Посох духовный

Русская симфония, с. 8

Жизнь всякого народа, всякого человеческого сообщества зиждется на единстве мировоззрения, определяющего моральные, этические и религиозно-нравственные нормы поведения. Жизнь личная и семейная, общественная и государственная в равной степени зависят от того, что признается людьми допустимым, а что нет, что почитается за благо, а что - за зло, какой смысл полагается в человеческом бытии и какова его высшая, вечная, непреходящая цель. На протяжении всей истории человечества именно религия являлась тем нравственно-организующим, скрепляющим началом, которое объединяло народы вокруг идеалов, придавало крепость национальным государствам и единообразие национальному характеру. Различия в быте, психологии, семейном укладе и исторической судьбе народов и стран коренятся прежде всего в области религиозной, духовной.

Русская симфония, с. 254

Как восстановить в себе черты народа-богоносца, с бесовским упорством вытравливавшиеся богоборческой властью? Как обезопасить себя от духовной заразы потребительства, этой поистине мировой чумы, растлившей и погубившей уже многие народы, бывшие некогда христианскими? Все эти и еще многие иные проблемы, стоящие сегодня перед нами, суть один и тот же вопрос: как дальше жить? ...Прежде всего - надо вернуться в Церковь. Надо очистить место святое - душу человека - от тряпок и побрякушек, от навязанных ей ложных ценностей и восстановить в правах попранный и оплеванный смысл жизни человека. Жизни как служения Богу, зовущему нас к Себе: «Приидите ко Мне вси труждающиеся и обремененнии, и Аз упокою вы» (Мф. 11:28). Надо откликнуться на этот Отчий зов, прийти с покаянием, не скрывая нынешнего своего убожества и срамоты, прийти с молитвой и верой, и тогда - силен Бог очистить наши сердца и восстановить в них мир и покой осмысленного бытия.

Одоление смуты, с. 12

В своей соборной полноте он (народ) являлся живым хранителем святынь религиозной нравственности в их жизненно-практической, бытовой, повседневной определенности. И такое служение народ не прекращал никогда. Потому-то и сегодня, несмотря на дьявольские усилия по растлению России, жива еще русская душа и есть прочная основа для возрождения страны.

Одоление смуты, с. 36

Так же, как не способен к полноценной жизни человек, лишенный памяти, не может нормально существовать и народ, не имеющий ясного, осмысленного понимания своей исторической судьбы, своего высшего, промыслительного предназначения, своих религиозных святынь и традиционных гражданских, государственных, державных идеалов.

Одоление смуты, с. 124

С чего началось падение «ясносияющей и превеликой» Руси в бездну ее нынешних бед, унижений и скорбей? С того, что народ русский забыл свое великое служение народа-богоносца, отвергся послушания церковного и уклонился на поиски себе «богов иных» в дебрях «прогресса», «цивилизации» и ложно понятого просвещения. Причем начало этому пагубному процессу было положено задолго до революции 1917 года, которая стала лишь закономерным и страшным итогом вероотступничества интеллигенции и части народа.

Одоление смуты, с. 325

Только осознав свое место в истории нашего народа, определив в этой связи понятия своих нравственных обязанностей, своего религиозного долга, мы сможем существовать осмысленно и полноценно. Сможем достойно, преемственно продолжить исповедническое служение русского народа, не прекращавшего его в самые лютые времена, чему свидетели перед престолом Божиим - сонмы новомучеников российских, за веру Христову и Русь Святую от богоборцев мученический конец приявших. И главное - существование наше будет приведено в соответствие с Божиим смотрением о нас, о России, о русском народе.

Одоление смуты, с. 19

Национализм

В противоположность агрессивному европейскому национализму, на Руси эта идеология всегда носила консервативно-охранительный, миротворческий характер, отечески-покровительственный по отношению к малым народам, проживающим в России. В ее основу легло то безусловно справедливое утверждение, что именно русский народ (понимаемый в своей триединой соборной полноте совместно с малороссами и белорусами как духовная, а не только этническая общность) является главнейшим хранителем державного сознания, опорой российской государственности и ее надежным стражем.

