Страница 98 из 185
Вот чтобы не слишком решительным было наше добровольное зарывание в подполье, в прошлое, я и пробую сказать: в Православии достаточно силы, чтобы дерзить современности, но при этом в Православии достаточно любви, чтобы повернуться к современности. Мы достаточно жизнеспособны, чтобы отстаивать свою, древнюю, средневековую систему ценностей. И Церковь достаточно зряча, чтобы видеть доброе и в мире современных людей.
И когда я защищаю «Гарри Поттера» или Интернет, «Матрицу» или рок-музыку, я это делаю не ради Голливуда, а ради России XXI века. Своими статьями и книгами о современной молодежной культуре я просто ставлю ряд простых вопросов: а можно ли быть православным христианином сегодня? Тождественны ли понятия «Православие» и «Средневековье»? Можно ли быть православным в мире современной культуры, не эмигрируя в былые века? Должна ли граница между миром культуры церковной и культурой светской превращаться в сплошную линию фронта? На эти вопросы я отвечаю: да, нет, да, нет.
Через самые разные сюжеты я хочу донести до молодежи один месседж: в Церкви есть место для вас. «Церковь» и «бабушки» — не одно и то же. Между словами «Православие» и «Средневековье» нет знака равенства. А если я в своей проповеди поставлю знак равенства бабушки=православие, то тогда молодые люди скажут: "Да, мы так и подозревали. Вы подтвердили наши худшие подозрения. Мы уходим. До встречи через 50 лет".
Впрочем, чтобы обосновать право христианина на прописку в XXI веке, я привожу ссылки на святых отцов Средневековья.
В заключение напомню, что монахи — это миряне540. Монах — это мирянин, который, не будучи священником, захотел нести служение во имя своей веры. Но монахи для этого уходили далеко от людей. Так может, пора во имя той же самой веры оставаться с людьми?541
***
Здравствуйте. Прочитал вашу статью «Православным надо почувствовать вкус к карьере» и она меня очень вдохновила. Видите ли: я учусь на юридическом факультете … Государственного Университета. Студент я, конечно, не самый лучший, но во многом из-за того, что я не знал зачем учусь. Но мои взгляды изменились в частности благодаря вашим статьям. Раньше учёба была для меня неким препятствием к духовной жизни к жизни церковной. Я считал, что учусь на специальность, работать по которой я не смогу потому, что придётся переступать через свои идеалы. Но я понял, что это не так или, по крайней мере, не столь «однобоко», ведь это всего лишь стереотип. Теперь учёба для меня послушание и при том любимое. Одногрупники удивляются, что со мной стало. У меня просто новая мотивация: «…Создателю, во славу, родителям же нашим во утешение, церкви и отечеству на пользу.» Но у меня возник вопрос. Ваша статья вдохновила меня на учёбу и показала необходимость православных людей в частности в политике. Я бы хотел быть полезным, думаю мог бы быть полезным и в этой сфере. Но я не очень себе представляю, как попасть в политику. Можно ли и нужно ли вступать в партию? С чего начать? Как распорядиться своим будущим знанием? С уважением, Антон 19 лет.
***
В этой статье сказано немало вполне очевидных и даже, наверно, банальных вещей. Вопрос в данном случае скорее не в том — что сказано, а — где. Подобные слова, сказанные в светской среде и нецерковным социологом, были бы просто благопожелательной банальностью. Но в православной церковной среде и сегодня сказать их — значит попасть в эпицентр критики.
Некогда сотрудничавший с газетой «Сегодня», а ныне ставший интернетовским кусакой Роман Вершилло ставит тотальный диагноз: «Мир, в котором мы живем, ничего кроме искреннего ужаса вызывать не может. Не с социальным, а с нравственным низом хочет сочетать христианство отец Андрей. Это соединение Церкви с грехом нужно отцу Кураеву для оправдания сотрудничества с преступным капиталом. Отец Кураев подчеркивает: “Как национальную беду я расцениваю то, что в нашей массовой церковной проповеди, психологии нет вкуса к жизни”. И в самом деле нет. Отец Андрей прав. Но кому он адресует этот упрек? Ни много ни мало — самой христианской религии. Наша возвышенная вера никогда даже не соприкасалась с такой низостью, как пепсикольный “вкус к жизни”»542.
