Страница 43 из 45
Ты видишь, на мне почти нет тела: первый удар окончит все, и смерть только ускорит мое отшествие к Богу, для Которого я большей частью самого себя уже умер и к Которому давно стремлюсь». Когда префект рассказал об этом императору, сей невольно почувствовал уважение к герою веры и пожелал с ним видеться не как враг, а как почитатель. Следствием свидания Валента было то, что он не только не возмутил спокойствия Церкви Кесарийской, но и ослабил гонения над прочими Церквами. Кроме защиты Православия против ариан, святой Василий известен различными каноническими постановлениями касательно церковного благочиния, письменным изложением Литургии, известной ныне под его именем, и устройством в Кесарии первого обширного госпиталя из своих доходов. Он умер на 50-м году своей жизни, оплаканный единодушно христианами, иудеями и язычниками.
Когда святой Василий сделался архиепископом Кесарийским, он вызвал к себе своего друга Григория и почти насильно поставил его епископом небольшого местечка Сасимы, которое должно было отойти от его епархии под власть арианствующего епископа соседней области. Но прежде чем прибыл Григорий в Сасимы, они были заняты уже другим епископом. Оставшись епископом без епархии, Григорий возвратился к отцу и помогал ему в управлении его епархией. По смерти отца он удалился в Селевкию и здесь проживал в уединении. Отсюда общий голос православных стал вызывать его в Константинополь, где малочисленная паства православных не имела ни епископа, ни храмов, отнятых у них арианами.
Святой Григорий оставил свое мирное убежище и отправился в столицу Востока. Здесь он остановился у своих благочестивых родственников и в их доме, за неимением места для собрания верных, устроил малую церковь Воскресения в надежде на воскресение правой веры. Смиренный вид Григория и его простота обращения сперва не вселили должного к нему уважения в народе. Но когда раздалось его высокое слово, всеобщее изумление заступило место первого равнодушия. Еретики и язычники, увлеченные его необычайным витийством, стали сходиться к его кафедре. Григорий в пяти беседах изложил чистые догматы о Святой Троице, единосущии Сына со Отцом и Святым Духом, об исхождении Святого Духа от Отца. Этими беседами он приобрел множество истинных поклонников Святой Троице, а себе – имя Богослова, которое осталось за ним на все века вместе с Апостолом Иоанном. Феодосий Великий, сделавшись восточным императором, утвердил Григория на Константинопольской кафедре и сам торжественно ввел его в главный храм столицы, доселе находившийся во власти ариан. Совершивши подвиг, для которого был призван, святитель Григорий во время заседаний Второго Вселенского Собора, на котором после святого Мелетия был председателем, испросил себе у императора увольнение и скрылся по-прежнему в уединение.
Удалившись из Константинополя, святой Григорий поселился в отцовском имении, от которого остался ему один тенистый сад с источником чистой прозрачной воды. Умерши всему, Григорий жил среди утесов, ходил босыми ногами, имел одну только ветхую одежду, спал на голой земле и никогда не возжигал огня, чтобы согреть свое тело. Пищу Григория составляли хлеб с солью и огородные овощи, питие – вода, в которую иногда примешивал немного уксуса. Святой Григорий до того простирал свои лишения, что отказался от употребления слова. Душе святого Григория, утружденного скорбями земного пришествия, дано было предчувствовать отшествие к блаженной жизни (390). «Светозарные Ангелы, неизмеримым кругом обстоящие равночестный свет Трисиянного Божества, приимите недостойного священника Григория!» Такова была предсмертная песнь Григория. Церковь совершает его память 25 января/7 февраля. Мощи его были в 950 году перенесены из Назианза в Константинополь и поставлены с останками святого Иоанна Златоустого.
15 В Западной Церкви, и после разделения, еще пятнадцать Соборов назывались Вселенскими, совершенно подобно семи первым; так что число Вселенских Соборов у них доходит до более двадцати.
