Постное и пост. Страничка из истории церковной дисциплины

Если монтанисты и вводят новые посты, то они ничего не делают такого, что противоречило бы практике церковной. Члены Церкви ведь постятся не в те только дни, когда был отнят Жених. Правда, это они делают по собственному желанию, а не по приказанию. Но почему не узаконить посты? Неужели человеческому желанию должен быть предоставлен больший простор, нежели Божественному могуществу! Нужно быть свободным от мира, а не от Бога. Ведь и в Церкви иногда епископы устанавливают общие посты. На Востоке бывают посты во время Соборов; хорошо в подобных же случаях поститься и на Западе, потому что хорошо и приятно жить братии вместе (De jej. Cap.13).

Нельзя говорить о монтанистах, будто они, подобно галатам (см.: Гал.4:10), наблюдают дни, месяцы и годы. Ведь и Церковь имеет некоторые определенные дни для поста и празднеств: Пасха и после нее 50 дней празднества, "стояния" и посты в 4 и 6 дни недели и др. (De jej. Cap.14). Не могут к монтанистам относиться и слова апостола Павла, осуждающие тех, кто запрещает некоторые роды пищи (см.: 1Тим.4:3). Это осуждение относится лишь к тем, кто заповедует постоянное воздержание для разрушения и для пренебрежения дел Творца; таковы - Маркион, Татиан, пифагорейцы и другие. У монтанистов такого запрещения пищи нет. Они пользуются сухоядением две недели в году, и то за исключением субботних и воскресных дней, - и это делается ради Господа. Поэтому обвинять их в ереси нельзя, как и апостол Павел говорит, что ради пищи не нужно разрушать дела Божия (Рим.14:20). Хотя апостол и позволил есть все, что продается на торгу, кроме идоложертвенного (1Кор.10:25), но не полагал он в пище Царствия Божия (см.: Рим.14:17). Господь Иисус Христос не безразлично относился к пище. Зачем истолковывать в пользу своей чувственности то, что Он иногда ел и пил! Ведь постился Тот, Кто возвестил блаженство не сытым, но алчущим и жаждущим. Исаия не сказал, что Богу не нужен пост. Он лишь указал, какой пост Богу не нужен (см.: Ис.58:6).

Бог желает дел справедливости, однако не без жертвы, а такая жертва есть душа, очищенная постами.

Язычники и иудеи знают цену постов. Сухоядение сравнивают с постами в честь Изиды и Кибелы, но из этого-то сходства сухоядения с языческими постами и видно его Божественное установление, потому что диавол всегда подражает установлениям Божественным. Из истины получается ложь. Из религии суеверие образуется. Язычник постится ради идола - христианину ли не поститься ради Бога! Затем следуют у Тертуллиана весьма резкие выражения по адресу психиков. "Ты сделал из своего брюха бога, из легких - храм, из желудка - алтарь. Твой жрец - повар, твой святой дух - пар от кушаний; твои духовные дары - приправы; твое пророчество - икание после обжорства! Если говорить правду, то ты - ветхий человек, потому что так много ты занят едою" (De jej. Cap.16-17). Такое же резкое суждение распространяет Тертуллиан и на всю жизнь психиков, в частности, на их агапы, которые завершаются блудом. Психики - люди без духа; у них лишь тело и душа; они - homines solius animae et carnis [8]. Им остается лишь постоянно проповедовать: будем есть и пить, ибо завтра умрем (1Кор.15:32), тогда как монтанисты не задумываются открыто заповедовать: будем поститься, братья и сестры, чтобы не умереть завтра внезапно.

