Страница 41 из 68
Возможность желанного обновления с человеческой стороны достигается покаянием, с благодатной – рождением и верою, и Духом (см.: Мф. 3, 11; Мк. 1, 8; Лк. 3, 16). Покаяться – значит отказаться от своевольной жизни и признать Божию волю. Покайтесь (Мф. 3, 2) – перемените мысли, основную точку зрения, сделайте собственной Божию волю и переоцените свои жизненные воззрения. За коренной переоценкой следуют преданность Христу Спасителю, угрызение совести и раскаяние в случаях частного уклонения от воли Божией, восстание и становление в ряды собратьев.В речи о пастырском воздействии на грешника решению подлежит вопрос о пастырском осуждении. Конечно, христианский пастырь подчинен закону: Не осудите, да не судимы будете (ср.: Мф. 7, 1), или: "Не обвиняйте, и вас не обвинят". Но не о суде гражданском здесь идет речь – профессор А.А. Некрасов замечает: "В судебных процессах народ и ученики Господа мог-ли еще принимать участие, но в окончательных приговорах – никакого; следовательно… κρίνω… и καταδικάζω употреблены не в юридическом смысле" [1], а в смысле суда совести, суда нравственного. На основаниях чисто научного свойства мы должны заключить, что Спаситель положительно запретил всякому истинному христианину обвинять кого бы то ни было в смысле нравственного осуждения. В то же время мы знаем, что пастырю дано право нравственного суда над пасомыми.
По Воскресении Господь сказал Своим ученикам: Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся (Ин. 20, 23). Христиане имеют еще заповедь о готовности прощать ошибки своего брата (см.: Мф. 18, 21–22), вместе с заповедью обличать согрешающих, сказывать о непослушных Церкви (см.: Мф. 18, 15–17).Под Церковью, по святоотеческому разумению, следует понимать пастырей. Им дано право свидетельствовать о согрешающих, вразумлять их. Осуждает таковых не пастырство, а сами согрешающие судят себя нежеланием иметь нравственное просветление в сутолоке жизни. Всякий другой грех, кроме хулы на Святаго Духа, простится человеку (см.: Мф. 12, 31), и, быть может, особенное вразумление Божие обратит согрешающего. Святитель Афанасий Александрийский говорит: "Аще видим очима нашима согрешающия, не судим. Десять бо стоп отступль кто от лица нашего, и не вемы, что сотворил Богу, или Бог будет с ним. Июда бо предатель, свитающу четвертку, со Христом и со ученики бе. Разбойник же в зло деех, и с мужеубийцами. Пришедшу же пятку, Июда отиде во тму кромешную, а разбойник со Христом в рай вселися. Да того ради не подобает осужати человека согрешающаго, дондеже Господь судит ему.
Суд бо дал есть Отец весь Сынови " [2].Основной принцип пастырского вразумле-ния можно выразить в таких словах: пастырь не должен освобождать себя от заботы внутреннего наблюдения и руководствования самым меньшим членом паствы. У каждого из малых сих есть душа по образу Божию, есть Ангел Хранитель, и каждого Христос приходил спасать Своею Кровию. Эта вера заставляет пастыря видеть в каждом человеке истинную овцу стада Христова, только заблудшую в горах и могущую упасть на дно пропасти. Раздуть искру Божию в душе человека грешного и вызвать ее к горению или к жизни, отделить в душе грешной, как в капле грязи, природное от наносного – прямая пастырская задача. Она достигается не простым знакомством с пасомыми, а разумным пониманием их, что констатирует существование стада как стада, а не только как аудитории.Характер воздействия одной воли на другую можно видеть из повествования Евангелиста Матфея о призвании к апостольству Матфея, мытаря (см.: Мф. 9, 9–13). Фарисеи считали Матфея непригодным для Царства Мессии, отверженным. С Христовым Пришествием для него пришла совершенно новая эра. Господь пришел призвать грешников к покаянию и Матфею, сидевшему у сбора пошлин, сказал: Следуй за Мною (Мф. 9, 9). Объясняя свой поступок фарисеям, Спаситель очертил характер Своего воздей-ствия словами: Милости хочу, а не жертвы (Мф. 9, 13). В самой жизни Он являлся Помощником и Другом грешников.
