Страница 79 из 106
Онанизм эпизодический, отводный клапан естественного напряжения, обычно не занимает мыслей и не отягощает совесть. Длительный же, регулярный — вызывает эту вот угнетенность.
Причины и следствия меняются местами. Убеждение в своей порочности и неполноценности препятствует интимным отношениям, давит виной и страхом. Отсутствие отношений фиксирует онанизм.
«Смогу ли отвыкнуть, избавиться? Смогу ли иметь детей? Смогу ли…»
«Конечно, сможешь, все сможешь. Последствий никаких, кроме само–внушенных. Норма, полная — и всё, всё сможешь.
Никакой грязи и вины на тебе нет: влечение твое, абсолютно естественное, лишь временно замкнулось, может быть, и по причине своей повышенной интенсивности, которой не стоит стыдиться.
Голос твоей природы. В человеке нет ничего грязного, кроме того, что он сам делает грязным своим невежеством.
Но ты спрашиваешь: почему же все–таки это так мучительно стыдно? Почему чувствовалось с самого начала, что от этого лучше воздерживаться?..
И этот стыд — тоже голос твоей природы. Этот голос требует от слепого влечения — разомкнуться. Прозреть, чтобы освободить дух и слиться с рождающей жизнь любовью. Управлять влечением, драгоценную его силу устремлять на прекраснейшее. Все в человеке необходимо, но высшее должно властвовать. Цель — управлять частями. И мучаешься ты всего более от того, что неясно и искаженно слышишь этот свой высший голос. Тебе чудится, что он обвиняет и угрожает, а он просто зовет…
Никаких особых «мер», здоровая жизнь, работа и спорт, общение. Знать твердо, что это преходяще; что ни преступного, ни страшного для здоровья нет, но лучше воздерживаться; чтобы быть энергичнее, жизнерадостнее, чтобы уважать себя. И без интимного общения может прийти прекрасное состояние, когда воздерживаться легко, и придет тем быстрее, чем спокойнее ты в это поверишь…»
Нельзя:
управлять темпом и интенсивностью созревания; темпераментом и силой влечений;
контролировать интимный опыт; принуждать к откровенности (результат только обратный);
рассчитывать, что ребенок, поймет и благодарно оценит заботы о его жизни и последует поучениям;
обеспечить счастье в любви.
Можно:
наблюдать за развитием ребенка, включая интимное, из года в год, изо дня в день;
почерпнуть из этих наблюдений множество сокровенных, никому более не доступных знаний именно о нашем ребенке и навыков общения именно с ним; многое предугадывать;
создавать дома атмосферу спокойной искренности, в которой тема эротики столь же правомочна, как и любая иная, без особых акцентов;
надеяться, что при таких отношениях возникающие проблемы не будут скрываться и что в некоторых из них мы сможем помочь;
дать ребенку, как и себе, право на собственный опыт;
помогать ему быть собой — и в несчастье, и в счастье.
Глава 5. Отрочество и юность: самоопределение, надежды, поиск
«Вся беда в том, что родители знали нас маленькими!» Эти слова, которые в сердцах произнес один пятнадцатилетний юноша, образно и во многом правильно показывают наиболее явную причину тех сложностей, которые испытывают старшеклассники в отношениях с родителями. Самая очевидная сложность — противоречие между стремлением старшеклассника к самостоятельности и желанием родителей видеть его послушным и зависимым, как в детстве. Однако это лишь видимая часть айсберга.
Как важно, чтобы в миг той немоты
за сильного тебя хоть кто–то принял,
от широты своей душевной придал
тебе значенье большее, чем ты!
Евг. Евтушенко
Отрочество (13—15 лет) и юность, особенно ранняя (15—18 лет), — для семейной педагогики трудный возраст. Хронологическая грань между этими периодами условна. Недаром ребят этого возраста — старшеклассников, учащихся ПТУ и т. д. называют то юношами, то подростками; так делается и в данной главе.