Мы изложили мысли и аргументацию спорящих сторон. Но спрашивается, кто в данном случае выступает противником Тертуллиана, против кого он пишет свой трактат? С исторической точки зрения важно установить, представитель какого направления протестовал против монтанистических постов. Ранее упомянутый Рольфс берет, впрочем, на себя более смелую задачу - назвать определенное лицо в качестве автора того сочинения, существование которого он доказывает и которое, по его мнению, вызвало полемический ответ Тертуллиана. После ряда остроумных сопоставлений предполагаемого памятника частью с "Философуменами" Ипполита Римского, частью с получившим в последнее время широкую известность эдиктом Каллиста, Рольфс приходит к заключению, что автором памятника был Римский епископ Каллист [9]. Приведенные Рольфсом доказательства во всяком случае убеждают, что автором предполагаемого сочинения, направленного против монтанистических постов, был представитель того снисходительного в вопросах дисциплины направления, во главе которого стоял Римский епископ Каллист. Время епископства Каллиста ознаменовано так называемой схизмой Ипполита. Ипполит стал во главе особой общины, которую одну только считал истинною Церковью, а общину Каллиста он называл школою и ее членов предлагал называть не христианами, но каллистианами (Philos. IX,12).

"De jejuniis" Тертуллиана едва ли могло направляться непосредственно против общины Ипполита и вообще того умеренно строгого направления, во главе которого в Риме стоял святитель Ипполит. В общине Ипполита на основании его сообщения в "Философуменах" можно предполагать довольно строгую дисциплину и относительно высокие нравы. Посвященная Каллисту глава "Философумен" (IX,12) содержит строгое осуждение его снисходительности в вопросах церковной дисциплины, особенно в отношении брачного вопроса и плотских грехов. Ипполит свидетельствует, что отлученные им от его общины в общине Каллиста охотно принимались (Philos. IX,12) [10]. Следовательно, в общине Ипполита дисциплина была более строгая, чем у Каллиста. Поэтому едва ли можно относить к Церкви Ипполита то резкое изображение порочности противника, какое мы имеем в 12 и 17 главах "De jejuniis". Таким образом, 1 и 2 главы "De jejuniis" представляют изложение мыслей автора, принадлежавшего к единомысленникам именно Римского епископа Каллиста, если только автором противомонтанистического сочинения не был сам Каллист.

Но в данном случае по вопросу о постах от единомысленников Каллиста, нужно думать, не отличались и приверженцы Ипполита. Это и вполне понятно, так как дисциплина монтанизма была установлением его экзальтированных пророков. Некоторые из церковных историков склонны самого Ипполита рассматривать как полумонтаниста, но совершенно напрасно. Ипполит несомненно был противником "нового пророчества". Он писал по вопросу о духовных дарованиях особое сочинение, заглавие которого читается и на кресле его памятника (снимок с памятника имеется в Московском историческом музее). Сочинение это не сохранилось, но предполагают, что взгляды Ипполита отразились в восьмой книге Апостольских постановлений, где дается отрицательная оценка монтанистического пророчества. У св. Епифания Кипрского в его сочинении против ересей есть значительный по объему трактат против монтанистического пророчества (Ересь.48. Гл.1-15) [11]. По мнению некоторых ученых, в основе этого лежит сочинение или самого Ипполита, или его единомышленника. В "Философуменах" у Ипполита есть осуждение дисциплины монтанистов касательно постов. Перечисляя уклонения монтанистов, Ипполит говорит: "Вводят новые посты и праздники и сухоядения (οί), говоря, что научены женщинами", то есть Максимиллой и Прискиллой (Philos. VIII,19) [12]. В другом месте новые монтанистические посты св. Ипполит называет странными, парадоксальными (Philos.

X,25) [13]. Сюда же можно прибавить, что у Епифания Кипрского к монтанистам относится слово апостола об удаляющихся от брашен (Ересь.48. Гл.8) [14]. Следовательно, Ипполит был согласен с Каллистом в осуждении монтанистов за новые посты и за новые роды постов, за сухоядение. Но, конечно, у Ипполита было менее внутренних побуждений к обличению монтанистических постов. Умножение постов говорило только о нравственной строгости монтанизма, но не о его крайнем ригоризме. Ипполит сам был строгих нравственных воззрений, и можно думать, что монтанистических постов он не принимал главным образом по теоретическим и принципиальным основаниям, потому именно, что посты монтанистов были учреждением ложных пророков. Недаром в Philos. VIII,19 Ипполит непосредственно после осуждения монтанистических постов добавляет, что этим постам монтанисты научены их пророчицами.

