Страница 7 из 27
Посему, если желаем достигнуть высшего совершенства, то как по телу оставили мы родителей, родину, богатство и мирские удовольствия, так должны отвергнуть и все вредное имущество сердца" (Мысли сии заимствованы из беседы аввы Пафнутия Кассиан. Сollat.III.С.7).
Итак, по отношению к сердцу и нравам отвержение мира должно состоять в том, чтобы отвергнуть все пороки и страсти, оставить прежние худые наклонности и привычки, все мирские обычаи и нравы, так чтобы по нравам, говорит прп. Кассиан (Lib.II.С.3), дойти до состояния детской евангельской простоты (Мф.18:3-4), прямодушия и искренности; отвергнуть всякую мирскую пышность, величавость в образе жизни и поступках, мечтательность о своем достоинстве, жить в уничиженном виде и неизвестности, никогда ни в чем не брать себе преимущества и власти над другими, тем более не требовать себе уважения, но поставлять себя ниже всех и по достоинству, и званию в обществе. Если же когда и случится взять первенство в должности над другими, то не иначе, как только из послушания, по долгу христианской любви - заботиться о благосостоянии и спасении ближних; никогда однако же не приписывать сего достоинства своей личности, и смотреть на это не как на действительное преимущество пред другими, а как на труд, предприемлемый для пользы других, как на обязанность служить другим в деле спасения их, по словам Спасителя: аще кто хощет в вас вящший быти, да будет всем раб и слуга (Мф.20:26-27).
Далее - духовная нищета или отвержение мира и земных вещей по сердцу должно простираться на расположения, желания и мысли, именно должно состоять в том, чтобы не только не желать приобретать того, что оставлено в мире, но даже не иметь и пристрастия к тем вещам, которые удержаны по нужде для употребления, например, к одежде, сосудам и т.п. (Прп. Петр Дамаск. Доброт.Ч.3.С.12).
Ибо пристрастие и к малым и ничтожным вещам опять привязывает наше сердце к миру, подобно тому, как орел, спустившись с небесной высоты вниз за добычею, хотя и одним ногтем зацепит за сеть, не возможет уже опять взлететь на высоту. "От того-то и бывает, - говорит авва Моисей, - что некоторые, оставив свое многочисленное имение, но не оставив прежнего пристрастия к вещам, после возмущаются, гневаются и за маловажные вещи, например, за ножик, грифель, перо и пр., и с такой бережливостью хранят свои книги, что никому не дают их и читать, даже и прикасаться к ним не позволяют; потому всегда и во всем остаются без пользы; от чего бы можно им приобретать приращение в терпении и любви, в том они находят случай к нетерпеливости и своей погибели. Потому такие никогда не могут достигнуть высшего совершенства, высшей любви, изображаемой Апостолом (1Кор.13:1-10)" (Cassian.Сollat.1.С.6).
В сем отношении авва Дорофей прекрасное наставление дал своему келарю: "Если не хочешь впадать в ярость и злопомнение, - говорит святой Дорофей, - то отнюдь не имей пристрастия к вещам, и не беспокойся много о каком-нибудь сосуде, не пренебрегая впрочем им. Если кто хочет взять у тебя, давай; если же по неосторожности, или как-нибудь случайно, разобьется или затеряется, не печалься. Но это должен делать не по небрежению о монастырских сосудах, но по желанию сохранить себя без смущения. Сего же можешь достигнуть, когда будешь всем распоряжаться не как своим, но как Божиим имуществом, которое вверено тебе для употребления. А если не будешь иметь такого разума, то непрестанно будешь и сам смущаться и других смущать" (Наставл. келарю. В конце его творений, в слав.изд.).
В расположении своем ко всему мирскому монах должен быть подобен мертвецу, который ничего земного уже не желает и не имеет пристрастия к земным вещам. Так о святом Арсении Великом рассказывают, что когда греческий император Аркадий предоставлял ему брать дань с Египта для своего монастыря, он отвечал императору: "Арсений не требует этого, потому что он давно уже умер для мира" (Чет.Мин.8 мая. Подобн. см. Достоп. сказ. о подв. св.отц. 29. Об Арсении).