Одоление смуты, с. 216

«Агрессивный русский национализм», «русский фашизм» - это все идеологические ярлыки, миражи, за которыми не стоит никакой реальности. Русский народ изначально формировался как духовная общность, для которой этническая принадлежность не была главной. История России не знает внутренних межнациональных войн, понятие национального превосходства глубоко чуждо русскому мировоззрению. Русский подвиг есть подвиг верности родным святыням, русский гений есть гений веры, жертвенного служения, милосердия и сострадания. Нелепо думать, что опора на эти качества народного характера может «усилить напряженность». Наоборот - это единственно возможный путь гармонизации нашей жизни.

Одоление смуты, с. 189

Неверие

Неверие - это болезнь души, а Церковь своего рода больница, где лечат не тело, но страждущую человеческую душу.

Одоление смуты, с. 165

Ложь, клевета, искажение всех исторических фактов, связанных с верою, насилие над человеческой совестью, уговоры и т.п. - вот те средства, которые употребляет безбожие... Здесь не считаются ни с совестью, ни с нуждами верующих, хотя последние и являются «полноправными гражданами своего Отечества».

Пою Богу моему, с. 351

Помыслы неверия - от врага. И ты правильно поступаешь, что их сразу отгоняешь молитвой. Так делай всегда.

Время приобретения, с. 137

От тех, кто потерял Бога, ждать справедливости нельзя. Тьма от света обличается. Беззаконие ненавидит свет и потому не может терпеть его присутствие. Разумей то, о чем я тебе пишу. Мужайся и крепись.

Дай мне твое сердце, с. 114

Нет нужды брать на себя лишний подвиг о человеке, скончавшемся в неверии. Оставь таких людей суду Божию. Позаботься о своем мертвеце, чтобы воскресить его к жизни будущего века.

Наука смирения, с. 184

Нет, друзья! Наказания никто не избежит. Придет час, когда слезы плачущих отольются сторицею тем, кто дерзал разрушать святыни. И час этот близок.

Пою Богу моему, с. 353

Немощи

Поистине мы очень немощны. Не всегда можем терпеливо перенести ту или иную скорбь, которая попущением Божиим прилучается нам. Посмотрите: скорбь только что приступила к нам - а мы уже в отчаянии, впали в малодушие и опустили руки, не желая противостать той или иной испытательной горести. А вот преподобные и духоносные отцы смотрели на скорби как на нечто необходимое в деле спасения. Вспомним наставления ап. Павла. Он говорит, что многими скорбями надлежит нам войти в Царство Божие. И затем свидетельствует об апостолах: мы хвалимся скорбями, потому что скорбь рождает терпение; терпение - искусство; искусство - упование, а упование не посрамляет.

Голос вечности, сс. 107-108

Если бы, испытав нас, Господь не посылал нам в нужное время Божественную помощь, то все наши добрые начинания, все добрые чувства растворились бы среди облака зла и лжи. Однако Господь не оставляет Своих истинных последователей и тех, кто творит добро ради добра. Божественная помощь приходит и разрушает зло и сообщает делателю добра утешение, возвышение, теплоту. Тогда-то мы и осознаем, что Господь всегда был недалеко от нас. Он только наблюдал за нашей немощью, испытывая твердость наших убеждений.

Голос вечности, с. 120

«Сладце убо похвалюсь в немозех моих», - говорит апостол Павел. Вот и ты не унывай, а хвались своими немощами, чтобы вселилась в тебя сила Христова. Поверь, что через немощь тела Господь охраняет тебя... и ведет ко спасению.

Дай мне твое сердце, с. 187

Ты не согрешаешь тем, что по немощи прислоняешься к стене в храме. Не погрешительно будет, если и посидишь. Вот как говорил один богомудрый архипастырь: «Лучше сидя о Боге думать, чем стоять и помышлять о больных ногах».

Дай мне твое сердце, с. 200

Если будем... сносить с любовию немощи своих ближних, то этим и сами приблизим себя к Богу, и людей приобщим.

Дай мне твое сердце, с. 308

Запомни: пересказывать чужие немощи другим - это значит самой приобщаться к немощам чужих. Зачем же тебе пачкать свою одежду грязью ближнего? Удержи язык свой от зла любовию.

Наука смирения, с. 49