Таким образом, на основании трактата Тертуллиана "De jejuniis" можно написать довольно любопытную страничку в истории постов Церкви. В нашем теперешнем Типиконе очень мало установлено постов в буквальном смысле этого слова, то есть в смысле полного воздержания от пищи. По толкованию нашего современного литургиста проф. М.Н. Скабаллановича, уже в самом названии "Типикон" выражено, что в нем нарисован лишь высокий идеал богослужения (конечно, и некоторых других сторон церковной жизни), который красотою своею вызывал бы всегдашнее невольное стремление к его осуществлению, в полной мере, может быть, и не всегда возможному, как и осуществление всякого идеала [15]. Осуществляющих идеал Типикона в отношении постов находится очень мало, и можно сказать, что церковная жизнь нашего времени почти совсем не знает поста в том виде, в каком только и знала его Церковь I и II века. Как бы взамен этого Типикон и сама церковная жизнь в году имеют немало времен, иногда довольно продолжительных, когда указывается есть постное, причем существует до четырех степеней этого постного: сухоядение, с елеем и вином, рыбное, мясопуст. "Житие постническое" монахов приняло тоже форму постоянного воздержания от мяса теплокровных, форму ядения постного. Этой формы поста древняя Церковь не знала. Затем с течением времени понятие о посте было, так сказать, подменено понятием постного.

Трактат Тертуллиана "De jejuniis" отмечает первый шаг на пути изменения формы поста. Но замечательно, что сухоядение двухнедельное первоначально появилось в среде сектантов-монтанистов, и еще более замечательно, что церковные писатели протестуют и против новых постов, и против их новой формы, и протестуют единогласно представители разных направлений - Римский епископ Каллист и св. Ипполит Римский, которые по другим вопросам церковной дисциплины держались совершенно различных взглядов. Тертуллиан своему церковному противнику возражает иногда совершенно то же самое, что теперь церковные люди говорят в защиту постов против людей нецерковных. Введение в обиход жизни постного подверглось в начале III века осуждению со стороны западных церковных писателей. При суждении об этом факте не следует, впрочем, упускать из виду, что постное ввели монтанисты, против которых церковные писатели считали своим долгом полемизировать им нужно было вообще дискредитировать новое пророчество и все его установления. Вопроса о постном церковные писатели не касались в отрешенности от более широкого вопроса - о новом откровении вообще. Случайная связь постного с откровением Параклита была причиной отрицательного отношения к нему западных церковных писателей.

Примечания

Печатается по изданию: Постное и пост. Страничка из истории церковной дисциплины. - Церковь как союз любви. М.: Изд. ПСТБИ, 1998. Впервые опубликовано - Чтения в Обществе любителей духовного просвещения. 1914. №3. Подписано: профессор Московской духовной академии архимандрит Иларион.

Исследование, касающееся истории церковной практики постов и воздержания от скоромного. Трактат Тертуллиана (+ после 220 г.) "De jejuniis" (О посте) написан после того, как Теруллиан, отколовшись от Православия, присоединился к секте монтанистов, характеризовавшейся экзальтированной харизматичностью и крайним ригоризмом.

1. См.: Квинт Септимий Флорент Тертуллиан. Избранные сочинения. М., 1994. - Прим. изд.

2. Писания мужей апостольских. СПб., 1895 (репр. изд., Рига, 1994). С.207. - Прим. изд.

3. Rolfs. Leipzig, 1895. S.5-49.

4. Ibid. S.19-20.

5. Ibid S.21-31.

6. Ibid. S.31.

7. Чего стоит стыдиться (лат.). - Прим. ред.

8. Люди из одной души и тела (лат.). - Прим. ред.

9. Е. Rolfs. Urkunden aus dem antimontanistischen Kampfe. S.44-48.

10. PG. Т.16. Pars 3. Col.3386B.

11. Творения св. Епифания Кипрского. Ч.2. М., 1864. (Творения св. отцов в русском переводе, издаваемые при Московской духовной академии. Т.44.)

12. PG. Т.16. Pars 3. Col.3367A.

13. Ibid Col.3439C.

14. Творения св. Епифания Кипрского. Ч.2. С.315.

15. М.Н. Скабалланович. Толковый Типикон. Вып.2. Киев, 1913. С.2.