Письма

«... Я стал выходить из часовни, как смотрю – идет навстречу мне старец, в власянице, подпоясанный кожаным поясом, в послушнической шапочке (это святогорский затворник, он жив еще доселе и посещает, когда не бывает народа, часовню на мелевой скале). Подойдя ко мне, он спросил у меня: кто я таков и зачем пришел сюда. Я ответил: молиться Богу пришел, но молитва моя безуспешная. Молюсь, молюсь, а желаемого не получаю. «А ты чего желаешь?» – спрашивает меня. «Одного желал бы я – спокойствия своей душе. Я, – говорю, – в молодости грешил, а теперь скорблю и мучаюсь мыслию, что я великий грешник, каких нет на свете». – «Да ты каялся в своих грехах перед духовником?» – «Каялся, но я покаяние не облегчило моей души». – «А веришь ты в милосердие Божие?» – «Верю». – «А в своем спасении не отчаиваешься?» – «Нет, я надеюсь,что Господь простит меня, грешника, изгладит мои грехи, если я заглажу их доброю жизнью». – «Ну, значит, покой твоей души нарушает иная скорбь, не та, что спасение соделовает (2 Кор. 7, 10). Ты скорбишь не о том, что своими грехами оскорбил Бога, осквернил свою душу и тело и потерял вечное блаженство, а скорбишь о том только, что ты грешнее всех на свете. Но думал ли ты, от чего происходит твоя скорбь? Прости меня, если я открою причину, источник твоей скорби; не укоры совести тебя сокрушили и не дают тебе покоя, – хотя и началось с них, – а гордость твоя сокрушила тебя.

Ты – грешник. Ты сам сознаешь это и мучаешься, – почему? Потому, что твое самолюбие оскорблено, что ты так низко пал; тебе хотелось бы быть лучше других; ты радовался бы, если бы другие были хуже, грешнее тебя. «Слава Богу, – сказал бы ты, – что я не таков, как прочие люди – прелюбодеи». У нас так и бывает: согрешил человек и не кается пред Богом, а утешает себя: «Не я первый, есть еще хуже меня», – и покоен себе. А вот ты сколько натворил мерзостей, что не можешь сказать себе...»...».

Приложение 4-е: Листок из Добротолюбия: Об изменениях, бывающих в душе каждого человека[70]:

Некоторые из ревнителей благочестия желали бы всегда пользоваться миром душевным. А так как этого с ними не бывает, и по временам ощущается в душе их мир и спокойствие, по временам же восстают бури разных непотребных помыслов, конечно, без их на то согласия, – то они приходят от сего в сильное смущение и даже безнадежие своего спасения. Но смущаться при таких случаях отнюдь не следует, ибо смущение показывает непонимание ими жизни духовной. Для уяснения этого предмета приводятся здесь слова препп. Отцов Каллиста Патриарха Константинопольского и его сподвижника Игнатия к некоему богомольцу. Они говорят так:

«Желаем мы, чтоб ты ведал и то, что и совершенства достигшие, чрез очищение себя и просвещение, сколько это возможно (ибо в нынешнем несовершенном веке нет совершенного совершенства, но паче недовершенное совершенство), – и такие не всегда сохраняют неизменность, и по причине естественной немощи, и по причине прокрадывающегося иной раз возношения; но и изменения и окрадения претерпевают иногда во испытание, и опять заступлений наибольших сподобляются. Ибо непреложность и неизменность есть достояние будущего века, а в настоящем же веке бывает то время чистоты, мира и утешения Божественного, то примешение нечистого волнения и печали, и это соответственно жизни и преуспеянию каждого, и имиже весть судьбами, для того, да познавая из сего немощь свою (ибо блажен, говорит некто, сознающий немощь свою), подобно св. Павлу «не надеющеся будем на ся, но на Бога, восставляющаго мертвыя» (2 Кор. 1, 9). И св. Исаак говорит: «Один раз за другим иные многократно преступают закон, и покаянием врачуют души свои, и благодать приемлет их; потому что во всяком разумном существе без числа бывают перемены, и с каждым человеком ежечасно происходят изменения. И рассудительный имеет много случаев уразуметь это.

