Страница 21 из 27
Когда он приближался к смерти, то один старец, услышав о сем, решился прийти к нему для принятия благословения от него. Подходя к его келий, он увидел, что собралось к нему множество народа, который плакал и говорил: если этот святой умрет, то не будет у нас надежды спасения, ибо все мы спасались его молитвами. Вошедши в его келию, старец застал его еще живым, едва дышащим, душевными очами увидел, что бес, трезубцем пронзив его сердце, извлекал его душу со страшным мучением, и слышал прозорливый старец свыше говорящий голос: "Поелику душа его не покоила Меня ни один день, то и ты не переставай мучить и исторгать из него душу". Таким образом скончался тот, который по внешности казался святым, а сердцем прогневлял Бога. Слыша это, братия, строго берегитесь от помыслов, оскверняющих душу. Ибо во время разлучения души от тела одинаково будут мучиться как творящие блуд, так и помышляющие о сем. Пусть всякий знает, что хотя иной и не прикасается к чужой плоти, не делает скверного греха телом, а между тем любодействует умом, услаждаясь нечистыми помыслами, - тот есть блудник, и бес им обладает". Вот как грозен гнев Божий и здесь - на земле - за нарушение столь важных обетов монашеских! Но как страшно будет наказание на последнем суде за неисполнение их!
Мало того, чтобы только постоянно, ненарушимо хранить обеты, но при постоянной бдительности над собой должно стараться понуждать себя, по возможности, с каждым днем преуспевать в духовной жизни, достигать высшей степени совершенства; иначе и за нерадение, подобно ленивому рабу, скрывшему талант в землю - без употребления (Мф.23,25,30), монах подвергнется наказанию от Бога. Кто не повышается, тот непременно понижается; на одной точке всегда стоять невозможно.
Посему, в заключение обозрения монашеских обетов не неуместно может быть предложено наставление Спасителя: кто от вас хотяй столп создати, не прежде ли сед, разчтет имение, аще иматъ, еже есть на совершение; да не, когда положит основание, и не возможет совершити, ecu видящий начнут ругатися ему, глаголюще, яко сей человек начат, и не може совершити... (Лк.14:28-33); и совет Премудрого: чадо, аще приступавши работати Господеви Богу, уготови душу твою во искушение (Сирах.2:1), чтобы легкомысленно, без предварительного испытания важности и трудности дела, взяв оное на себя не по силам, под тяжестью искушений не ослабеть и не пасть в худшее прежнего состояние - на посмеяние врагам и свою погибель. Аще же обещавши обет Богу, не умедли отдати его, яко несть хотения в безумных: ты убо, елика аще обещавши, отдаждъ. Иначе, лучше тебе еже необещаватися, нежели обещавшуся тебе, не отдати (Еккл.3-5).
КОММЕНТАРИИ
Составлены автором книги - архимандритом Петром (Екатериновским)
1. Нечто подобное монашеству можно видеть и во времена ветхозаветные, так например, Илия был пустынножитель и девственник, Елиссей был девственник, сыны пророческие обитали в пустыне при Иордане (4Цар.6:1-4), Иоанн Предтеча был девственник и пустынножитель. Но это были, так сказать, только предуказания монашества. Монашество же собственно образовалось уже во времена новозаветные. Об этом ясно свидетельствуют св. отцы и писатели церковные.
Что монашество получило начало в первые времена христианства, это видно из того, что Дионисий Ареопагит писал письма к монаху Демофилу, а еще яснее видно из его сочинения о Церковной Иерархии, где подробно описывается и обряд монашеского пострижения, торжественно совершаемого священником в церкви. Ученик апостольский Ареопагит, разделяя христиан на три разряда или степени по духовному совершенству: очищаемых, просвещаемых и усовершающихся, говорит, что "свящ. сословие монахов есть чин высший всех усовершающихся. Божественные наставники наши почтили их свящ. наименованиями, иные называя их ферапевтами, а иные - монахами (уединенными), как по чистому их служению Богу, так и по уединенной и неразделительной жизни, которая их святыми соединениями вещей разделимых приводит к Боголюбезному совершенству и Богоподобному единству. Посему свящ. законоположение даровало им и совершительную благодать, и удостоило их освящающего призывания", т.е. свящ. обряда монашеского пострижения, которое, по описанию Ареопагита, в его время совершалось так: "Священнодействующий становится пред свящ.
