Страница 3 из 4
Однако существует один особый случай, в котором, даже если наставления, предписания и решения компетентных церковных органов не согласуются с самим церковным Преданием, мы все-таки обязаны им следовать или, по крайней мере, смириться с ними и не осуждать их. Это тот случай, когда компетентный церковный орган отклоняется от канонического Предания Церкви в недогматических вопросах ради спасения одного из членов Церкви, какой-либо ее части или же человеческого сообщества. В этом случае происходит предоставление и применение церковной икономии, проявление снисхождения и уступчивости. Церковь не требует полного соблюдения акривии в том случае, когда какая-то ее часть или даже один ее член слаб в вере и дисциплине, болен душевно или телесно, или же приносит горькое раскаяние за совершенный грех. Церковь не требует точности (акривии) в соблюдении заповедей и канонов, но проявляет человеколюбие и снисходительность, чтобы предупредить большее зло и вернуть на правый путь "овча погибшее".
Далее, следует сделать небольшое добавление по поводу случайно возникающих вопросов, на которые Церковь не дала официального ответа, а у духовных и церковных руководителей нет единого взгляда. Что делать в таком случае? - На это можно ответить следующее: во-первых, нет необходимости вступать в споры и распри. Достаточно того, что мы будем обсуждать эти вопросы и молитвой и смиренномудрием подготовим почву для того, чтобы Бог озарил кого-либо из членов Церкви и затем сама Церковь смогла вынести по ним авторитетное решение.
В этом случае становится понятным, сколь велика значимость всей остальной церковной письменности, мнений Отцов, комментариев богословов, жизненных опытов аскетов и прочих христиан. Ведь в этих текстах могут скрываться ответы на тот или иной вопрос, и обращаясь к этим текстам, Церковь может разрешить самые различные проблемы.
Но до тех пор пока не будет найдено решение, проявим терпение. Будем усердны в поисках ответа, но не будем поддаваться смятению: "Терпением вашим спасайте души ваши", - говорит Господь (Лк. 21, 19). Не будем разбрасываться на разные частные мнения церковных лиц, часто противоречащие друг другу. Нет необходимости как впадать в малодушие, так и метаться из стороны в сторону, потому что, как известно, где нет закона, нет и беззакония, нет преступления и греха. Вспомним слова ап. Павла: "Но грех не вменяется, когда нет закона" (Рим. 5, 13) и "Я не иначе узнал грех, как посредством закона... ибо без закона грех мертв" (Рим. 7, 7-8). В вопросах, не ограниченных каким-либо законом, мы вольны поступать в согласии с нашей совестью (ср. Рим. 2, 14-15) и советами еще двух-трех сознательных христиан. Ср. место из Мф. 18, 20: "Ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них". Ср. также 1 Кор. 6, 2: "Разве вы не знаете, что святые будут судить мир?"
5. НЕКОТОРЫЕ НЕОБХОДИМЫЕ РАЗЪЯСНЕНИЯ И ИТОГОВЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
Здесь следует добавить к вышесказанному, что наличие церковного закона, священного канона или заповеди Священного Писания вовсе не упраздняет свободу. Напротив, заповеди Священного Писания, церковные каноны, как уже было сказано, суть непогрешимые божественные свидетельства. Следовательно, они составляют часть истины, являются истиной. А являясь истиной, они, конечно, содействуют свободе человека. В этом нас уверяет и Господь, когда говорит: "Познаете истину, и истина сделает вас свободными" (Ин. 8, 32). Ср. также выражение ап. Иакова: "Закон совершенный, закон свободы" (Иак. 1, 25).
В самом деле, достоверные церковные заповеди, применяемые в Церкви с помощью Божией отдаляют нас от заблуждения и ведут нас к истине, к совершенству, к святости, к обожению. Необходимо подчеркнуть, что насколько человек совершенствуется и приобщается святости, насколько преуспевает в обуздывании плоти и человеческих страстей, настолько возвышается над материальной природой и ее законами. Чем более одухотворяется, более духовным становится человек, тем быстрее он становится господином материальной природы и, следовательно, приобретает тем большую свободу. Поэтому ап. Павел говорит: "Господь есть Дух; а где Дух Господень, там свобода" (2 Кор. 3, 17).
