Страница 37 из 82
Николай Николаевич Джонсон.
Личный камердинер Великого Князя Михаила Александровича,
Петр Федорович Ремиз.
В г. Алапаевске (наУрале):
Великий Князь Сергей Михайлович.
Великая Княгиня Елизавета Федоровна.
Князь Игорь Константинович.
Князь Константин Константинович младший.
Князь Иоанн Константинович.
Граф Владимир Павлович Палей.
Монахиня сестра Варвара.
Патриарх Тихон, презрев смертельную опасность, которой подвергал себя лично, презрев все слишком земные соображения о "пользе" Церкви, исполнил свой нравственный долг и открыто осудил это бессмысленное и жестокое злодеяние:
"...Мы, к скорби и к стыду нашему, дожили до такого времени, когда явное нарушение заповедей Божиих уже не только не признается грехом, но оправдывается, как нечто законное, — говорил он во время проповеди в одном из московских храмов. — Так, на днях совершилось ужасное дело: расстрелян бывший государь Николай Александрович, по постановлению Уральского Областного Совета рабочих и солдатских депутатов, и высшее наше правительство — Исполнительный Комитет одобрил это и признал законным. Но наша христианская совесть, руководясь Словом Божиим, не может согласиться с этим. Мы должны, повинуясь учению Слова Божия, осудить это дело, иначе кровь расстрелянного падет и на нас, а не только на тех, кто совершил его. Не будем здесь оценивать и судить дела бывшего государя: беспристрастный суд над ним принадлежит истории, а он теперь предстоит перед нелицеприятным судом Божиим, но мы знаем, что он, отрекаясь от престола, делал это, имея в виду благо России и из любви к ней. Он мог бы, после отречения, найти себе безопасность и сравнительно спокойную жизнь за границей, но не сделал этого, желая страдать вместе с Россией. Он ничего не предпринял для улучшения своего положения, безропотно покорился судьбе... и вдруг, он приговаривается к расстрелу где-то в глубине России, небольшой кучкой людей, не за какую-либо вину, а за то только, что его будто бы кто-то хотел похитить.
Приказ этот приводят в исполнение, и это деяние — уже после расстрела — одобряется высшей властью. Наша совесть примириться с этим не может и мы должны во всеуслышание заявить об этом, как христиане, как сыны Церкви. Пусть за это называют нас контрреволюционерами, пусть заточат в тюрьму, пусть нас расстреливают. Мы готовы все это претерпеть в уповании, что и к нам будут отнесены слова Спасителя нашего: "Блаженны слышащие Слово Божие и хранящие его".
1918 год — год, обильно политый кровью священнослужителей, епископов, рядовых верующих.
Газеты того времени сообщали, что в различных местах при расправах красногвардейцев над местным населением погибали мученической смертью и служители алтаря.
Настроение и отношение большевиков ко всему, что не входило в их узкодогматический партийный круг, достаточно ярко выразил матрос Железняков на съезде Советов (открылся 11 января 1918 года). Он сказал, что большевики готовы расстрелять не только 10.000, но миллион людей, чтобы сокрушить всякую оппозицию.
А будущий соратник Дзержинского, чекист Рогов, в своем дневнике того периода записал: "Одного не пойму: красная столица и церковный звон?! Почему мракобесы на свободе? На мой характер: попов расстрелять, церкви под клуб — и крышка религии!"
Характер у большевиков (особенно по отношению к Церкви) у всех одинаков.
1919 год. 2 мая 1919 года "Союз духовенства и мирян" Архангельска вручил правительству области сообщение о местных мучениках.
Пермский епископ опубликовал список, в котором числилось 42 представителя Православной Церкви, расстрелянных и замученных большевиками.
В Тобольске арестован епископ Тобольский Гермоген (Долганов). Когда во время ареста пономарь ударил в набат, "один из латышских стрелков дал выстрел вверх и набат прекратился".
26 июня в реке Туре епископ Гермоген был утоплен. Утоплена также делегация членов Московского Церковного Собора, направленная в Тобольск для расследования преступлений местных большевиков против Церкви, в составе: присяжного поверенного Минятова, прот. Ефрема Долганова (брат еп. Гермогена) и священника Михаила Макарова.
В предсмертном послании к пастве Владыка Гермоген писал: "Братия христиане! Поднимите ваш голос на защиту церковной, апостольской веры, церковных святынь и церковного достояния. Защитите наше право веровать и исповедовать нашу веру так, как вы научились от дней древних...