Интернетовский аноним кусается так: «Вот Кураев говорит про православных бизнесменов, экономистов; тут забавный трюк: если приставить “православный” к чему-нибудь — то насколько возможно это сочетание в Православии? Например, православный деторастлитель, православный аборт или православный бес? Современный человек настолько ушел от конкретики, что ему любое сочетание слов назови — и он в это поверит. Православный спекулянт на бирже — пожалуйста, почему бы и нет. То есть из воздуха возникло нечто — что в реальной жизни произойти не может, нету такого генезиса в Православии, чтобы такое произошло. А поэтому эти православные нечты — лишь результат компилятивной патологоанатомии доктора Франкенш... тьфу: Кураева»543. «По-моему, Кураев — это полный атас: “Ты хочешь служить Христу? Но это можно делать не только в рясе. Стань добротным профессионалом, добейся успеха ради Христа, а не ради номенклатурных благ”. А вот интересно, как определяется: ради Христа существует та корпорация, в которой надобно делать карьеру? и как сие определить? Помнится, что на бумажках такой корпорации, как США, значится, что “In God we trust”; так значит, в этой корпорации вполне можно ради Христа трудиться? Или — можно ли делать карьеру ради Христа, скажем, в системе концлагерей?
Если нет проверенных мест, где можно делать карьеру ради Христа,— то уж служить там, где придется: “стань хорошим кочегаром крематория концлагеря”»544.
«Представьте, что православный человек оказывается в Германии 1930-х — и единственная возможность делать карьеру — это пойти в менеджеры по организации концлагеря? Вкус к карьере — это вкус к современной жизни, ведь нету сейчас представления о “православной карьере” — есть только представления о карьере при совке (где религиозность могла стоить карьеры) — и представление о карьере в духе западных корпораций. То есть Кураев вполне прямо утверждает, что все понятия о карьере, приходящие к нам из Запада,— могут иметь православный оттенок, но это его предположение, ибо в реальности такого генезиса не было. То есть если православный человек пойдет делать аборт — то это будет православный аборт»545.
Еще один критический голос: «Отец Андрей в своем тексте апеллирует к тому, что Церковь якобы мечтает, а молодым людям для полноценной церковной жизни нужно мечтать о себе (цитаты: “Церковь не может отказаться от своей мечты о симфонии”, “Вообще, если православный юноша не мечтал об уходе в монастырь — значит, с его церковной жизнью что-то не так. Мечта о монастыре — признак нормального духовного развития молодого человека”). И в этом отец Андрей допускает отступление от заповедей апостола и от святоотеческой практики невидимой брани: не мечтайте о себе (Рим. 12, 16)… Отец Андрей задается вопросом “Но как можно совместить мечты о возрождении православной России с отсутствием молодежной церковной политики?”. Уж кому-кому, а отцу Андрею должно быть известно, что в Русской Православной Церкви есть отдел по делам молодежи, который возглавляет архиепископ Костромской и Галичский Александр. И нужно ли понимать заявления отца Андрея об отсутствии у Русской Православной Церкви молодежной политики как заявление о некомпетентности архиепископа Александра? ...Отец Андрей допускает и еще более сомнительные высказывания: “В историческом развитии Православия возобладала противоположная тенденция”. Что имеет в виду под “историческим развитием Православия” отец Андрей, совершенно непонятно.
Уж профессору богословия должно быть известно, что Православие всегда обладало полнотой истины, которая может поворачиваться в разные века в большей степени той или иной стороной в той мере, в какой сами люди обращаются к этой полноте истины. К сожалению, такое некритическое употребление терминов, конечно, вынуждает православное богословие давать достойный ответ, а сам отец Андрей может стать тем еретиком, в борьбе с которым Православие “разовьется” (в терминологии отца Андрея), но то ли это дело, ради которого подвизается отец Андрей?»546.
***
Из выступления митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла, председателя Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата, на Съезде православной молодежи (14 мая 2001)547