Страница 2 из 4
Нам необходимо постоянно, вновь и вновь возвращаться к исповеди. Таким образом, вся наша жизнь становится покаянием, и в этом смысле православное покаяние - это путь, по которому мы бредем, спотыкаемся, падаем, встаем, отряхиваемся и вновь идем в Царствие Небесное.
Об этом повествуют "Достопамятные сказания" о древних египетских подвижниках. "Брат спросил авву Сисоя: что мне делать, авва? я пал! Старец отвечал: встань. Брат говорит: я встал и опять пал! - И опять встань, отвечал старец. Брат еще спросил: доколе это будет? - Пока не будешь взят из этой жизни добрым или порочным, сказал старец" [7].
Существует еще одна, на мой взгляд, крайность, когда впервые кающийся начинает скрупулезно конспектировать книжки наподобие "В помощь кающемуся". Проблема здесь не в том, что у него нет большинства этих грехов, а в том, что он не способен все там перечисленное воспринимать как грех. Это, я думаю, своеобразная попытка после детского сада, минуя школу и университет, защитить диссертацию. Такая исповедь излишне формализованна. Это не значит, что такими книжками нельзя пользоваться. В них как раз собрано то, что Церковь относит ко греху, что она считает грехом [8]. Безусловно, почти все, что там написано, нам свойственно, но вопрос в том, отношусь ли я к этому, как к греху, стыдно ли мне за это и готов ли я этому объявить войну, находясь на данной духовной ступени. Мы, безусловно, плохо видим свои грехи и потому молимся: "Господи, даруй ми зрети моя прегрешения" (см. молитву преподобного Ефрема Сирина, читаемую Великим постом). И от покаяния к покаянию, если мы вдумчиво и искренне вглядываемся в себя, постепенно, иногда очень медленно, спадает пелена с наших духовных очей, обнажаются духовные немощи.
Было бы хорошо, если бы человек, переступивший порог храма, ощутил себя находящимся в Церкви. Водворяясь в Церкви, мы получаем в дар то, что неописуемо, не поддается словесным формулировкам,- радость церковную. Выразить ее практически невозможно. Высокий опыт познания этой радости встречается у апостола Павла: Знаю человека во Христе, который ...> был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать (ср.: 2 Кор. 12, 2-4).
Эта радость посещает нас в Церкви, но для того, чтобы туда войти, мы пользуемся и нашим разумом, он во многом помогает, особенно если учесть, что сейчас существует некий разрыв в поколениях, и в Церковь приходят люди, не воспринявшие с молоком матери православную традицию. И то, что раньше входило через сердце, сейчас пытаются вместить с помощью головы, и актуальность святоотеческого принципа сведЕния ума в сердце значительно возрастает.
Поэтому я предложил бы для чтения при подготовке к исповеди литературу, которая дает возможность понять, что происходит в Церкви, воцерковляет. Вероятно, для начала лучше всего было бы читать книги митрополита Сурожского Антония: "Духовное путешествие: Размышления перед Великим постом" [9], "Ступени: Беседы" [10], "Беседы о вере и Церкви" [11], "Пути христианской жизни" [12], "О встрече" [13], которые вводят нас в пространство Евангелия, где мы становимся по-настоящему церковными людьми. А такие работы, как "О молитве" [14], "Учитесь молиться" [15], "Может ли еще молиться современный человек?" [16], ставят нас, начинающих христиан, перед самой трудной проблемой православной жизни - молитвенным деланием. Почему именно его книги? Потому что это и доступно, и ясно, и глубоко. Работы Владыки - не беллетристика, не профанация, а серьезная литература на современном языке. Это не значит, что ничего другого нет, но я бы рекомендовал начинать именно с владыки Антония.
Не стоит забывать, что духовный путь надежнее всего проходить под руководством священника, поскольку на этом пути встречается много подводных камней и течений, уносящих нас в сторону от Православия, о чем свидетельствует масса христианских и псевдохристианских сект. Священники обычно, несмотря на свою занятость,- люди очень доступные, и они приветствуют, когда к ним обращаются с вопросами. К тому же при храмах зачастую действуют воскресные школы со взрослым и детским отделениями. Они, ликвидируя вопиющую религиозную безграмотность, дают начальный посыл для духовного становления. Ныне время благоприятное, и при многих храмах действуют к тому же катехизические курсы.