алтарем и с благоговением читает молитву на посвящение в монашество; а тот, кто готовится принять чин монашеский и посвящается в оный, стоит пред священнодействующим, не наклоняя ни обоих колен, ни одного из них; не возлагается также на главу его преданное нам Богом Писание; он стоит только подле священнодействующего, который читает над ним тайную молитву. По прочтении оной, священнодействующий приступает к новопосвящаемому и спрашивает его: отрекается ли он не только от всякого образа жизни, соединенного с заботами и беспокойствами мирскими, но и от возмутительных помыслов и мечтаний. За сим излагает ему совершеннейший образ жизни, заклиная его возвышаться над обыкновенными мирскими людьми. Когда ищущий монашеского образа даст ему обет в том, тогда, с призыванием Святой Троицы, священнодействующий постригает его крестообразно. Потом, сняв с него всю его одежду, облекает его в новую, и, наконец, приветствовав его вместе с прочими присутствующими при сем священными мужами, сообщает ему Божественные Тайны". Церк. Иерар. Гл.6.
Филон, современник Апостолов, о сословии христианских аскетов, существовавших в его время, так пишет: "Аскеты называются ферапевтами или потому, что души приходящих к ним, подобно врачам, исцеляют от злых страстей, или по причине чистого и искреннего их служения Богу ("ферапевт" по-гречески значит и врач и служитель). Начинающие любомудрствовать прежде оставляют свои стяжания, потом, отвергнув все житейские попечения и удалившись из городов, обитают в пустынях, вертепах и горах, зная, что обращение с беззаконными вредно и гибельно, с ревностью подражают житию пророческому. Аскеты находятся во многих местах вселенной, но больше их в Египте, а особенно около Александрии. В каждом месте их жительства есть дом священный, называемый обителью и монастырем, в котором уединившиеся ведут благочестивую жизнь. Упражняясь в слове Божием от утра до вечера, они и пищи не вкушают до захождения солнца, иные же до трех и даже до шести дней не ядят. Есть и женщины такого свящ. сословия и жительства, из коих очень многие уже состарились в девстве. Девство же сохранили не по нужде, как некоторые из еллинских жриц - для кратковременной похвалы, но по благому произволению и по желанию будущих вечных благ". Lib. de vita contemplative.
Евсевий Памф. о происхождении аскетов так говорит: "Говорят, что Евангелист Марк, проповедав в Египте написанное им Евангелие, основал Церковь в Александрии. В начале проповеди в Египте было такое множество уверовавших мужей и жен и столько отличавшихся любомудрственным и строгим подвижничеством, что Филон почел за нужное описать образ их жития". His.Eccl. lib.2. C.16-17." Исаак Сириянин говорит: "Кто не сохраняет правил монашеского приличия, тот чужд монашеского образа и Христа, даровавшего нам сей образ". Чин новоначал. лист. 124. в славян. издан.
Св. Златоуст говорит, что такой род любомудрия (т.е. монашество) введен от Иисуса Христа, и что монахи даже и по одежде подражают Апостолам. Бесед. 17 к Антиох. народу и Бесед. 68 на Мф.
Сократ (Hist.Есс.I. C.17) и Созомен (Hist.Eccl. I.1. C.13) пишут, что христианские аскеты в Египте получили начало от Евангелиста Марка.
Св. Афанасий Великий в жизнеописании Антония Великого говорит, что хотя прежде Антония не было пустынножителей, но монахи были, которые строили себе монастыри (т.е. уединенные, отдельные жилища - всякий для себя) на полях близ городов и селений.
Подробнее пишет о происхождении монашества прп. Иоанн Кассиан - так: "В начале христианской веры хотя немногие, но самые благочестивые носили имя монахов, и именно заимствовавшие образ жизни от Евангелиста Марка, бывшего первым епископом в Александрии; и не только обладавшие теми свойствами, какими, по сказанию Деяний апостольских (4,32.34), отличалась первенствующая Церковь, но еще домогавшиеся высших совершенств. Удаляясь в уединенные места близ городов, они вели столь воздержанную жизнь, что возбуждали изумление в иноверцах, потому что с таким усердием занимались чтением Св. Писания, молитвой и рукоделием, что и алкание не прерывало воздержания; разве уже на второй или третий день принимали пищу, и то, не столько по желанию наслаждения, сколько по требованию нужды". Inst.I.II.cap.5.