорить, используя вводные придаточные предложения. «Как вы, Марья Ивановна, рассказывали в своих лекциях…», «Насколько мне известно, позиция Маркса и Энгельса по этому вопросу была такой…»… То есть надо просто хорошо знать материал и не стесняться демонстрировать, кого вы цитируете и по какому вопросу. И только если вдруг преподаватель спросит «А лично Вы согласны ли в религиозном вопросе с товарищем Лениным» - тут уж надо отвечать прямо и односложно.
- Считаете ли вы, что преподаватели должны и воспитывать студентов?
- Нормальное образование неизбежно включает в себя элемент воспитания. Хотя бы потому, что научное мышление - это форма аскезы. Если ты знаком с тропами научных проверок и доказательств – то уже меньше реагируешь на свои «хотелки», и желания твоей левой пятки для тебя уже менее авторитетны. Кроме того, нормальный курс лекций у порядочного преподавателя гарантированно снижает открытость головы студента к телепромывке.
- Студенты сильно изменились за 20 лет?
- Изменилось их отношение к книге. Когда хороших книг было мало, появление на горизонте каждой новой было событием. Она прочитывалась от корки до корки. Сейчас, напротив, информационное перенасыщение. Никакие книги никого не потрясают. Значит, меньше стало революций, а эволюция требует большего труда.
- Модно ли сегодня хорошо учиться и заниматься научной работой?
- По сравнению с началом 90-х сейчас стало больше молодежи, серьезно относящейся к учебе. Люди поняли, что образование - это не только объем знаний, но и деньги, и карьерные перспективы.
Годы, когда казалось легче сделать жизнь, записавшись в какую-нибудь «бригаду», не обременяя себя образованием, уходят.
Но по ходу дела произошло радикальное изменение понятия «студент». К нам пришло новейшее западное понимание высшего образования. В университеты заманивается избыточное количество молодых людей. Такое количество ученых специалистов на самом деле не нужно обществу. Государство считает, что это для него дешевле, чем просто отпускать молодежь на улицу. То, что высшее образование становится всеобщим, это некая форма продления социального детства. Молодой человек находится в коллективе, за партой, под неким приглядом, а не бегает по улицам с «бригадой».
Значит, при выборе университета надо смотреть: где социальный интернат, а где и в самом деле научный центр.
- Отец Андрей, многие люди не могут переступить какой-то внутренний барьер, чтобы открыть свою душу Богу. Не является ли такой преградой боязнь очередной раз обмануться - разочароваться рано или поздно в вере так же, как, например, в коммунистической идее светлого будущего?
- Не думаю, что кто-то удерживается вдали от церкви именно из боязни разочарования. В обществе не ощущается недостатка в людях, готовых откликаться и доверяться. Напротив, в самых разных областях жизни мы ежедневно натыкаемся на свидетельства того, что доверчивость людей выше всякого разумного уровня – люди приходят в энтузиазм от финансовых пирамид, от очередных спасителей России, от мировой демократии и от новых таблеток. Что уж говорить о религии! Потому сегодня важнее проповедовать недоверие как добродетель: "Погодите, остановитесь, охладите энтузиазм, вдумайтесь!». Даже когда речь идет о собственно церковной жизни – и тут приходится порой осаживать: «Полно-те, Вы уверены что избранный Вами духовный советчик духовно и психически здрав?". А когда речь идет о нецерковных мистических кружках, то тут уж тем более уместно спросить: "С чего вы взяли, что голос, который услышал вчера ваш знакомый, является свидетельством высоких духовных дарований проповедника, а не расстройства рассудка?"
В людях сегодня надо воспитывать умение выработать интонацию участкового милиционера. При знакомстве с новым надо спрашивать строго, но справедливо: "Гражданин, предъявите ваши аргументики!".
- Среди читателей нашей газеты много людей творческих профессий. Расскажите об отношении Церкви к творческому акту.
- Все, что связано с областью творчества, неважно - богословского, художественного, писательского или театрального, - это все область повышенного духовного риска. Церковь не запрещает людям заниматься творчеством и даже благословляет их, но просит внимательней относиться к себе самому, к своему состоянию. Быть предельно трезвым, не позволять себе тщеславия, самовлюбленности, опьянения собой и успехами311. Избегать медитативности, которая может привести к одержимости.
Даже талантливый человек может оказаться во власти весьма недоброкачественных настроений и одержаний. Творец жаждет “вдохновений” и “наитий”. Но качество этих “вдохновений” может оказаться совсем не добрым. Человек, раскрывающий свою душу в ожидании “озарений”, равно как и человек, стремящийся спровоцировать в себе прилив “страстей” с тем, чтобы потом их достовернее описать, может отвыкнуть регулировать свои страсти и чувства, и, что еще хуже – может и просто стать одержимым…
К сожалению, история культуры показывает, как много очень одаренных и талантливых людей становились игрушками в руках темных сил. Уходили в наркотики, кончали жизнь самоубийством, становились злыми гениями для всех, кто их окружал. Вспомним Льва Толстого, о котором Александра Андреевна Толстая свидетельствовала, что он порой бывал бесноватым и сумасшедшим312.
Кстати говоря, наш известный кинорежиссер Сергей Бондарчук был воспитан на Толстом и буквально влюблен в него. Всю жизнь он прожил с Львом Толстым, то есть – без Церкви. Вся его квартира была увешана портретами Толстого. Но когда его душа начала расставаться с телом и обострились духовные чувства, он начал воочую видеть, что есть нематериальный, духовный мир, и что этот мир без Христа - страшен. Попросту говоря – он начал видеть бесов. Он понял, что портреты Толстого его от этого не спасут. И он позвал священника. Исповедовался и причастился (священник, исповедовавший Бондарчука и рассказал мне об этом случае - не раскрывая, естественно, того, о чем шла речь на самой исповеди).
- Культура – союзник или противник христианства?
- Это все равно, что спрашивать: типография - союзник или противник христианства? Зависит от того, в чьих руках печатные станки. Мне дороги слова святого 19 века Феофана Затворника, который сказал: науки нет, а есть научники, которые вертят наукой как хотят. То же самое можно сказать и о культуре. Она очень разнообразна, особенно в наше время, когда нет границ ни межгосударственных, ни даже межэпохальных. В одной только Москве люди и древней магией занимаются, и высшей математикой, практикуют культы Карибского моря и читают Достоевского… Культура очень разнолика, и дать ей какую-то общую оценку нельзя.