Характер милости в Его воздействии объясняется тем обстоятельством, что, по Его словам, не здоровые имеют нужду во враче, но больные (Мф. 9, 12). Больным нужен особо нежный уход, и болеющим грехом одинаково нужно внимательное, милостивое и крайне любвеобильное попечение о себе. Результат такого пастырского воздействия коротко описан Евангелистом так: И он встал и последовал за Ним (Мф. 9, 9). Раскрытие апостольской души в момент призвания произошло следующим образом.Отверженный и заклейменный фарисеями, Матфей от сновавшей около него толпы слышит о явлении сильного словом и делом (см.: Лк. 24, 19) Пророка-Обличителя. Для мытаря в Нем было особенно замечательно то, что Он призывал к Себе всех забытых и отверженных. Он называл Себя даже Другом грешников. Все это слышал мытарь, и в его душе зародилась искра горячей симпатии к неведомому Человеку. И видел он, как длинная вереница страдальцев, приносимых к Пророку, исцелялась Им независимо от состояния души. И потянулась исстрадавшаяся душа мытаря к Иисусовой любви, как чахлое растение тянется к светлым лучам весеннего солнца. Матфей не осмелился, не мог надеяться на личное знакомство с Ним и избрание в число учеников. Но когда последнее случилось, и Господь остановил на Матфее исполненный любви взгляд, проникавший в тайники человеческих душ и делавший Спасителя истинным Ловцом людей (ср.: Мф.
4, 19), то в такое время не было нужды размышлять.Когда Господь сказал: Следуй за Мною, прошлое, казалось, все исчезло при виде настоящего солнечного блеска. Матфей не сказал ни слова, потому что изумление при виде неожиданной любви и благости сделало его безгласным. И он встал и последовал за Спасителем. Отсюда ясно вырисовывается отличительная черта пастырского душепопечения. Христос ни разу в Своей жизни не осудил личности согрешившего, а осуждал только его греховную настроенность, признавая в каждом возможность возрождения. Повеление грешнице: Впредь не греши – прощало ей все прежнее и открывало путь к новой жизни. И пастырь, безусловно, должен воздерживаться от осуждения. Основа душевного состояния каждого, цепь сокровенных мотивов в тайниках всякой души неведомы ему. Нередко Всевидящее Око оправдывает падшее состояние или смягчает приговор о нем из-за недостатка воспитания, образования и из-за жизненных коллизий вне власти согрешившего. Оно видит в недрах грешных душ залог покаяния и чистоты. Желающие осуждать никогда не найдут души ближнего. Для себялюбивых очей не в меру строгого судьи осуждаемая душа навсегда останется непроницаемыми потемками. Не любящий ближнего и не поймет его, потому что только в великом акте самоотверженной любви человек сливается с человеком и один читает душу другого. И Господь, сказав взятой в прелюбодеянии грешнице: Иди и впредь не греши (Ин.
8, 11), осудил грех, но не лицо. Поэтому на всяком месте духовное руководство бывает хорошим, когда пастырь господствует и преобладает больше над пороками, чем над пасомыми – братьями по природе. Сказав, далее, расслабленному: Прощаются тебе грехи твои (Мф. 9, 2), Спаситель не обвинил его безвозвратно, но указал на его грех и признал за ним возможность исправления.Все эти факты доказывают, что осуждение человека только за то, что мы знаем про него, по меньшей мере несправедливо и не исчерпывает полноты его существа. Сверх этого в нем есть что-то, не знаемое нами; и оно – главное. Господь в фарисеях подчеркивал, что они самообманываются и многие великие грешники способны к исправлению. Благодаря проникновению в самые душевные изгибы, только Господу Спасителю возможно не угашать курящегося льна (ср.: Мф. 12, 20) и ценить в людях вроде Никодима зачатки добра. Конец ночной беседы Никодима со Спасителем (см.: Ин. 3, 1–21) виден в подаче Никодимом голоса в защиту Господа на суде в синедрионе (см.: Ин. 7, 50–51) и в погребении снятого со Креста бездыханного тела Христова (см.: Ин. 19, 39). В силу тайны Своего пастырства Господь не гнушался содружеством грешников и даже целующему Его в момент предательства Иуде как близкому и дорогому человеку сказал возбуждающие к покаянию слова: Друг, для чего ты пришел?.. Целованием ли предаешь Сына Человеческого? (Мф. 26, 50; Лк. 22, 48).