Страница 43 из 82
5 сентября обновленческая группа в Петрограде и ряде других городов перешли на сторону еп. Антонина. В конце сентября в Москве был достигнут "консенсус": Красницкий, который к этому времени занимал диктаторскую позицию, пошел на уступки. В ВЦУ, возглавляемом еп. Антонином, оказались равномерно представленными все обновленческие группировки. В состав членов ВЦУ были введены митроп. Сергий и архиеп. Евдоким, возведенный в митрополиты. Но единство оказалось непрочным. На почве подхода к вопросу о белом епископате от Антонина откололась новая группа под названием "Союз общин древле-апостольской Церкви" ("Содац") во главе с Введенским.
В сентябре же в Петрограде произошло событие, которое на многие годы предвосхитило будущее положение Русской Церкви. Поняв, что "медовый месяц" советской власти с обновленцами позади, петроградские викарии Алексий и Николай подают в Смольный заявление, в котором осуществлена попытка соединить политическую лояльность по отношению к советской власти со стремлением следовать действующим церковным канонам.
Безоговорочно признавая большевиков и так же безоговорочно отрицая каноничность ВЦУ, епископы объявляют о создании автокефальной Петроградской Церкви и просят зарегистрировать ее в Петросовете. Епископ Алексий был старше по хиротонии, но вскоре он переселился на три года за Урал в Семипалатинск, и главным деятелем автокефалии стал епископ Николай. Вокруг него объединились все православные люди Петроградской епархии. Примеру петроградцев последовали другие епархии и объединения епархий.
Вскоре, как и следовало ожидать, епископ Николай был арестован и выслан в Коми-зырянский край. После бурных осенних событий, едва не приведших к центробежному разлету отдельных обновленческих группировок, было достигнуто молчаливое перемирие до созыва Поместного Собора. Обновленчество, несмотря на внутренние противоречия, раздиравшие его на части, с помощью советской власти успело захватить внешне прочные позиции во многих епархиях.
В апреле 1923 года по стране прошли епархиальные собрания, избравшие 500 делегатов на предстоящий Собор. Единства, которого ожидала советская власть, на Соборе не получилось. Помимо уже упоминавшихся обновленческих групп ("Живая Церковь", "СОДАЦ" и "Возрождение") на Соборе были представлены еще две: Сибирская "Живая Церковь" и украинские живоцерковники, требовавшие себе автокефалии.
Собор (его называли "Вторым Всероссийским") открылся 29 апреля в храме Христа Спасителя. Состав членов Собора:
всего — 476 человек, из них:
* 287 были избраны от епархий,
* 139 человек назначены ВЦУ, среди назначенных — 62 архиерея,
* 56 епархиальных уполномоченных ВЦУ,
* 70 — от Центральных Комитетов различных обновленческих групп и членов ВЦУ,
* 32 — от "Живая Церковь",
* 20 — от ЦК "СОДАЦ",
* 12 — от ЦК "Возрождение",
* 6 членов ВЦУ,
* 1 — проф. Б. Титлинов — представитель богословских наук.
Из 74 епархий были представлены 72.
Повестка Собора, помимо текущих вопросов, состояла из 10 пунктов:
1. Открытие, выборы президиума, утверждение регламента и повестка дня. Заслушание приветствий.
2. Доклад об отношении Православной Российской Церкви к социальной революции, советской власти и патриарху Тихону.
3. Вопрос о белом епископате.
4. Вопрос о мощах.
5. Вопрос о монашестве и монастырях.
6. Реформа календаря.
7. Проект административного устроения и управления в Российской Православной Церкви.
8. Выборы во Всероссийский Центральный Орган Управления.
9. Информационные доклады представителей обновленческих групп о реформах церковной жизни, выдвигаемых группами на предмет обсуждения и рассмотрения их следующей сессией настоящего Собора.
Среди многочисленных решений Собора выделим несколько:
* Анафематствование патриархом Тихоном советской власти считать не имеющим никакой силы.
* Патриарха Тихона считать отступником от подлинных заветов Христа, предателем Церкви и лишенным сана и монашества с возвращением в первобытное мирское положение.
* Отныне Церковь должна управляться соборно.
День принятия этих решений, особенно второго пункта, можно считать днем начала смерти обновленчества. Примечательна резолюция патриарха Тихона на решении Собора, которое отвезли ему (заключенному) лидеры обновленчества в этот же день: "Прочел. Собор меня не вызывал, его компетенции не знаю и потому законным его решение признать не могу. Патриарх Тихон".
