Страница 13 из 49
«Заметь, — говорит Экхарт[116], — что эти воды (находящиеся над твердью) наиболее совершенным и наиболее подобающим образом благословляют Слово Божие, ибо в Нем они не престают благословлять и славословить в молчании, без внешнего слова и превыше времени, Слово, Которое пребывает в Уме Отца, в безмолвии, Слово без слова или, вернее, превыше всего, что есть слово». Потенциальное бытие всех вещей в божественном Слове обладает благородством в силу того факта, что Само Слово существует в Уме Отчем, где пребывает «в безмолвии», не исходя вовне как действенная Причина тварных бытий. Это безмолвное Слово, «Слово без слова», превысшее всякого высказывания, содержащее в себе все творческие слова, все fiat [да будет], вечные принципы или идеи тварей, также пребывает таким образом, если не потенциально, то по крайней мере внутренне, в безмолвии Отчего Ума. Хотя Оно исходит от Отца, Слово тем не менее остается в Божественном Уме как «основание», согласно которому Отец Его рождает. Мейстер Экхарт напоминает в этой связи, что греческое слово logoj означает по–латыни не только verbum [слово], но также и ratio [разум][117]. Пример archa in mente artificis [арки в уме строителя] может быть, таким образом, применен также в известном смысле к Слову Божию, хотя esse secundum [вторичное, обусловленное бытие], которое получают твари, остается Ему чуждым до Воплощения.
Действительно, Сын, или Слово, остается Единым со Отцем, или Началом, Которому Он по сущности тождествен: Он apud Deum [у Бога], а не sub Deo [под Богом]. Напротив, твари, «аналогические бытия», будучи раз созданы, наделены внешним бытием и уже не соприродны Началу: они ниже Его, они «нисходят» от Того, Кто их творит, чтобы быть sub principio, non apud ipsum [под началом, не у Него][118]. Несмотря на это различение между рождением, которое не переходит в небытие (non transit in non esse)[119], и творением, которое есть сошествие primum esse [первого бытия], — исхождение Слова и исхождение твари от Единого Начала, где оба существуют как «основание» их изведения, оказываются настолько сближенными в доктрине Мейстера Экхарта, что ему предъявлялось обвинение в учении о вечности творения [120].
Внутренний аспект Олова — sine verbo [без слова] или super omne verbum [превыше всякого слова] — заставляет вспомнить о logoj ev8ia0eTOj [слово внутреннее] стоиков, Филона и некоторых христианских богословов первых веков. Ссылаясь на св. Августина[121], Экхарт проводит терминологическое различие между греческим Aogoq и латинским Verbum: первый термин, который означает прежде всего «разум», отмечает всего лишь отношение Второго Лица Троицы к Отцу, тогда как второй обозначает в то же время отношение Сына к тварям, ко всему, что Слово творит «действенной силой»[122]. Означает ли это различие, что Слово, «изреченное» Отцом, имеет в Себе Самом модус бытия, отличный от того, какой Он имел в Божественном Уме как «разум» (=Логос)? Если бы это было так, Слово имело бы, как и твари, потенциальное бытие в Начале и нечто аналогичное esse formale в Себе Самом, поскольку Он есть Лицо сформированное, произведенное Отцом, или происходящее от Начала. Можно поддаться искушению истолковать в этом смысле заявление Экхарта: «Сын имеет неодинаковые свойства во Отце и в мире. Во Отце Он — как нетварный Разум, вот почему Сын знает Отца; в мире Он — как esse, вот почему мир был сотворен Им, но Его не познал»[123].
Если Aogoj ррофоргкб^ [Слово произносимое] Мейстера Экхарта находится по отношению к создаваемому Им миру non sub proprietate verbi sive rationis et intellectus cognoscentis, sed sub proprietate esse [не по свойству слова, или разума, и познающего ума, но по свойству бытия], возникает вопрос, каково же это бытие Сына в мире, которое отличает Его от того, что Он есть в Божественном Уме? Список комментированных цитат из Евангелия от Иоанна вносит большую определенность в этот вопрос; мы находим здесь: filius est in patre ut verbum et ratio, et propter hoc filius noscit patrem [Сын во Отце как Слово и Разум и поэтому Сын знает Отца] — Мф. 11, 27; in mundo autem non est proprie ut ratio, sed ut esse et factum esse, et propter hoc 'mundus eum non cognoscit' [В мире же не есть собственно как разум, но как бытие и творение, и посему мир Его не познал] (Ин. 1, 10)[124]. Могло ли Слово быть в Боге потенциально, как твари, и, произведенное Отцом, могло ли Оно также получить формальное бытие? Так что же — Оно Бог во Отце и тварь в мире?
