Страница 3 из 3
Слышите ли, до чего доводит человека гневная ярость? До смертельного беснования. Прекрасно сказал Елифаз, друг Иова: Глупца убивает гневливость (Иов. 5, 2). Поистине, гневный человек подобен бесноватому: у него бывает страшный взгляд, изменяются очи, опухает лицо, он кричит ужасным голосом, сам кусает себе губы или пальцы, скрежещет зубами; все домашние боятся его, как бесноватого, убегают от него и скрываются.
Кто и чем может изгнать гневного беса от такого яростника?
Бесновался иногда царь Саул, и, как говорят о нем некоторые, эта болезнь беснования особенно находила на него в то время, когда он, разгневавшись на кого-либо, доходил до ярости. На кого же было ему столько гневаться, как не на безвинного Давида, которому он завидовал из-за его доброй славы? Ведь победа над филистимлянами приписывалась больше Давиду, нежели Саулу.
Женщины ходили и ликовали, говоря: Саул победил тысячи, а Давид тысячи тысяч (1 Цар. 18, 7).
Саул завидовал этому, и от зависти рождался в нем гнев. От гнева он приходил в ярость, а от ярости впадал в состояние беснования. Что же делал Давид? Он играл перед ним на гуслях и этими звуками отгонял от Саула нечистого духа (см. 1 Цар. 16, 23). Дивный был звук тех гуслей, чудесна музыка, которая могла отогнать от человека беса. В чем же заключалась таинственная сила тех гуслей, прогонявших беса музыкой?
Беседовать об этом пространно теперь нам не хватит времени. Говорится только то, что музыка та была полна неизреченной сладости и какой-то великой, таинственной силы.
Главная же причина заключалась в том, что святой Давид, будучи кроток нравом, не злобствовал в ответ на Саулову злобу, и чем большим незлобием наполнялось сердце Давида, тем более умиленно он играл на гуслях, и тем более сильны оказывались те звуки отогнать нечистого духа от полного злобы Саула. Знаем мы еще и то, что как музыка гуслей не может быть сладкой, если струны не будут согласованы, так никто не может и беса изгнать из своего недруга, если не настроит в себе с ним согласия.
В гуслях струна под струной, располагаясь одна за другой взаимно и согласуясь, все вместе издают сладкие звуки. Подобно тому и люди, будучи один под другим и согласуясь один с другим, являют жизнь прекрасную и приятную Господу Богу, а бесам страшную, являют как бы музыку гуслей, которой Бог веселится, бес же прогоняемый убегает далеко. Поскольку же любящий своего врага подчиняется ему незлобием и смиренной кротостью и, являясь согласным с ним, подобно струне, настраивающейся под другую струну, издает сладкую музыку смиренных слов, считая себя таким же грешником, каким считает его и недруг, он таким смирением разрушает гнев недругов, говоря: "Я виноват", — и таким образом отгоняет от него гневную ярость; а это и значит, что любящий своего врага есть чудотворец, изгоняющий из человека враждебного беса.
Любящий своего врага укрощает дикого зверя и заграждает ему уста, подобно тому как некогда святой Даниил заградил уста львов (см. Дан. гл. 14). Враждебный человек подобен зверю, который яростен, даже не будучи раздраженным, раздраженный же, он сильно и без меры разъяряется, терзает, кусает и пожирает.
О тигре естествоиспытатели говорят, что он очень не любит колокольного звона и от него приходит в такую ярость, что, кусая себя и терзая, он убивает самого себя. Враждебный и гневливый человек — это тигр, звук же колокола — это жестокое слово. Слово, как говорится, жестокое возбуждает гнев, и если раздраженный не может ничего сделать раздражающему, то сам себя съедает и как бы убивает, повреждая яростью свое здоровье.
Прекрасно увещевает Вилдад, друг Иова: "Зачем ты губишь душу твою яростью твоею" (см. Иов. 18, 4)? Другой же перевод читает: "Зачем терзаешь душу твою?" Не бей в колокол, и ты не раздражишь тигра. Перестань произносить жестокие слова, и прекратится гнев твоего недруга.
О слоне также рассказывают естествоиспытатели, что он, будучи раздражен, ничем не может быть укрощен, как только звуком музыки, так что кормящие слона, пользуясь каким-то музыкальным инструментом, называемым индийцами скиндапсом, играют какой-то веселый мотив, и этой музыкой слон понемногу укрощается. Подобно тому и раздраженный враг неукротим, как слон.
Когда же запоешь перед ним сладкую песнь, начнешь ему и о нем всюду говорить добрые слова, ты поистине укротишь его, согласно словам Сираха: Сладкие уста умножат друзей (Сир. 6, 5). Поскольку же любящий своего врага не раздражает его злыми словами, как тигра колоколом, но укрощает его добрыми словами, как слона музыкой, то, значит, любящий своего врага есть чудотворец, укрощающий дикого зверя и заграждающий ему уста, чтобы он больше не кусал и не съедал ближнего своего.
Но зачем мне обременять моего слушателя долгой беседой, рассказывая о многих таких чудесах? Скажу я лучше об одном следующем чуде, превосходящем все чудеса, а именно: любящий своего врага приходит в общение с Божиим естеством, когда делается сыном Его. Любите, — сказано, — врагов ваших, благотворите ненавидящим вас, да будете сынами Отца вашего Небесного (Мф. 5, 44—45). Что же может быть больше? Какое еще нужно большее чудо?
Итак, пусть никто не осуждает эти последние времена и нынешний немощный человеческий род, говоря, что теперь на земле среди людей нет чудотворцев, которые совершали бы чудеса, как было прежде.
Люби врага своего, и ты будешь новым чудотворцем: ты спасешь и свою, и его душу. Если же мне не веришь, то испытай на себе самом: начни отныне любить. Сын же Божий будет тебе в том порукой: Небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут (Лк. 21, 33). Ты, без сомнения, будешь сыном Вышнего, какового сыновства желая себе и всем, я говорю: "Аминь".
Святитель Димитрий Ростовский. Творения. Том 1. – М.: Издательство сестричества во имя Святителя Игнатия Брянчанинова, 2005, стр. 717-734.