Страница 7 из 22
Но объясню я как живут
Все те, что служат Богу здесь,
Его ища взамен всего
И находя всегда везде,
Его лишь любят одного,
С Ним сочетаются одним,
Ведут монашескую жизнь,
Как одинокие — с Одним,
Хотя и могут быть при том
Среди толпы людей чужих.
Они одни монахи суть,
Уединенные они —
Кто с Ним одни и в Нем одни,
Чей ум всецело обнажен
От мыслей суетных земных
И видит Бога одного,
Чей ум во свете укреплен,
Подобно колышку в стене
Или звезде на небесах -
Не знаю, с чем еще сравнить.
Но в кельях все они живут,
Как в светозарнейших дворцах,
Хотят на небе пребывать -
И пребывают там уже.
Отбрось сомненья и поверь!
Да, на земле они пока,
Земля удерживает их,
Но в свете вечности живут,
В котором ангельский собор
Живет и движется всегда,
Которым все укреплены
Престолов лики и господств,
Которым все восхищены
Начал, властей и сил чины[8].
Хотя Господь живет в святых,
Но и святые так же в Нем
Живут и движутся всегда[9]:
Ходя во свете Божества,
Ступают славно по земле,
Как небожителей чины.
Как Бога Вышнего сыны.
А после смерти все они
Богами станут, и всегда -
О чудо! — С Богом будут жить,
Ведь Он есть Бог по естеству,
Они ж подобны все Ему,
И Он их всех усыновил[10].
И только в том они Ему
Здесь уступают, что пока
Их тело держит на земле:
Они — увы! — Покрыты им,
Как заключенные в тюрьме[11].
Хотя они и видят луч,
Чуть проникающий сквозь щель,
Само же солнце созерцать
Не могут, выйдя из тюрьмы,
И, широко раскрыв окно,
Не могут воздухом дышать[12].
Все это их печалит здесь,
Ведь созерцать всего Христа
Они не могут, вместе с тем
Они и зрят Его всего!
Их огорчает, что нельзя
Совсем избавиться от уз
Земного тела, вместе с тем
Они свободны от страстей
И от пристрастий всех земных:
Освободившись от всего,
Они держимы лишь одним.
Кто пленник множества цепей,
Тот не надеется совсем
На волю выбраться из них.
А кто все цепи разорвал,
Но лишь одной еще держим,
Скорбит тот больше остальных,
Ту цепь пытаясь разорвать,
Чтоб стать свободным навсегда,
Чтоб вечно в радости ходить,
Чтоб побежать скорей к Тому,
Кого всецело возлюбил,
К Кому так рвался из цепей[13].
Так будем, братия, и мы
Искать Его лишь одного -
Кто может нас освободить
И разрешить от всяких уз.
Того возлюбим одного,
Чья красота пленяет ум,
И сердце в трепет приводя,
И душу уязвляя всю,
Чья слава, вознося к любви,
Соединяет с Богом всех,
Связав навеки с Ним одним.
О братья! Поспешим Ему
Любовь делами доказать!
Друзья! Восстанем поскорей
И быстро к Богу побежим!
Не говорите против нас,
Чтоб обольстить самих себя.
Не говорите, о друзья,
Что невозможно никому
Святого Духа воспринять!
Не говорите никогда
Что можно без Него спастись!
Не говорите никогда,
Что может человек любой
Святого Духа получить,
Не сознавая сам того!
Не говорите никогда,
Что Бог невидим для людей!
Не говорите. что они
Не могут свет Его узреть,
И что по нашим временам
Никак нельзя узреть тот свет[14].
Ведь невозможным никогда
Все это не было, друзья:
Вполне возможно это тем.
Кто жаждет Бога всей душой,
Кто, жизнь святую проводя
И очищаясь от страстей,
Соделал чистым глаз ума.
Для остальных же грязь грехов
Бывает вечной слепотой,
Что там и здесь их отлучит
От света Божьего навек
И — не прельщайтесь!
— в темноту
И в вечный огнь их отошлет.
Смотрите, братья, как красив
И как прекрасен наш Господь!
Не помрачайте разум свой,
На землю грешную смотря!
О, не заботьтесь о вещах
И об имуществе земном,
порабощаясь всей душой
Желанью почестей мирских
И оставляя этот свет,
Что жизнь нам вечную дает!
Придите, о друзья мои,
И вознесемся все со мной -
Не телом тленным, но умом,
Смиренным сердцем и душой -
К Владыке доброму воззвав,
К щедролюбивому Отцу
И Богу, любящему всех!
И Он всегда услышит нас
И сразу милость нам подаст,
Себя откроет тотчас нам,
Явившись, словно ясный свет.
Зачем же, в лености живя
И праздно время проводя,
Покой телесный возлюбив,
Пустую суетную честь
Предпочитая благам тем,
Вы добродетельную жизнь
Зовете праздной и пустой?
Не обольщайтесь, о друзья,
Сие не так, отнюдь не так!
Но, как имеющие здесь
И жен, и братьев, и детей,
К деньгам и почестям стремясь,
Всегда насытиться хотят,
Так тот, кто кается, себя
Служенью Богу посвятив,
Всегда стараться должен он,
Всегда заботиться о том,
Чтоб покаяние его
И все служение его
Угодным было Божеству
И к совершенству привело.
