Страница 27 из 63
105
вопросу, при чемъ нерѣдко не столько критиковали гр. Толстого, сколько самый принципъ непротивленія злу силой. Этотъ принципъ объявлялся и неразумнымъ, и вреднымъ, и даже преступнымъ... Тѣмъ интереснее услыхать по этому вопросу голосъ великаго учителя Церкви вселенской. Исходная точка зрѣнія св. Іоанна по интересующему насъ вопросу та, что заповѣдь о непротивленіи злу и о прощающей любви дана намъ Господомъ, и потому не только для насъ обязательна, но и направлена къ нашему благу. „Проповѣдуй слово Божіе посредствомъ кротости. Оскорбилъ ли тебя кто? Молчи, благословляй, если можешь... Но, скажешь, чѣмъ болѣе обидчикъ видитъ кротости, тѣмъ болѣе нападаетъ.., дѣлается неукротимымъ. Это предлогъ твоего малодушія; напротивъ, тогда онъ дѣлается неукротимымъ, когда ты мстишь. Если бы Богъ зналъ, что вслѣдствіе немстительности оскорбители дѣлаются неукротимыми, то не заповѣдалъ бы ея, а сказалъ бы: мсти за себя; но Онъ знаетъ, что она приноситъ болѣе пользы. Не полагай законовъ противныхъ Богу; Ему повинуйся; ты не лучше Сотворившаго насъ. Онъ сказалъ: переноси оскорбления; а ты говоришь: я отмщу оскорбителю, чтобы онъ не сдѣлался неукротимымъ. Такъ ты болѣе Бога печешься о немъ? Это — слова страсти, строптивости, гордости, противленія заповѣдямъ Божіимъ... Когда Богъ повелѣваетъ, мы не должны полагать законовъ, противныхъ Ему... Сказалъ ли онъ худо о тебѣ? Ты похвали его.
Поносилъ ли? Ты превозноси. Замышлялъ ли зло? Ты окажи благодѣяніе... Но, скажешь, неоднократно испытавъ мое терпѣніе, онъ сдѣлался хуже. Это касается не тебя, а его... Чѣмъ сильнѣе онъ оскорбляетъ, тѣмъ въ большей кротости имѣетъ нужду“[70]. И св. Іоаннъ предвидитъ самыя крайнія послѣдствія изъ соблюденія заповѣди непротивленія, какими можно было бы оправдать ея нарушеніе, и съ убѣжденностью доказываетъ невозможность такого оправданія. „Спаситель присовокупляетъ: Азъ же глаголю вамъ не противитися злому... Что же скажешь ты? ужели намъ не должно противиться лукавому? Должно, но... какъ повелѣлъ самъ Спаситель, то есть готовностью терпеть зло. Не огнемъ, вѣдь, погашаютъ огонь, но водою... Спаситель требуетъ высшаго любомудрія,
106
повелѣвая обиженному не только молчать, но и подставить обижающему и другую щеку... И Онъ не только предписываетъ, чтобы мы переносили великодушно одни заушенія, но чтобы не смущались и всякимъ другимъ страданіемъ... Вотъ почему Онъ... здѣсь упомянулъ объ ударѣ по щекѣ, который считается особенно позорнымъ. Давая эту заповѣдь, Спаситель имѣетъ въ виду пользу и наносящаго удары, и терпящаго ихъ... Наоборотъ, мщеніе производитъ совершенно противныя слѣдствія. Оно обоимъ причиняетъ стыдъ, ожесточаетъ ихъ еще больше, воспламеняетъ гнѣвъ... Хотящему судитеся съ тобою, и ризу твою взяти, отпусти ему и срачицу. Спаситель хочетъ, чтобы мы показывали такое же незлобіе не только когда насъ бьютъ, но и когда хотятъ отнять имѣніе, потому опять предлагаетъ столь же высокое правило, предписывая не только отдать сопернику то, что онъ хочетъ взять, но и оказать большую щедрость. Что-жъ? Неужели, скажешь, мнѣ ходить нагимъ? Не были бы мы наги, если бы въ точности исполняли эти повелѣнія; напротивъ, еще были бы гораздо лучше всѣхъ одѣты. Во-первыхъ потому, что никто не нападаетъ на человѣка, имѣющаго такое расположеніе духа, а, во-вторыхъ, если бы и нашелся кто настолько жестокій и немилосердный.., то безъ сомнѣнія еще болѣе бы нашлось такихъ, которые человѣка, восшедшаго на такую степень любомудрія, покрыли бы не только одеждами, но, если бы было возможно, и самою плотію своею.