Свою работу Собор закончил 9 мая молебном, где впервые прозвучало странное многолетие: "Стране Российской и правительству ее, устрояющему судьбу народа по правилам труда и общего благополучия".
Для подкрепления своего "канонического" фундамента обновленцы прибегли к помощи Восточных Патриархов. Трагическое положение Вселенского Престола, подвергавшегося жесточайшим репрессиям со стороны правительства Кемаля Ататюрка, вынуждало Константинопольских Патриархов и тесно с ними связанных глав других Восточных Церквей попытаться идти проторенным путем, добиваясь политической поддержки от русского правительства. Обновленцы обещали такую поддержку выхлопотать и всячески приподнимали авторитет Восточных патриархов, признавших обновленческий Синод единственным законным возглавлением Русской Церкви, а патриарха Тихона — виновником церковной разрухи, сам же институт патриаршества, как родившийся в ненормальных условиях революционной эпохи, — неуместным и вредным для Русской Церкви1.
Над Православной Церковью в 1923 году нависла реальная опасность "разбойничьего" Вселенского Собора, на котором должны были доминировать советские обновленцы. В 1927 году, когда все препятствия к созыву дважды назначаемого и откладывавшегося "Вселенского Собора", казалось, были устранены, произошло (11 июля) сильное землетрясение в Иерусалиме и его окрестностях, вынудившее Иерусалимского патриарха отказаться от участия в подготовке Собора, и он был вновь отложен на неопределенное время.
И все же поддержка обновленцев Восточными патриархами была одним из величайших духовных бедствий, обрушившихся на Русскую Церковь.
Казалось, после закрытия Собора положение обновленцев стабилизировалось. Но одно событие повернуло течение церковной жизни в совершенно неожиданную сторону.
Событие это, справедливо воспринятое верующими, как чудо, — освобождение 25 июня 1923 года патриарха Тихона.
Под давлением мирового общественного мнения, разбуженного от эгоистического равнодушия прежде всего настойчивыми усилиями предстоятелей инославных Церквей — Католической и Англиканской — гражданская власть отказалась от замысла повторить с патриархом Тихоном то, что было сделано с митрополитом Вениамином. Патриарх, вместо расстрела, был неожиданно освобожден из-под стражи.
Условием этого вынужденного освобождения было выставлено заявление патриарха об изменении отношения к советской власти с "враждебной" на "лояльное".
Патриарх Тихон это условие принял, публично объявив о своем "раскаянии" в прежней "антисоветской деятельности". Одних это решение смутило, другие восприняли его с чувством облегчения. Главное же — патриарх Тихон никого не предал, ничем не нарушил духа любви церковной, сохранил верность соборным постановлениям, никому в Церкви не навязывая, методами прямого или косвенного принуждения, свою личную политическую ориентацию.
Призвав Церковь к аполитичности, понимаемой им уже не как свобода политической деятельности членов Церкви, а как полная и безропотная покорность наличной гражданской власти, он осудил политическое воззвание Карловацкого Собора, от имени Русской Церкви провозгласившего необходимость восстановления в России монархического строя. Однако никакими силами советская власть не смогла добиться от него запрещения карловацких епископов в священнослужении, ибо такое запрещение было бы нарушением соборного постановления, отменившего церковные наказания по политическим мотивам.
Внутренняя архиерейская оппозиция, т.н. "даниловская", также не вызвала со стороны патриарха никаких актов прещения, хотя глава оппозиции — выдающийся иерарх, долгое время бывший ректором Московской Академии, пользовавшийся высоким авторитетом среди епископов и духовенства, — архиепископ Феодор (Поздеевский) не только не одобрял слишком компромиссную, по его мнению, политическую ориентацию патриарха, но и отказался принять от него назначение управляющим Петроградской епархией. Более того, архиеп. Феодор объединил вокруг себя группу иерархов, оказывавшую своим авторитетом заметное влияние на Русскую Церковь в направлении большей непримиримости к советской идеологии и поползновениям обновленцев под видом "объединения" заразить своим духом всю Русскую Церковь. Отношение патриарха к даниловской группе показывает, что он по-прежнему признавал за всеми право руководствоваться в вопросе отношения к советской власти своей собственной совестью.