Так, став для Господа родным,
Всецело слившись с Ним одним,
Лицом к лицу Его он зрит[15]
И дерзновение к Нему
Он обретает в меру ту,
Насколько волю исполнять
Старался Бога своего.
Так пусть сподобит нас Господь
Его веленья исполнять
И милость Божью получить
Со всеми праведными здесь,
Насколько можно в жизни сей,
Ведь там всего Христа, всего
Святого Духа со Отцом
Мы восприимем навсегда,
На веки вечные. Аминь.
[1] Гимн написан политическим пятнадцатисложником.
[2] Здесь и далее на протяжении всего гимна преп. Симеон использует однокоренные слова monachos (монах), monos (один, одинокий), monazon (одинокий, уединенный), monazo (уединяться), memonomenos (отъединенный, отделенный). Передать эту игру слов в переводе не всегда удается.
[3] Быт. 2:24. Ср. Мф. 19:5.
[4] Ср. 1 Кор. 2:16.
[5] Ср. Мф. 5:16.
[6] Ср. Ин. 1:9.
[7] Ср. Ин. 3:3.
[8] Согласно трактату “О небесной иерархии”, приписываемому Дионисию Ареопагиту, все небесные бесплотные силы подразделяются на девять чинов: престолы, серафимы, херувимы, власти, силы, господства, начала, архангелы и ангелы.
[9] Ср. Деян. 17:28.
[10] Ср. Пс. 81:6; Ин. 10:34.
[11] Представление о теле как тюрьме души восходит к Платону (Кратил 400 с).
[12] Букв.
“выглядывая, не могут свободно смотреть на воздух”.
[13] Ср. Фил. 1:23.
[14] В этих строках сформулированы основные пункты полемики преп. Симеона с его оппонентами, которые утверждали, что: 1) воспринять ощутимо Святого Духа невозможно для человека в земной жизни; 2) это не обязательно для спасения; 3) человек получает благодать Святого Духа, не сознавая этого; 4)
видение Бога в земной жизни невозможно; 5) созерцание Божественного Света невозможно.
[15] Ср. 1 Кор. 13:12.
№ 14 наверх
ОБ УМСТВЕННОМ ОТКРОВЕНИИ ДЕЙСТВИЙ БОЖЕСТВЕННОГО СВЕТА И ОБ УМСТВЕННОМ И БОЖЕСТВЕННОМ ДЕЛАНИИ БЛАГОЧЕСТИВОЙ ЖИЗНИ (28; 21)[1]
Оставьте меня одного заключенным в келье,
Отпустите с одним человеколюбивым Богом,
Отойдите все, удалитесь, одного оставьте
Умереть пред лицом создавшего меня Бога!
Никто не стучитесь в дверь и не подавайте голос.
Друзья и родственники, забудьте ко мне дорогу[2].
Никто не отвлекайте насильно мою душу
От созерцанья доброго и прекрасного Владыки.
Никто не давайте мне пищу, питье не несите,
Ибо довольно для меня умереть пред Богом -
Богом милостивым, Богом человеколюбивым,
Сошедшим на землю, чтобы призвать и спасти грешных[3],
Чтобы в жизнь божественную вместе с Собой ввести их.
Не хочу я больше видеть света этого мира,
Не хочу видеть то, что в мире, даже само солнце.
Ибо я вижу Владыку моего, Царя вижу -
Того, Кто Сам есть свет[4] и создатель всякого света,
Вижу Источник всякого блага, вижу Причину,
Безначальное Начало, из Которого происходит,
Которым оживляется и насыщается все в мире.
Ибо по Его желанию все в бытие приходит,
Все становится видимым по Его мановенью,
По Его воле все кончается и исчезает.
Как же я, покинув Его, выйду из моей кельи?
Оставьте меня, я буду рыдать неутешно,
Оплакивать дни и ночи, потерянные мною,
Когда смотрел я на этот мир и на это солнце,
Смотрел на чувственный и мрачный свет этого мира.
Ибо свет мира сего не просвещает душу,
Без него обходяться, живя на земле, слепые,
Но после смерти они станут как зрячие ныне,
В этом свете и я, прельщаясь, всегда веселился,
А что есть еще иной свет — я никогда не думал,
Но ведь именно он есть жизнь, он — бытия причина:
И того, что уже есть, и того, что потом будет.
Я был как бы безбожник, не зная моего Бога,
Теперь же ,когда Он, по милости неизреченной,
Захотел стать видимым для меня и открылся,
Я увидел и узнал, что Он поистине Бог всех -
Бог, Которого никто из людей в этом мире не видел[5],
Ибо Он существует вне мира, вне тьмы и света,
Вне воздуха и ума и всякого чувства,
Поэтому и я стал выше чувств, Его увидев.
Так позвольте мне вы, подвластные земным чувствам,
Не только запереть келью и внутри оставаться,
Но еще и яму под землей вырыть и в ней скрыться.
Пребывая там постоянно вне всего мира,
Видя бессмертного моего Творца и Владыку,
Я захочу умереть от любви, но не умру я!
Итак, какую же пользу я получил от мира?
И что приобретают теперь живущие в мире?