А если бы кому довелось и нагимъ ходить ради такого любомудрія, то и въ этомъ не было бы стыда... Нимало не худо такъ обнажаться, но постыдно и смѣшно такъ одѣваться, какъ мы одѣваемся нынѣ, т. е. въ драгоцѣнныя одежды... Итакъ, не будемъ почитать невозможными повелѣнія Господни. Они и полезны, и весьма удобны къ исполненію, если только мы будемъ бодрствовать. Они такъ спасительны, что не только намъ, но и обижающимъ насъ приносятъ величайшую пользу... Вотъ что значитъ та соль, каковою Спаситель желаетъ быть ученикамъ Своимъ... Вотъ что значитъ и тотъ свѣтъ: онъ свѣтитъ и самому себѣ, и другимъ“... Въ такомъ духѣ толкуетъ всѣ заповѣди нагорной бесѣды св. Іоаннъ Златоустый[71]. И неоднократно онъ обращается къ заповѣди Господа о непротивленіи
107
злому и показываетъ величіе и силу христіанской кротости, не имѣющей границъ въ своемъ обнаружении. „Чтобы изъ современной жизни — говоритъ святитель — тебѣ видѣть, что можно смягчить всякаго человѣка, враждующаго противъ насъ, то спрошу я: что свирѣпѣе льва? Однако его укрощаютъ люди: сильнѣйшій и лютѣйшій изъ звѣрей дѣлается смирнѣе всякой овцы... Итакъ, какое будемъ мы имѣть оправданіе, какое извиненіе, если, укрощая звѣрей, будемъ говорить о людяхъ, что никакъ не можемъ ихъ смягчить и расположить къ себѣ? Между тѣмъ для звѣря не естественна кротость, а для человѣка не естественна жестокость... Если же ты и послѣ этого еще упорствуешь, скажу тебѣ, что если врагъ твой болитъ неизцѣльно, тѣмъ больше у тебя труда и ухода за неизлѣчимо больнымъ... Поэтому будемъ заботиться не о томъ, чтобы намъ не потерпѣть отъ враговъ ничего худого, но о томъ только, чтобы самимъ не сдѣлать никакого зла. Тогда мы действительно не потерпимъ никакого зла, хотя бы подверглись безчисленнымъ опасностямъ... Въ самомъ дѣлѣ, что остается, на что указывая, не хочешь ты примириться со врагомъ? Или врагъ твой покусился на твою жизнь, замыслилъ убить тебя? Если злоумышленника, который простеръ злобу свою даже до этого, причислишь къ благодѣтелямъ и не перестанешь молиться за него и умолять Бога о милосердіи къ нему, — это дѣло вмѣнится тебѣ въ мученическій подвигъ“[72].
„Если кто изостритъ на тебя мечъ и руку свою обагритъ въ твоей гортани, то не сдѣлаетъ тебѣ никакого вреда, а себя самого убьетъ“[73]. „Между людьми раздраженными обыкновенно считаютъ побѣдителемъ того, кто болѣе нанесъ обидъ; но этотъ-то въ самомъ дѣлѣ и остался побѣжденнымъ жесточайшею страстью и обиженнымъ; а кто равнодушно перенесъ обиду, тотъ побѣдилъ и одержалъ верхъ... Итакъ, не всегда будемъ искать побѣды. Конечно, оскорбившій обыкновенно одерживаетъ побѣду надъ оскорбленнымъ; но это худая победа, такъ какъ она причиняетъ погибель побѣдителю... Какъ въ обыкновенномъ сраженіи паденіе считается пораженіемъ, такъ у насъ — побѣдою. Мы никогда не бываемъ побѣдителями, когда дѣлаемъ зло; напротивъ, всегда побѣждаемъ, когда терпимъ зло...
108
Не тревожься, не безпокойся: Богъ далъ тебѣ силу побѣждать не сражаясь, но чрезъ одно только терпѣніе. Не ополчайся, не выходи самъ, — и ты одержишь побѣду; не сражайся, — и ты получишь вѣнецъ, ты гораздо сильнѣе самаго могущественнаго изъ твоихъ противниковъ“[74]. И такое побѣдное значеніе начало непротивленія злу силой имѣетъ, по мысли св. Іоанна Златоустаго, не только въ личной жизни вѣрующихъ[75], но и въ жизни цѣлаго христіанскаго общества — Церкви, о чемъ наглядно проповѣдуетъ вся исторія. „Когда проповѣдь (Евангелія) распространялась.., все было полно смущенія. Когда одиннадцать, единственно они, выстроились на борьбу противъ вселенной, произошла противъ нихъ непримиримая у всѣхъ война.., если только нужно назвать это войною, а не чѣмъ-либо инымъ, болѣе тягостнымъ, чѣмъ война.
Въ самомъ дѣлѣ, на войнѣ боевыя стороны находятся въ одинаковыхъ условіяхъ; какъ то, такъ и другое войско и поражаетъ, и поражается, а тогда не такъ было, но одинъ свободно нападалъ, а другіе только подвергались нападенію, поражать же для нихъ было невозможно, равно какъ и защищаться отъ коварствующихъ, потому что такъ повелѣлъ Предводитель боевого строя: посылаю васъ яко овцы посреди волковъ, и не только повелѣлъ выходить противъ коварствующихъ, но даже доставлять имъ удовольствіе безчинствовать, потому что обращеніе правой щеки и посыланіе овецъ среди волковъ намекаютъ не на иное что, какъ на то, что имъ дано въ удѣлъ страданіе, чтобы побѣдный знакъ сдѣлался блистательнѣе. Какъ? Такъ, что, будучи въ числѣ одиннадцати, они преодолѣли вселенную, — что достигли этого страдая, а не причиняя страданія, будучи поражаемы, а не поражая, подвергаясь казнямъ, а не коварствуя.., будучи изгоняемы, а не изгоняя, будучи преслѣдуемы, а не преслѣдуя, будучи убиваемы, а не убивая, — и что, какъ овцы, назначенныя на закланіе, они измѣнили до кротости овецъ всѣхъ волковъ, бѣснующихся, дышащихъ убійствомъ, бывшихъ свирѣпѣе звѣрей. Когда слово распространялось и благочестіе посѣвалось, отовсюду разгорались костры, вражда и войны..., кто принималъ слово, обращался для всѣхъ въ общаго врага, изгонялся изъ отечества, терялъ имущество и подвергался