Грех - это недуг; входя в человека, он извращает его духовную природу. Не распознав греха, мы не поставим диагноза, а не поняв природу болезни, даже не сможем начать лечиться. Без покаяния мы уподобляемся неразумному больному, которому поставлен диагноз "аппендицит" и предложена операция, больной же утверждает, что у него насморк и все само пройдет. Врач и пациент должны стать сотрудниками в борьбе с болезнью. Точно так же исповедник и исповедуемый должны стать союзниками в борьбе с грехом. И очень важно, что в православной практике помощником в покаянии является священник, с которым исповедующийся стоит с глазу на глаз. У этого исповедника обычно есть некоторый опыт, он способен отреагировать на то сокровенное, с которым человек пришел на покаяние, причем реакция, как всякий непосредственный живой отклик, может быть нелицеприятной.
В Православии исповедь - всегда подвиг очной встречи, а это как раз то, что в католичестве отнимается перегородкой исповедальни [17]. Именно подвиг способствует сожиганию греха. Не надо таинство покаяния путать с партсобранием, где, хочет того человек или не хочет, его выставляют на потеху толпе, требуя прилюдного самоосуждения за то, что он "докатился до жизни такой". Подобная практика существует в различных направлениях протестантизма. Лет десять тому назад одна баптистка рассказывала мне, как она регулярно утаивала на прилюдной исповеди те проступки, за которые ее могли отлучить от общения. Перенос акцента с богообщения на выяснение отношений с людьми превращает покаяние в чистую формальность.
Скорее покаяние можно сравнить с грядкой, на которой выпалывают сорняки. Если их не полоть, то сорняки все заглушают, если же прополоть, то они все равно вылезут. Успех дела именно в регулярной работе; так и исповедь должна быть регулярной. Ибо лес боится не того, кто по многу возит, а того, кто часто ездит, как гласит русская пословица. В том-то и есть духовное трезвение: чем человек праведнее, тем лучше видит грехи свои. Недаром Христос предупреждает: когда исполните все повеленное вам, говорите: "мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать" (Лк. 17, 10). При этом принципиально я не имею ничего против прилюдного покаяния; такая практика имела и имеет место в Православии. Однако это возможно лишь в исключительных случаях и по личному желанию кающегося, когда он осознаёт, что иного пути к духовному обновлению, перерождению для него нет. Но все же православное покаяние не только таинственное действие исцеляющей Божией благодати, но и тайна кающегося и исповедующего, и раскрытие этой тайны есть тяжкий грех и профанация таинства, что недопустимо.
Человек создан по образу Божию. Часто, когда люди приходят ко мне на исповедь впервые, я задаю им вопрос, знают ли они, что они созданы по образу Божию. И часто получаю утвердительный ответ. Но на следующий вопрос о том, как по-гречески будет "образ", люди теряются. И тогда я указываю им на образа, на иконы. И уже третьим вопросом:
- Ты когда-нибудь задумывался о том, что ты являешься иконой Христовой?
Да, безусловно, это не наша заслуга, это дар, вручаемый нам на хранение Самим Богом. Но на Страшном Суде мы дадим отчет об умножении этого дара. Ведь ежедневно глядясь в зеркало, мы видим там лишь свою физиономию, забывая про тот великий замысел о нас, который должен отражаться на нашем лице. Думаю, это показывает, сколь глубоко мы запрятали этот Божий дар. И на простой вопрос: "Где та драгоценность, которую Я тебе, человече, вручил на хранение?", мы вряд ли сможем дать вразумительный ответ, если не приучили себя к покаянию как к систематической реставрации, к регулярному поиску того подлинного лика, того источника, который делает нас едиными с Творцом. Где-то в глубине своего сознания мы интуитивно чувствуем эту свою подлинность (ведь образ Божий в человеке неуничтожим). Но мы умудряемся эту интуицию повернуть к отвержению покаяния: "Что я, хуже других, что ли?", тогда как началом покаяния является трезвое понимание того, что я, по крайней мере, не лучше других и что не может быть количественного сравнения моих достоинств и недостатков с достоинствами и недостатками другого.