Но прежде чем закрыть данную тему, исходя из вышесказанного, пожалуй, следует сделать некоторые необходимые уточнения, и сразу сформулировать соответствующие предложения. Часто мы говорим: этот консерватор, тот традиционалист, третий излишне прогрессивен, четвертый свободолюбив, пятый новатор и т.п. Возникает вопрос: верно ли мы употребляем эти термины или же допускаем некоторую путаницу в их применении? Например, называют консерватором хранителя Предания. Но, может быть, лучше его характеризует наименование традиционалист?6
Так же часто традиционалистом называют того, кто хочет соблюсти и сохранить все предания, обращающиеся в Церкви, как достоверное церковное Предание, так и разные прочие предания, не получившие официального признания. Правильно ли говорить, что он - традиционалист, или, может быть, лучше назвать его просто7 консерватором?8
С другой стороны, мы считаем свободолюбивым того, кто не стремится хранить Предание, причем достоверное Предание, или того, кто хочет соблюдать лишь некоторые предания и отвергает другие. Здесь уместно спросить себя: не правильнее ли считать свободолюбивым традиционалиста, который остается верным подлинной церковной традиции, т.е. истине, которая и дарует истинную свободу? Во всяком случае, мы придерживаемся такого мнения, что те, кто отвергает достоверное Предание, те, кто уклоняется от правильного пути, от истины и следует человеческим преданиям и заветам, не ведущим к приобретению действительной истины и не способствующим достижению истинной свободы, не в праве называться свободолюбивыми.
Кроме того мы считаем, что традиционалисты могут быть названы и новаторами. В той мере, в какой они на основании Предания дерзают различать вещи верные и неверные и отвергать ошибочные человеческие мнения, обращающиеся в Церкви, которые искажают и оскверняют истину, они справедливо могут претендовать на звание новаторов. Ведь через упразднение этих человеческих преданий и достигается проявление "заново" изначальной красоты, неискаженной истины. По этой же причине традиционалисты могут быть названы и прогрессистами, поскольку кроме отвержения человеческих привнесений они на основании все того же Предания могут заимствовать из новейших научных изысканий все то, что содействует лучшему и полнейшему толкованию и пониманию этой истины.
Напротив, нельзя именовать прогрессистами тех, кто наряду с человеческими преданиями отвергает и церковное Предание, тех, кто ищет верный путь без проводника и объективных критериев, без непогрешимых начал. Весьма сомнительно, чтобы эти люди продвигались вперед, а следовательно, что их следует называть прогрессистами.
Таким вот способом каждый может обдумать, оценить и определить, в каком случае он будет употреблять одно из вышеуказанных или подобных им понятий. И еще: в той мере, в какой мы как православные соглашаемся и принимаем приведенные выше положения, мы можем применить их и в наших отношениях с неправославным миром. Например, эти положения могут явиться основой для рассмотрения учения различных церковных и нецерковных исповеданий и жизни различных христианских и нехристианских общин.
И прежде всего мы имеем дело с Римо-Католической Церковью. У католиков, как известно, в качестве догмата введено учение об исхождении Святого Духа "и от Сына" (Filioque). Однако этот догмат противоречит ясным словам Священного Писания: "Дух истины, Который от Отца исходит" (Ин. 15, 26), а также решениям Вселенских Соборов. Следовательно, должно быть понятно, что Православная Церковь не может принять это догматическое учение.
Римо-католики также признают, по крайней мере, теоретически, непогрешимость епископа Римского - Папы, иными словами, непогрешимость одного человека. Но логически невозможно (как мы показали в начале настоящей работы) принять непогрешимость одного какого-либо человека, тем более что ни одно из решений Вселенских Соборов не подтверждает этого догмата. Поэтому ни один православный, правомыслящий христианин не станет одобрять того учения, что не находит подтверждения в достоверном церковном Предании.