Трудность, которую представляют процитированные здесь тексты, находит свое разъяснение в Liber parabolarum Genesis [Книге притчей Бытия], где Мейстер Экхарт возвращается к первому «авторитету» Библии, чтобы еще раз сказать о двояком Божественном «изведении»: Prima productio sive emanatio Filii et Spiritus sancti a Patre aeternaliter; item, productio sive creatio generalis totius universi ab uno Deo temporaliter [Первое изведение, или эманация, Сына и Духа Святого от Отца в вечности; затем — изведение, или творение общее всей вселенной Единым Богом, — во времени][125]. Свойства этого второго «изведения» видны во всяком действии естественных производителей, которые создают что‑либо вне себя самих: это производство исходит от «известного небытия» и достигает «известного бытия» (ex non ente aliquo et ad ens aliquod [из некоего небытия и к некоему сущему]): так, лошадь создается из «нелошади», «белое» из того, что не является белым. Производящий принцип определяется здесь как причина определенного бытия, тогда как то, что произведено, имеет смысл и наименование «сделанного», или «действия». Само определение причины указывает у Аристотеля на эту инаковость результата: causa est ab quam sive ex qua sequitur aliud [причина есть то, от чего или из чего следует нечто иное][126].
Черты, характеризующие действенность естественных агентов, мы встречаем вновь в действиях Божественной Причины: произведенные вне производящего Начала, они предстают как «тварные», или «тварь». Иначе обстоит дело в отношении «первого изведения», in divinis (в Божественной Природе), которое получает отрицательный аспект по отношению ко второму: 1) оно не является внешним для производящего; 2) его исходная точка не есть небытие, или ничто; 3) его конечный предел не есть бытие. Отсюда следует, что изводящее Начало в божественной эманации не есть ни Творец, ни Причина; то, что Он изводит, не есть «сделанное», или «сотворенное», или «результат»: это «порождение», имманентное своему началу, где «изведенное» не есть aliud [иное] по отношению к изводящему, но остается едино с ним[127]. Мы можем уже понять, что означает для Мейстера Экхарта творение sub ratione esse [в значении бытия]: это — переходное действие, которое производит бытие исходя из небытия. Esse не имеет здесь другого значения, кроме значения тварного бытия, произведенного ex nihilo [из ничего] как «такое- то конкретное бытие» (ens hoc et hoc), бытие тварное, в отличие от esse simpliciter [просто бытия], общего для Божественных Лиц, сообщение которого не есть переход от небытия к бытию [128].
Если «смысл» действенного присутствия Бога в Его творениях есть esse, то это экстериоризированное бытие есть «первая тварная реальность»: creavit enim Deus, ut essent omnia [ибо Он создал все для бытия] (Прем. 1, 14) [129]. Вещи, произведенные вовне, извлеченные из небытия, получают известное бытие, являются несовершенным productum [продуктом, произведением], в котором producens [Производящий] не явил Себя полностью, таким, каков Он есть. Но все, что произведено кем бы то ни было, есть его «слово», его «высказывание», в котором он себя возвещает, себя являет: производить — это значит говорить, выражать себя в слове [130]. Поскольку существуют два различных «изведения», можно говорить о двух «словах» — внутреннем и внешнем. Действительно, акт творящего, «речение», которым он себя являет, всегда является двояким: 1) выражение, которое относится к essentialia interiora producentis [внутренней сущности производящего], есть акт, неотделимый от его природы, акт, без которого производящее начало не могло бы быть тем, что оно есть; 2) напротив, внешний акт произведен, или изречен, вне сущности производящего, откуда следует, что unde sine ipso potest natura esse producentis et dicentis [без него может существовать природа производящего и говорящего][131].