Письма

Да поможет тебе Господь. Да вразумит, да подкрепит. Сегодня служил литургию и молился о тебе особенно, дабы помог Господь и тебе, и мне в данном деле. Да хранит тебя Господь.

Грешный Иеромонах Никон. Козельск. 21 июля/3 августа 1924 г.

ПИСЬМО №5(121)

К Лидии Межековой

Боголюбивая девица Лидия!

Мир тебе и Божие благословение. На первый вопрос я тебе уже ответил, хотя очень спешно, ибо не хотелось мне упустить почтовый поезд. Сердечно тебе, чадо мое, сочувствую. Да поможет тебе Господь.

Второй вопрос тоже весьма важен. То, что ты пишешь про обстановку жизни в Калуге и Козельске, мне вполне понятно. Ты уже как-то начала мне об этом говорить, только я не помню, к какому заключению мы пришли. Я тебе откровенно скажу, что меня тяготило такое тесное житие, главным образом присутствием людей, неимением своего уголка; конечно, отягощает и чужая неопрятность. Другие обстоятельства, убранство комнат, простор их и тому подобное, не так должны привлекать к себе внимания. Я уверен, что если бы ты была в убогой хате, но имела бы возможность уединиться, имела бы свою комнатку, то вполне бы удовлетворилась бы такой обстановкой. А роскошь, хотя и относительную, и другие потребности можно ведь плодить без конца. Этого лучше избегать, не прилепляться к этому сердцем своим, дабы оно было свободно, дабы ничто не мешало ему принадлежать Господу, ничто не отвлекало от Господа. Мне подумалось, что можно найти выход из этого положения переменой места в Козельске, но это будет дороже стоить. Если ты помнишь, я тебе говорил с самого начала, что я не решаю сразу этого дела, что благословляю попробовать пожить и испытать, а там видно будет. Это я и сейчас скажу: не разрывай окончательно условий своего жития с родными в Калуге, и опять возвращайся в Козельск. Поживешь до осени, а там видно будет. Лично можно к этому и еще добавить разных подробностей.

Да вразумит и да подкрепит тебя Господь. Гряди к Свету, чадо мое, минуй и ни во что не вменяй все препятствия и искушения от мира, плоти и диавола приходящия. Господь тебе да будет Помощник. Господь всегда помогает всем искренно к Нему притекающим: и невозможное у человеков возможно бывает у Бога.

За исполнение поручения относительно архива приношу благодарность. Спаси Господи! Если не могут дать вознаграждения, не надо; обойдемся и так.

В делах со школой да поможет тебе Господь.

Вопрос о раздражительности в связи с поездкой в Козельск, кажется, отпал, но все же скажу несколько слов. Пример о. архимандрита Моисея (не Ксенофонта) сюда мало подходит. Там был гнев, думаю, большею частью справедливый на различные немощи людей, ибо это был гнев начальника, настоятеля на подчиненных, на их поступки, и не могло быть зависти, тогда как в настоящем случае это зависть, и я тебе скажу: несправедливая. Отлагая в сторону пример о. архимандрита Моисея, я мог бы согласиться на выжидание в Калуге нескольких дней, как на временную меру, в существе своем мною неодобряемую, ибо здесь зависти не место. Да поможет тебе Господь. Молись ежедневно и утром и вечером о тех, к кому имеешь неправильные чувства, дабы вместо нерасположения вселилась в тебя по отношению к ним чистая любовь о Господе, ибо ближнего своего нужно любить о Господе, и для Господа. А страсти в нашем падшем естестве живучи, с ними надо бороться, т.е. прилагать усилие не поддаваться им; победа же над ними совершается силою Божиею, наши немощные силы к этому не достаточны. В этом надо смиренно сознаться, и смирением привлекать к себе милость и помощь Божию. А кто это еще не вполне сознает, не вполне смирился, тому нередко попускается терпеть насилие страстей, дабы смирился. Поэтому усердно прошу тебя: смиряйся и перед людьми и во глубине своего сердца, дабы смирение было вполне искреннее, нелицемерное.

Усердно желаю тебе всех милостей Божиих. Сестрице твоей В[алентине] – Божие благословение. Если имя мое поносится некоторыми, и меня кое в чем обвиняют - хорошо. Помни, что в Евангелии сказано: «горе, егда добре рекут вси человецы» (Лк. 6, 26). Если это похваление всеми названо в Евангелии горем, то оно, действительно и есть горе. Да спасет тебя Господь имиже весть судьбами. Да хранит тебя Господь от всякого зла.

Грешный Иеромонах Никон. Козельск. 23 июля/5 августа 1924 г.

ПИСЬМО №6(122)

К Лидии Межековой

Боголюбивая девица Лидия!

Божие благословение да пребывает над тобою во веки.

