Страница 160 из 297
— Нет, я это отрицаю, — ответил старец.
— Вы говорите неправду, следствию известно, что вы совместно с заключенными священниками организованно проводили контрреволюционную деятельность.
— Находясь в одной камере со священниками, говорил, что надо терпеть. Больше я никакой агитации не проводил.
— Вы, Успенский, будучи озлоблены против Советской власти, вели террористическую агитацию совместно со священниками, — допрашивал следователь Брянцев о. Иоанна Успенского.
— Я это категорически отрицаю. Я знаю, что находившийся вместе со мной в камере священник Бухарин Николай доказывал о правоте религии и тому подобное, но я его не поддерживал и его бесед не слушал. Занимались ли агитацией другие священники, я не знаю.
— Следствием установлено, — говорил священнику Иакову Зяблицкому помощник оперуполномоченного Тогер, — что вы, находясь в камере No 7, совместно с группой священников, вели контрреволюционную агитацию.
— Я это категорически отрицаю, — ответил священник.
— Вы лжете. Следствие требует от вас правдивых показаний. Вы, а также указанная выше группа священников, высказывали надежду на ликвидацию соввласти, доказывали необходимость физического уничтожения коммунистов. Признаете ли вы себя в этом виновным?
— Я это так же категорически отрицаю и отказываюсь давать показания, так как не признаю себя виновным.
— Следствием установлено, что вы, — допрашивал Тогер о. Николая Бухарина, — находясь в камере No 7 тюрьмы No 2 города Иванова, совместно с группой священников вели контрреволюционную террористическую агитацию.
— Я это категорически отрицаю, — ответил священник.
— Вы даете ложные показания. Вы высказывали надежду на ликвидацию соввласти, доказывали необходимость физического уничтожения коммунистов.
— Я это категорически отрицаю. Отказываюсь давать показания, так как не считаю себя виновным.
Допрашивая священника Петра Зяблицкого, следователь Баринов говорил:
— Следствию известно, что вы, находясь в заключении, систематически занимались контрреволюционной деятельностью.
— Я все это категорически отрицаю, — ответил священник.
3 февраля 1938 года Тройка УНКВД по Ивановской области приговорила священников к расстрелу. На следующий день они были расстреляны.
Священник Леонид Александрович Виноградов родился в 1897 году в городе Костроме. Родители его были очень благочестивы, особенно мать, которая часто вместе с мальчиком, коему было тогда девять лет, ездила к о. Иоанну Кронштадтскому. Религиозные впечатления от этих поездок были столь значительны, что Леонид решил свою жизнь посвятить служению Богу. Но не долго пришлось мальчику наслаждаться благотворной обстановкой семьи; когда ему исполнилось двенадцать лет, он осиротел и его взяла на воспитание бабушка. Желая дать ему какую–нибудь доходную профессию, она решила направить мальчика в обучение к знакомому купцу, но он категорически отказался — не расположена была душа Леонида к занятию торговлей. Бабушка была настроена сурово и решительно и в ответ на отказ внука сказала:
— В таком случае ты ничего от меня не получишь! Можешь идти на все четыре стороны.
Мальчик собрал котомку — белье, кружку и миску — и ушел в Ипатьевский монастырь, где жил на попечении монахов до совершеннолетия, по достижении которого Леонида благословили быть в монастыре пономарем. Здесь, в монастыре, он познакомился со своей будущей женой, девушкой из благочестивой семьи; по окончании епархиального училища она работала учительницей и часто посещала богослужения в Ипатьевском монастыре. В 1918 году они обвенчались и епархиальное начальство отправило Леонида Александровича в село Сусанине псаломщиком. Через два года он был рукоположен в сан диакона ко храму села Вознесения Сусанинского района. В марте 1924 года Патриарх Тихон рукоположил его в сан священника и он стал служить в храме села Никола Эзу неподалеку от Кинешмы. Вскоре о. Леонида арестовали. Прихожане много хлопотали перед властями об освобождении священника, ездили в Москву к Калинину. Отец Леонид был освобожден через год и направлен служить в храм села Панино Костромской области, а затем в храм села Сокольского Ивановской области. В 1934 году местный исполком постановил разрушить церковь, где служил о. Леонид, и уничтожить обширное кладбище вокруг храма, разбив на этом месте парк для прогулок и увеселений. Кощунственный проект властей вызвал среди жителей возмущение. Крестьяне не один раз ходили к властям и уговаривали их отказаться от кощунственного плана. В ответ власти арестовали о.