16 Учение об исхождении Духа Святого и от Сына первоначально возникло (около VI века) в Испании и Галлии. В VIII веке оно нашло для себя ревностного приверженца в Карле Великом. Он предложил сначала Ахенскому Собору, а потом и папе Льву III внести новое учение в Символ веры, но ни тот, ни другой не согласились на это предложение. Мало того, папа Лев III, для всегдашнего сохранения во всей целости текста Никео-константинопольского Символа, приказал изобразить его по-гречески и по-латыни на двух серебряных досках и поставить их в базилике святого Петра. Надпись, сделанная на сих досках, показывала, что они поставлены были Львом III из любви и ревности в православной вере (Наес Leo posui amore et cautela orthodoxae religionis). Несмотря на сие, Карл не послушался папы и приказал в своих церквах петь Символ с прибавлением. Со смертью Карла начал падать и лжедогмат и, может быть, пал бы окончательно, если бы Фотий не обвинил в этом заблуждении папу Николая. Такое обвинение уязвило гордость сего последнего. И хотя Символ в искаженном виде введен был между болгарами, по всей вероятности, без ведома папы Николая, он однако же не хотел оправдываться и послал Фотиево послание к Гинкмару, архиепископу Реймскому, прося его ответить на возражение Константинопольского Патриарха.
Папа при этом случае опирался на то, что прибавление «Filioque» первоначально сделалось гласным в этой части латинского Запада, и потому там лучше должны знать основания, на которых оно утверждалось. По поручению Гинкмара ученый монах Ратрамн написал ответ на все возражения греков. С сих пор учение об исхождении Духа Святого и от Сына получило силу догмата в Западной Церкви и вместе с утвердившимся в ней мнением о главенстве папы и некоторыми другими сделалось главной причиной разделения Церквей Восточной и Западной. Из последующих пап, хотя некоторые и православно исповедовали догмат исхождения Духа Святаго, но они ничего уже не могли сделать против заблуждения, которое было допущено их знаменитым предшественником.
17 Отцом Иоанна Златоуста (р. 347 г.) был начальник сирийских войск, а матерью – добродетельная женщина Анфуса. Желая открыть сыну своему доступ к высшим должностям в государстве, она дала ему наилучшее по тогдашним понятиям воспитание. Наставником его по словесности был знаменитый ритор Ливаний. Но Иоанн, увлекаемый ревностью к подвижничеству, тотчас же по окончании воспитания хотел удалиться в пустыню. И только трогательная мольба матери-вдовы удержала его при ней до конца ее жизни. После ее смерти он уединился в одну из пещер вблизи Aнтиохии и провел здесь около семи лет в суровых подвигах благочестия. Архиепископ Антиохийский Мелетий вызвал Иоанна из уединения и сделал его диаконом, преемник же Мелетия Флавиан посвятил его в пресвитеры (386 г.) и поручил ему дело проповеди в соборной церкви. Из уст Иоанна истекла такая благодать, что все слушавшие его не могли довольно насытиться сладостью слова его. Особенно прославился он своими беседами во время того страха и уныния, которые овладели антиохийцами по случаю низвержения ими статуй Феодосия Великого. Сделавшись архиепископом Константинопольским (398 г.), он, занимаясь исправлением тогдашних нравов, устроил также и чин Богослужения, дал ему большее благолепие.
В то же время он посылал священников для обращения диких скифов, водворял благочиние в церквах фракийских, мирил западных епископов с Антиохийским, был посредником в распрях епископов Азийских.
18 В первый раз, когда был изгнан Златоуст, случилось страшное землетрясение в Константинополе. Испуганная Евдоксия послала к Святителю два письма, одно за другим, умоляя о скорейшем возвращении. Услышав об этом, все жители Константинополя, даже жены с грудными младенцами, устремились к Босфору навстречу и приняли его со свечами в руках и пением духовных песней. При вторичном изгнании, едва святитель Иоанн удалился из города, как сильное пламя вспыхнуло от самой кафедры, с которой он обыкновенно проповедовал, и, быстро поднявшись к куполу, охватило всю церковь и сожгло ее со всеми притворами, исключая одну лишь ризницу, где хранились все драгоценности. Сильным ветром перекинуло пламя через площадь на здание Сената, и оно сделалось его жертвой. Враги Златоуста, еретики и язычники, обвиняли православных в зажигательстве, хотя и не могли отыскать виновных, несмотря на жестокие пытки.