Получил два письма твоих и имею намерение, с Божией помощию, подробно ответить тебе, но так как подательница твоего письма спешит, тоя не смогу этого сделать в этот раз, и напишу уже почтой. Сейчас же лишь скажу, что ни писать, ни ехать по полученному письму пока не следует, хотя там и поминается, что просьба приехать предъявляется «ради Христа». Этим смущаться не надо; в подтверждение сих слов моих многое можно сказать, но сейчас лишь укажу на простой рассказ из Житий Святых преподобных отцев: один брат увидел идущего пустынника и побежал за ним, желая побеседовать с ним ради пользы душевной. Пустынник, увидя это, побежал от него, желая скрыться. Тот начал кричать, что бежит за ним ради Бога; убегавший же продолжал бежать, крикнув в ответ, что убегает от него тоже ради Бога. В этом рассказе действительно бежали ради Бога.

Об остальном в следующий раз. Да хранит тебя Господь от всех бед и зол. Молюсь о тебе по мере сил моих. Обо мне не беспокойся, ибо все совершается и может совершиться лишь по воле Божией. Мир тебе.

Грешный Иеромонах Никон. Козельск. 15/28 сентября 1924 г.

ПИСЬМО №7(123)

К Лидии Межековой

Боголюбивая девица Лидия!

Божие благословение да пребывает над тобою во веки. Получив от тебя твое последнее письмо, спешу на него ответить.

Писать письма не следует. Лучше всего пойди к тому священнику, который тебя просил, или к отцу Николаю В., и скажи, что просьба духовенства для тебя неудобоисполнима, ибо облачения даны были тебе для хранения; а для того, чтобы вещь была сохранна, необходимо ее хранить более или менее, но втайне, что тобою доселе и наблюдалось. Но если отец А[нтоний] выдал тайну, то ты не виновата; ходатайствовать о пожертвовании облачения лично тебе неудобно, ибо ты – хранительница, а потому посоветуй им сделать так: пусть хотя бы отец Николай напишет письмо с просьбой о пожертвовании и укажет в письме, что об облачениях стало известно через отца Антония, а к тебе, когда обратились, ты без благословения владельца не согласилась дать, и даже вообще тебе неудобно, что открылось местонахождение облачений. Но все же ты изъявила готовность выдать облачение, если на то последует благословение владельца. Этим ты сделаешь все, что от тебя зависит, и совесть не должна тебя беспокоить. Будь покойна. Кроме того, знай и то, что для вечной участи умирающего внешность погребения мало имеет значения. Каждый будет судим по делам своим, «яже с телом содела, или блага, или зла» (2 Кор. 5, 10), т.е. что человек сделал, находясь в теле на земле, за то и будет судим, а остальное все неважно кроме того, что предлагает св. Церковь, т.е. молитва за усопших и добрые дела в память их. А злые дела не принесут пользы.

Теперь, деточка, буду отвечать по порядку на прежние письма. В переживаниях твоих сердечно тебе сочувствую. Да поможет тебе Господь и утешит имиже весть судьбами. Молюсь о тебе всегда, особенно когда получаю от тебя письма, ибо чувствую, что без помощи Божией ничего не сделаешь, что я сам, как человек слаб, я немощен, и не в состоянии дать той помощи, какая требуется. А молитва чудеса творила и творит, особенно тогда, когда молитвою испрашивается благое, спасительное дело; меня же в данном деле двигает лишь желание спасения твоего и моего, спасения вечного, не временного, скоропреходящего. Участь всех хотящих спастися – страдать. Поэтому, аще страдаем – да радуемся, ибо содеваем спасение.

Письмо твое, присланное с ручной оказией, я получил. Не беспокойся, податель письма мною признается благонадежным. Лично я мог бы много сказать, но в письме скажу, что он мой духовный сын, и зла мне не мыслит, и не допускаю, чтобы он на меня наговорил чего-либо. Лицо, которое меня осуждало (и теперь осуждает), и с которым был официальный разговор обо мне, живет в Козельске. Так можно сказать по предположению, но очень верному: ибо мне однажды в присутствии о. Архимандрита о. Благочинный сказал, что я уже назначен был к переводу из О.П. в Мещевск или в Добрый – не помню, но что он защищал меня и достиг своей цели: я остался. Одновременно со мной назначены были к переводу еще 2 лица из О.П., но в другие монастыри (всех порознь). Все мы трое находились в первом положении у лица, жившего тогда в О.П., а теперь в Козельске, и о том, что от этого лица была принесена на меня жалоба, мне сказал принимавший жалобу, и даже по содержанию ея сделал мне лично кое-какие приказания, не выслушивая моих объяснений. Для меня это не новость. Но все прошлое и все настоящее, и угрозы на будущее не должны меня заставить изменить моих решений, ибо они основаны на слове Божием, на заповедях Евангельских и церковных. Я – монах, а монах есть исполнитель всех заповедей Божиих. Ни прещения, ни угрозы, ни даже смерть не должны заставить монаха презреть заповедь Божию.