Если же и нужно когда пользоваться какими вещами, то пользующийся ими монах, по Апостолу, должен быть как непользующийся (1Кор.7:31), т.е. о получении какой-нибудь вещи не радоваться и о потере не печалиться. Равно должен не иметь привязанности и к внешним достоинствам, не восхищаться похвалами, почестями, и не оскорбляться бесчестием, уничижением; но в том и другом случае быть в одинаковом расположении духа, по словам аввы Пимена (Скит. Патер. и Чет.Мин.), уподобляться мертвецу или истукану, который, когда его хвалят, не превозносится, когда поносят, не гневается, и ни на то, ни на другое ничего не отвечает. Однажды Макарий Египетский для наставления своего ученика приказал ему идти на кладбище и ругать мертвецов. Когда ученик это сделал, авва спросил его: что сказали тебе мертвецы? Ученик отвечал: ничего. После сего авва приказал ему идти и хвалить мертвых. Когда ученик исполнил, то авва опять спросил: что сказали мертвецы? Ученик отвечал: опять ничего. Тогда авва Макарий сказал ему: так и ты будь мертв, если хочешь спастись. Когда ругают тебя, молчи, не сердись, а когда хвалят, не превозносись, даже и не думай, подобно мертвому, ни об оскорблениях, ни о похвалах, и спасешься" (Достоп. сказан. о подв. св.отц. 23.С.148).
Отвержение мира по уму состоит в том, чтобы не только не иметь беспокойных забот о земном, но и мыслями не рассеиваться по земным предметам из пустого любопытства. Главным же предметом занятия должно быть: непрестанное самовнимание, бдение над собой, или духовное трезвение, иначе - хранение сердца от страстных помыслов и чувствований; чтение Священного Писания (Григор.Син. Доброт. Ч.1.Гл.9) и писаний отеческих, особенно тех, которые научают духовной брани с невидимыми врагами, духовному трезвению и умственной молитве; также священные песнопения; в рукоделии, вообще в телесных трудах можно упражняться только в случае изможения душевных сил от продолжительных умственных занятий, - для того только, чтобы не быть в праздности. А самое главное занятие должно составлять постоянное Богомыслие; сюда могут относиться: устная и умственная молитва и благоговейное размышление о божественных предметах. Предметом размышления может быть и видимый мир, который, по словам Апостола (Рим.1:20), проявляет невидимые свойства Божий, Его вечную силу и Божество, и, по словам Псалмопевца (Пс.18:2), небеса поведают славу Божию, творение же руку Его возвещает твердь.
Но чтобы размышление вернее приносило духовные плоды: утверждало веру, надежду, возбуждало благочестивые чувствования, расположения и усердие к подвижничеству; то лучше заниматься размышлением об истинах откровенных, из коих одни пробуждают в душе страх греха, и заботливость об очищении сердца и преуспеянии в добродетели. Таковы: смерть, по всеобщем воскресении страшный суд, и вечное мучение грешников. Размышление о вечном блаженстве праведных возбуждает и укрепляет надежду на благость Божию, которая прольет целое море своих щедрот в Царстве Небесном на тех, которые в сей жизни верно служат Богу. Оно возбуждает также усердие к добродетели, и сильное желание и стремление к небесным обителям, к наслаждению невыразимыми райскими красотами, а равно побуждает и к тому, чтобы все земное оставить и почесть за уметы (Флп.3:8). Некоторые из откровенных истин особенно сильно возбуждают живейшие чувствования любви и благодарности к Богу, радости и благоговейного удивления и пр.
Таковы: безмерная любовь Бога Отца, по которой Он так возлюбил мир, что предал и Единорородного Сына Своего для нашего спасения (Ин.3:16), и безмерная любовь Сына Божия, по которой Он, воплотившись, принял на себя все наши немощи, претерпел страдания и крестную смерть за нас, для нашего спасения, предоставил нам все средства - из врагов Божиих сделаться сынами Божиими, избавиться от проклятия и вечного мучения, и получить на небе такие блага, ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящим Его (1Кор.2:9). Предметом размышления могут быть также дела благотворительности, образцы добродетелей и учение Иисуса Христа; равно действия Божественного промышления, открывающиеся как в целой Церкви, так и в собственной нашей жизни, по которым Господь предохраняет нас от многих зол, наделяет бесчисленными дарами естественными и благодатными, и дивным образом устрояет наше спасение и т.п. При глубоком размышлении о сем нельзя не воскликнуть с ап. Павлом: о глубина богатства и премудрости и разума Божия! (Рим.8:31-39;11:33). Размышление о божественных предметах по степени возвышенности различно: от простого рассудочного размышления восходит до восторженного созерцания [19].