Оберегайте святыни вашей души, свободу вашей совести. Скажите громко, что вы привыкли молиться и спасаться в храмах, что церковные святыни дороже вам самой жизни, что без них спасение невозможно. Никакая власть не может требовать от вас того, что противно вашей вере... Богу мы должны повиноваться более, чем людям... Апостолы с радостью страдали за веру. Будьте готовы и вы на жертвы, на подвиг и помните, что физическое оружие бессильно против тех, кто вооружает себя силою веры во Христа. Вера горами двигает, вера христиан победила дерзость языческую... Станьте же все на защиту своей веры...."
Летом 1919 года Всероссийская Чрезвычайная Комиссия (ВЧК) приговорила к расстрелу настоятеля храма Василия Блаженного протоиерея Иоанна Восторгова. В приговоре было сказано: "Как темная личность (это что-то новое в юридическом лексиконе — В. Р.) и враг трудящихся". Приговор приведен в исполнение.
1920-й год. Екатеринбургская ЧК приговорила к длительному заключению в "концентрационном лагере":
* священника с. Травянка, Камышловского у., о. Алексея Федорова,
* священника с. Ользовское, Шадринского у., о. Александра Боркова,
* свящ. Рождественской волости Кузнецкого,
* священника с. Кочневское, Камышловского у., о. Димитрия Горных.
Случай вполне тривиальный по нравам того времени, но примечательны "юридические" обоснования обвинения:
* За то, что один из них, чтобы "сорвать всеуральский субботник", на этот же день назначил приходское собрание.
* За отказ отпевать убитых белыми красноармейцев.
* За то, что "чересчур усердно старался отвоевать у исполкома... церковный дом".
* За то, что "травил" в проповедях коммунистов и советскую власть за ее зверское отношение к Церкви.
В Московском губернском ревтрибунале приблизительно в это же время "слушается" дело по обвинению б. обер-прокурора Синода А. Самарина, профессора Московской Духовной Академии Н. Кузнецова, членов объединенного совета Москвы: председателя религ.-философского общества Г. Речинского, священников: Н. Цветкова, С. Успенского, Тузова и др., игумена Сторожевского монастыря о. Ионы, иеромонаха Саввы, диакона Смирнова, выпускников Московской Духовной Академии: Яницкого, Холанского, Максимова.
Всем им приписывались "контрреволюционные" действия. Самарина и Кузнецова большевистский суд объявил "врагами советской власти". Расстрел был заменен заключением в концентрационный лагерь.
В этом же году заканчивается волна ликвидации епархиальных Советов. "Ликвидация эта происходит всюду", — писал революционный журнал. Большинство епархиальных Советов были ликвидированы еще в прошлом году, а сотрудники- священнослужители арестованы.
За три с небольшим года (к концу 1920 года) "немало священников и епископов было арестовано, предано суду и понесло суровые наказания". В конце 1920 года революционный официоз высказался так, применительно к рассматриваемой нами теме: "Операция эта (разрушение Церкви) прошла сравнительно легко". Для кого как!
"Годы гражданской войны были годами резкой борьбы с духовенством". Можно сказать, что конец гражданской войны совпадает со своего рода периодом "бури и натиска" на церковные организации.
Это — утверждение официального революционного трибуна, г-на министра, сиречь наркома, просвещения, "товарища" Луначарского. Кому же знать ситуацию лучше?
Революционеры-большевики по отношению к Церкви бывали иногда достаточно последовательными и логичными: если Патриарх Тихон — неприкрытая контра, если религия — опиум, то "всех попов — к стенке".
Последовательные революционеры предлагали: попов — в Сибирь, иконы — в костер, храмы — под клубы. Похоже на бред сумасшедшего? Нет! Это — извлечение из большевицких "десяти заповедей".
Вскрытие мощей
1919-й год печально известен, как год повсеместного, кощунственного вскрытия мощей русских святых. История не знает другого такого грубого оскорбления религиозного чувства людей. Раки со всем содержимым передавались в местные музеи в отделы "церковной старины".
В Архангельской, Владимирской, Вологодской, Воронежской, Московской, Новгородской, Олонецкой, Псковской, Тамбовской, Тверской, Саратовской и Ярославской губерниях за короткое время было совершено 58 "вскрытий". Мощи Виленских мучеников Антония, Иоанна и Евстафия помещены в музей (Петровка, 14) в качестве экспоната — "мумифицированные трупы".