В этом возрасте, как никогда, сказывается закон неравномерности индивидуального развития. Один старшеклассник уже достиг половой зрелости, а другой находится только в середине процесса созревания. Такая же неравномерность характеризует их умственное, социальное и нравственное развитие. И что еще важнее, уровни развития в разных сферах жизни сплошь и рядом не совпадают. Юноша может быть уже вполне взрослым физически, оставаясь умственно и нравственно подростком. Так же часто бывает и обратное.
Все подростки так или иначе сталкиваются с одними и теми же проблемами, которые должны быть понятны и родителям. Об этих проблемах пойдет речь в данной главе — положение подростка в семье и отношения с родителями, развитие самосознания, общение со сверстниками и поиск дружбы, сексуальные переживания и любовь, выбор профессии и социально–нравственное самоопределение.
В разделе «Психологическая консультация» авторы расскажут о самом трудном — о том, как устанавливать психологический контакт с подростком, почему он особенно важен для них, как зависит их поведение от того, какие мы, взрослые, каковы типичные конфликты между подростками и родителями и как их разрешать, в чем особенности психологически верной воспитательной позиции родителей.
Положение в семье и отношения с родителями
Первая общая закономерность и острая проблема юношеского возраста, хотя возникает она гораздо раньше, — это перестройка отношений с родителями, переход от детской зависимости к отношениям, основанным на взаимном доверии, уважении и относительном, но неуклонно растущем равенстве. Во многих семьях, особенно авторитетных, эта перестройка происходит болезненно и воспринимается родителями как непослушание, вызывающее поведение и т. д. Но взглянем на этот процесс с другой стороны, с точки зрения формирующейся личности.
В глазах ребенка мать и отец выступают в нескольких ипостасях: как источник эмоционального тепла и поддержки, без которых ребенок чувствует себя беззащитным и беспомощным; как власть, директивная инстанция, распорядитель благ, наказаний и поощрений; как образец, пример для подражания, воплощение мудрости и лучших человеческих качеств; как старший друг и советчик, которому можно доверить все. Но соотношение этих функций и психологическая значимость каждой из них с возрастом меняются.
В основе эмоциональной привязанности ребенка к родителям первоначально лежит зависимость от них. По мере роста самодеятельности, особенно в переходном возрасте, эта зависимость начинает ребенка тяготить. Очень плохо, когда ему не хватает родительской любви, но избыток эмоционального тепла тоже вреден. Он затрудняет формирование внутренней автономии, порождая устойчивую потребность в опеке, зависимость как черту характера. Слишком уютное родительское гнездо не стимулирует выросшего птенца к полету в противоречивый и сложный взрослый мир.
Любящие матери, не способные мыслить ребенка отдельно от самих себя, часто не понимают этого. Но юноша не может повзрослеть, не разорвав пуповину эмоциональной зависимости от родителей и не включив своих отношений с ними в новую, гораздо более сложную систему эмоциональных привязанностей, центром которой являются не родители, а он сам. Положение «маменькиного сынка» начинает его раздражать не только потому, что вызывает насмешки сверстников, но и потому, что пробуждает в нем самом чувство зависимости, с которым подросток борется. Чувствуя охлаждение, многие родители думают, что дети их разлюбили, жалуются на их черствость и т. д. Но после того как критический период проходит, эмоциональный контакт с родителями, если они сами его не испортили ошибочным воспитанием, обычно восстанавливается, уже на более высоком, сознательном уровне.
Рост самостоятельности ограничивает и функции родительской власти. Старшеклассник самостоятельно распределяет свое время, выбирает друзей, способы досуга и т. д.
Степень идентификации с родителями в юности меньше, чем в детстве. Разумеется, хорошие родители остаются для старшеклассника важным эталоном поведения. Однако родительский пример уже не воспринимается так абсолютно и некритично, как в детстве. У старшеклассника есть и другие авторитеты, кроме родителей. Чем старше ребенок, тем вероятнее, что идеалы он черпает не только из ближайшего окружения, а из более широкого круга отношений (общественно–политические деятели, герои кино и литературы). Зато все недостатки и противоречия в поведении близких и старших воспринимаются остро и болезненно.