Леонида, старосту храма Александру Косулину и члена церковного совета Хионию Сафонову и заключили их в Кинешем–скую тюрьму. Суд над ними назначили на праздник Рождества Христова 1935 года. Весь день в сочельник и всю ночь их гнали шестьдесят километров пешком от Кинешмы до Сокольского, где должен был состояться суд. Суд был закрытым и продолжался три дня. Отца Леонида приговорили к семи годам заключения, а женщин — к четырем годам.
Летом 1935 года жена о. Леонида поехала в Москву и добилась приема у Молотова. Он выслушал ее и пообещал разобраться. Осенью 1935 года священник и женщины были освобождены. После освобождения о. Леонид служил в храме села Воронцово Пучежского района. Много раз его арестовывали и предлагали отречься от Бога и снять священнический сан.
Но всякий раз о. Леонид отвечал:«Служу Богу моему дондеже есмь!«В последний раз его арестовали 17 сентября 1938 года. Это был седьмой арест священника. В тюрьме он молился:«Скажи мне, Господи, путь в оньже пойду, яко к Тебе взях душу мою».
Отец Леонид был приговорен к четырем годам заключения, которое отбывал в лагере Никола–Ёлнать Юрьевецкого района. В 1940 году дети добились свидания с отцом в лагере.
Началась война. Заключенных концлагерей переводили на восток страны. 30 октября 1941 года о. Леонид отправил домой последнее письмо; с дороги он писал, что их везут в Пермскую область. Этот этап оказался для о. Леонида последним. Он скончался 12 ноября 1941 года в одном из лагерей Чердынского района Пермской области. А через два дня в деревне Власово Костромской области скончалась его жена, поддерживавшая его на трудном пути священнического служения.
Игумения Арсения (в миру Анна Гавриловна Добронравова) родилась в 1879 году в селе Шегарском Юрьев–Польского уезда Владимирской губернии в семье священника. Окончив епархиальное училище, Анна в 1903 году поступила учительницей в детский приют при Шуйском Воскресенском–Феодоровском монастыре. В ее обязанности входило учить девочек грамоте и рукоделию. В этом монастыре она приняла постриг с именем Арсения.
В начале XX века игуменией монастыря была София, после смерти ее — Афанасия, а после смерти Афанасии сестры в 1915 году избрали игуменией Арсению. Усердная последовательница учения святых отцов о молитве и подвижнической жизни, она шла в горнюю страну долгим путем смирения и самоукорения, почитая себя ниже всех. Из современных церковных учителей она более всех пользовалась советами епископа Игнатия Брянчанинова. Уже достигнув большой духовной высоты, игумения Арсения и тогда почитала себя ниже всех, часто спрашивала совета у тех, кто далеко не достиг той чистоты сердца и просветленности разума, которые были обретены ею. Ризу христианского смирения, удобно закрывавшую ее от многих стрел лукавого, она не оставляла до конца жизни, до самой кончины почитая себя хуже всех. В монастыре она вела тихий, уединенный образ жизни; была усердным делателем Иисусовой молитвы, пользуясь в прохождении трудного и многоскорбного иноческого пути советами святых отцов, книги которых внимательно и молитвенно изучала. Таинственен этот сокровенный сердца человек, и блажен, кто нашел дверь в его тайную келью и исполнил заповедь Господню, и помолился Отцу, который втайне, и Отец воздал ему явно.
Наступили новые времена, к власти в России пришли люди, утверждавшие новую веру, — безбожие. Власти распорядились закрыть монастырь, но затем позволили не закрывать с тем, однако, чтобы монахини работали в совхозе.
Странно это им было, но директор совхоза Иван Иванович Озарин уговорил их принять предложение.«Матушки, — говорил он, — не расстраивайтесь, идите ко мне все, я всем буду платить, а работать из вас будут только те, кто может, кому будет по силам». Насельницы, которых было тогда триста тридцать человек, согласились. Жили в монастыре, работать ходили в совхоз, но по праздникам не работали, пребывая на молитве в церкви.