Страница 25 из 63
Въ такихъ чертахъ св. Іоаннъ изображаетъ разладъ жизни современныхъ ему христіанъ и евангельскихъ заповѣдей, исповѣдуемыхъ устами. Какъ видимъ, передъ великимъ проповѣдникомъ стояла такая же проблема, какъ и передъ гр. Л. Н. Толстымъ и каждымъ современнымъ богословомъ: законъ Христовъ или законъ человѣческій, законъ борьбы за свое существованіе или законъ служенія другимъ, любовь или эгоизмъ. Не только своимъ словомъ, но всею своею жизнью и смертью св. Іоаннъ доказалъ, что для него жизнь — Христосъ, и въ своихъ бесѣдахъ этотъ святитель съ одушевленіемъ и убѣжденностію показывалъ слушателямъ, что только путь Христовъ есть путь, достойный человѣка, путь труда, но и радости; подвига, но и награды; самоотреченія, но и спасенія жизни. Для вѣрующей души проповѣдника духовный невидимый
97
міръ былъ такою же живой реальностью, какъ и міръ видимый, и естественно, что въ своихъ бесѣдахъ онъ обращался къ слушателямъ, какъ къ христіанамъ, вѣрующимъ въ будущую жизнь и личное воскресеніе. Но св. Іоаннъ, этотъ великій сердцевѣдецъ, не ограничивался рѣчью о небесномъ, но раскрывалъ нерѣдко передъ своими пасомыми и мысль о великомъ значеніи заповѣдей Христа для нашей здѣшней жизни, причемъ въ этомъ случаѣ сужденія св. Іоанна во многомъ предупредили взгляды Льва Николаевича Толстого. Какъ послѣдній, такъ и св. Іоаннъ согласно убѣждены, что осуществленіе заповѣдей Христовыхъ еще здѣсь и теперь должно явиться залогомъ истинной свободы и радости человѣка. По мысли св. Іоанна, мы имѣемъ „возможность получить и настоящія блага и достигнуть будущихъ, если бы какъ должно повиновались заповѣдямъ Христа... Христосъ все узаконилъ надлежащимъ образомъ и показалъ, что служитъ къ нашей славѣ, и что — къ нашему позору. И, конечно, Онъ предписалъ не съ тѣмъ, чтобы сдѣлать учениковъ Своихъ смѣшными, но заповѣдалъ все это потому, что не злословить, когда слышишь злословіе, и не дѣлать зла, когда терпишь его, — это возвеличиваетъ насъ предъ всѣми... Гораздо лучше на злорѣчіе отвѣчать добромъ, хвалить оскорбляющихъ и благодетельствовать злоумышляющимъ на насъ. Потому Христосъ и далъ такую заповѣдь. Онъ щадитъ[51] учениковъ Своихъ и ясно знаетъ, что дѣлаетъ человѣка малымъ и великимъ.
А если онъ щадитъ и знаетъ, то зачѣмъ ты упорствуешь и хочешь идти инымъ путемъ? Вѣдь побѣждать посредствомъ зла есть одинъ изъ діавольскихъ законовъ... Потому-то я и скорблю, что мы не исполняемъ на дѣлѣ сказаннаго, хотя и должны пріобрѣсти отъ этого величайшія выгоды“[52]. „Богъ все дѣлаетъ, чтобы склонить насъ любить Его... Но мы непреклонны и жестокосерды. Сдѣлаемся же, наконецъ, кроткими и возлюбимъ Бога, какъ любить должно, чтобы мы могли съ полнымъ удовольствіемъ наслаждаться добродѣтелью... Въ этомъ, именно въ этомъ заключается небесное царствіе, въ этомъ — наслажденіе благами, удовольствіе, веселіе, радость, блаженство, а вѣрнѣе — что бы я ни сказалъ объ этомъ, ничто не въ состояніи будетъ изобразить его, но одинъ
98
только опытъ можетъ съ нимъ познакомить... Итакъ, станемъ повиноваться и наслаждаться любовью Его. И тогда еще здѣсь мы узримъ царствіе, поживемъ ангельскою жизнью и, пребывая на землѣ, будемъ имѣть у себя нисколько не меньше, чѣмъ обитающіе на небѣ, а послѣ переселенія отсюда свѣтлѣе всѣхъ предстанемъ престолу Христову“[53].
Мы уже видѣли, что Л. Н. Толстой, настаивая на исполнимости заповѣдей Христовыхъ, отмѣчаетъ съ особою силою естественность ихъ исполненія человѣкомъ, совершенное соотвѣтствіе этихъ заповѣдей нашей природѣ. На этой же почвѣнерѣдко утверждается и св. Іоаннъ Златоустъ. „Тогда какъ то, говоритъ святитель, что̀ Онъ (Христосъ) повелѣваетъ дѣлать, для желающихъ легко и удобоисполнимо, а что запрещаетъ, тяжело и трудно, мы, пренебрегая Его повелѣнія, дѣлаемъ то, что воспрещено“[54]. „Что тягостнаго намъ заповѣдано? Горы ли разсѣкать. Или летать по воздуху? Или переплыть Тирентское море? Совсѣмъ нѣтъ. Намъ заповѣданъ столь легкій образъ жизни, что не нужно никакихъ къ тому орудій, — нужна только душа и расположеніе... Что труднаго въ заповѣдяхъ Христовыхъ? Ни къ кому не питай ненависти, никого не злословь: противное гораздо тяжелѣе“[55]. „Любить ближняго, какъ самого себя. Что можетъ быть легче этого? Ненавидѣть тяжело и сопряжено съ безпокойствомъ: а любить — легко и удобно. Подлинно, если бы Господь сказалъ: вы, люди, любите звѣрей, — такая заповѣдь была бы трудна; но когда Онъ заповѣдалъ людямъ любить людей же, къ чему и однородность, и единство происхожденія, и естественное влеченіе служатъ великимъ побужденіемъ, то какая можетъ быть здѣсь трудность? Это бываетъ и у львовъ, и у волковъ, и ихъ родство природы располагаетъ къ взаимной пріязни“[56]. И св.