Но испытания, каждый день бывающие с ним, особенно могут умудрить его в этом, если он трезвенно бодрствует над собою, между прочим и для того, чтоб наблюсти себя умом и познать, какое изменение в кротости и тихонравии принимает душа каждый день, и как из мирного устроения своего внезапно переходит она в смятение, и как бывает при сем в великой и несказанной опасности. – И сие-то блаженный Макарий, явно по великому попечению и ревности о братиях, написал на память и в научение их, – не предаваться во время изменения сопротивлений (или браней) в отчаяние, потому что и с стоящими в чине чистоты случаются всегда падения, как случается с воздухом охлаждение, и без того, чтоб они были в нерадении и разленении, а, напротив, когда шествуют по чину своему, случаются с ними падения, противные цели их стремления» (Св. Исаак, сл. 46, стр. 283–284).

И еще ниже говорит он: «Изменения, – говорит св. Макарий, – в каждом бывают, как в воздухе». Выразумей это – в каждом, – потому что естество одно. Чтоб ты не подумал, он сказал это о низших и немощнейших, полагая, что совершенные свободны от изменения и всегда стоят неуклонно в одном чине, без страстных помыслов, как и Евхиты говорят, прибавил он это, – в каждом. Как же это, блаженне Макарие? Ты говоришь, что как вне бывает холод и скоре потом зной, там град, и спустя немного ведро: так бывает и в нашем подвижничестве: то брань, то заступление благодати. В иное время душа бывает в обуревании, потому что приходит благодать и наполняет сердце человека радостию и миром от Бога, целомудренными и мирными помыслами. Он указывает здесь на сии помыслы целомудрия, намекая, что прежде них были скотские и нечистые, и как бы совет дает, говоря: «если за сими целомудренными и скромными помыслами последует нападение худых, не будем печалиться в самохвалении, но во время радости станем ожидать скорби» (Там же, стр. 283).

Далее говорит он еще: «Знай, что все святые пребывали в сем деле. Пока мы в сем мире, вместе с прискорбным бываем нам втайне и утешение избыточествующее. Ибо каждый день и каждый час требуется от нас опыт любви нашей к Богу, в борьбе и подвиге против искушений. И вот что есть – не печалиться и не унывать нам в подвиге; и так исправляется путь наш. Желающий же от этого отступить, или уклониться, бывает добычею волков. Вот дивно что в сем отце святом, – как он кратким словом подтвердил мысль сию, доказал, что она исполнена разума, и из ума читающего совершенно исторг всякое сомнение! Он говорит: уклоняющийся от сего и добычею волков ставший не хочет шествовать должным путем, но положил в уме своем стяжать искомое, шествуя путем собственным, по которому не ступали ноги отцев» (Там же, стр. 286–287).

А еще ниже говорится о великом значении смирения: «Смирение и без дел многим прегрешениям стяжевает прощение; а дела без него, напротив, неполезны. – Что соль для всякой пищи, то смирение для всякой добродетели, и крепость многих грехов может оно сокрушить. Об нем потому нужно в душе печалиться (заботиться) непрестанно, с уничижением своего разумения; и если приобретем его, оно сделает нас сынами Божиими и без дел добрых представит нас Богу; а без него все дела наши, всякие добродетели и всякое делание напрасны. – Его одного достаточно, чтоб без сторонней помощи представить нас пред лице Бога и говорить за нас ходатайственно» (Там же, стр. 289). И еще: «сказал некто из святых: когда приидет к тебе помысл гордыни, говоря: вспомни добродетели свои, ты скажи ему: смотри, старик, на блуд свой» (Там же, стр. 290)».

Приложение 5-е: Письмо прп. Никона своей матери от 15/28—16/29 ноября 1922 г. См.: письмо № 2(2) настоящего издания.

ПИСЬМО №4(120)

К Лидии Межековой

Боголюбивая девица Лидия!

Мир тебе и Божие благословение. Получил твое письмо и спешу при первой почте ответить тебе. Хотя все то весьма прискорбно, что произошло, но не нужно унывать. «Господь мне Помощник и аз воззрю на враги моя» (Пс. 117, 7). На все письмо я отвечу тебе на днях, а сейчас намерен ответить лишь на первый и главный вопрос. Дождись посетительницу и по возможности кратко и спокойно скажи, что удивляешься таким вопросам, ибо писала и все, что нужно выяснила, а дальнейших отчетов о своих поступках не намерена представлять. Хотя это и трудно, но набери духа и скажи, так, чтобы понятно было, что ты не желаешь иметь дальнейших сношений. Оскорблений никаких никому словами не наноси, говори при расспросах более уклончиво. При вопросе о духовнике скажи, что ездила к Старцу Нектарию, а когда и зачем – это можно не выяснять. Также и сестре В[алентине] скажи, что мы говорили. Можно сказать, что кроме болтливости имела еще несколько случаев убедиться в некоторых фактах, заставляющих тебя молчать.