Іоаннъ часто сравниваетъ въ своихъ бесѣдахъ два закона: законъ нашего эгоизма и страстей и законъ Христовъ, и наглядно показываетъ, какъ легокъ и радостенъ для насъ второй, и какъ неестественъ, безсмысленъ и деспотиченъ первый. Вотъ, напримѣръ, въ какихъ словахъ
99
св. Іоаннъ изображаетъ противоположность благого закона Христова и закона нашей страсти къ сребролюбію. „Ни одинъ господинъ, какъ бы жестокъ онъ ни былъ, не дастъ такихъ строгихъ и жестокихъ повелѣній, какъ страсти. Посрами твою душу, говорятъ они, безъ нужды и причины; оскорбляй Бога; не знай природы; будетъ ли это отецъ или мать, отложи всякій стыдъ, возстань противъ нихъ. Таковы повелѣнія сребролюбія. Приноси мнѣ въ жертву, говоритъ оно, не тельцовъ, а людей..., приноси въ жертву не сдѣлавшихъ никакой неправды; убей и того, кто окажетъ тебѣ благодѣяніе. И опять: будь враждебенъ ко всѣмъ, будь общимъ врагомъ всѣхъ — и самой природы и Бога... Если увидишь, что бѣдный умираетъ съ голоду, не давай ему ничего, но, если возможно, сними съ него даже самую кожу... Развѣ не такіе законы предписываетъ сребролюбіе? Будь дерзкимъ и постыднымъ..., преступнымъ и безчестнымъ, неблагодарнымъ и безчувственнымъ, безжалостнымъ... больше звѣремъ, нежели человѣкомъ. Развѣ не это вѣщаетъ оно? И мы слушаемся его. Но Богъ даетъ противоположныя заповѣди. Будь друженъ со всѣми, будь кротокъ, всѣми любимъ, никого напрасно не оскорбляй, чти отца, чти мать, помогай нуждающимся, не будь дерзкимъ, ни наглымъ. И нѣтъ никого, кто бы слушался этого... До какихъ поръ будемъ блуждать по стремнинамъ? До какихъ поръ будемъ ходить по терніямъ? До какихъ поръ будемъ прободать себя гвоздями и благодарить за это?
Мы подчиняемся жестокимъ мучителямъ и отвращаемся отъ милосерднаго Владыки, который ничего не говоритъ оскорбительнаго, ни грубаго, ни жестокаго, ни неразумнаго, но заповѣдуетъ все нужное, прибыльное и доставляющее намъ великую пользу“[57].
На этой мысли объ естественности для человѣка Христовыхъ заповѣдей, какъ мы видѣли, утверждается св. Іоанномъ и та мысль, вполнѣ раздѣляемая также гр. Толстымъ[58], что заповѣди Христовы „тяжки не суть“ и бремя этихъ заповѣдей — бремя легкое. И эту послѣднюю мысль св. Іоаннъ раскрываетъ не разъ въ своихъ бесѣдахъ, доказывая, что заповѣди Христовы, исполненіе которыхъ кажется намъ труднымъ и даже невозможнымъ, въ дѣйствительности
100
имѣютъ цѣлью не возложить на насъ новое бремя, но облегчить нашу жизнь. „Пріидите ко Мнѣ вси труждающіися и обремененніи и Азъ упокою вы“, приводитъ св. Іоаннъ слова Христа Спасителя и говоритъ по поводу этихъ словъ: „не тотъ или другой приходи, но прійдите всѣ, находящіеся въ заботахъ, скорбяхъ и грѣхахъ: прійдите не для того, чтобы я подвергнулъ васъ истязанію, но потому, что Мнѣ нужно ваше спасеніе. Я, говоритъ, упокою вы... возьмите иго Мое на себе и научитеся отъ Мене, яко кротокъ есмь и смиренъ сердцемъ; и обрящете покой душамъ вашимъ. Иго бо Мое благо и бремя Мое легко есть. Не бойтесь, говоритъ Онъ, услышавъ объ игѣ: оно благо. Не страшитесь, услышавъ о бремени: оно легко... Если ты боишься и содрогаешься, слыша объ игѣ и бремени, то этотъ страхъ не отъ свойства самой вещи, но отъ твоей лѣности. Если ты будешь имѣть желаніе и рѣшительность, то все будетъ для тебя удобно и легко... Если добродѣтель представляется тебѣ тяжкою, то знай, что порокъ еще тягостнѣе. Это-то самое давая разумѣть, Господь не прямо сказалъ:возмите иго Мое, но напередъ: пріидите труждающіися и обремененніи, показывая тѣмъ, что и грѣхъ тяжелъ, и бремя его не легко и не удобоносимо... То же доказываетъ опытъ.