Страница 19 из 39
Сегодня мы будем говорить о том периоде в жизни римо-католической церкви, неразрывно связанном с именем первосвященника, который в течение десятилетий и еще до своего избрания во многом определял ход церковного развития. Это, может быть, одна из наиболее противоречивых фигур церковной истории. Петр Дамиани называл его “святым сатаной”, причем сам же и утверждал, что слушается его иногда более чем самого Бога. Я говорю о самом известном римском священнике, папе Григории VII, бывшем Гильдебрандте. Его понтификат знаменателен тем, что, с одной стороны, именно в годы его правления, может быть, воплотились в полной мере и стали исторической действительностью замыслы его предшественников, стремления и цели, к которым папство продвигалось на протяжении долгих десятилетий. С другой стороны, его же понтификат обнаружил и грядущие противоречия, которые впоследствии приведут к многочисленным кризисам и, в конце концов, завершатся Реформацией.
Как ни странно, о происхождении Григория VII мало что известно. Все соглашаются только в том, что он был незнатного происхождения. Единственно, в чем противоречат его друзья и враги, так это в вопросе о том, кто был его отцом. Недоброжелатели Григория VII говорят, что он был сыном козопаса, а его почитатели утверждают, что он был сыном плотника. В раннем возрасте он был отдан в монастырь. В то время был обычай, довольно жестокий и несправедливый, когда родители, может быть во искупление своих грехов, отдавали своих детей в монастырь еще во младенчестве. Таким ребенком был, в частности, небезызвестный вам ..................., ставший инициатором ереси в спорах об определении в IX столетии. Возможно, что Григорий-Гильдебрандт также был отдан в монастырь родителями в качестве “дара Церкви”.
По достижении совершеннолетия он стал учеником архиепископа Амальфийского Лаврентия. Молва тех времен и с тех пор историческая традиция часто связывают имя архиепископа Лаврентия с папой Сильвестром II (рубеж тысячелетий). Та же историческая традиция считает папу Сильвестра II носителем неких тайных знаний. Недоброжелатели Григория VII долго утверждали, что наследником этих тайных знаний стал Лаврентий Амальфийский, который якобы передал их затем будущему папе Григорию. По крайней мере, обвинение в чародействе постоянно использовалось в борьбе против Григория VII.
Другое дело, что в реальности с помощью Лаврентия Амальфийского будущий Григорий VII достаточно рано приобщился к церковной жизни и к управлению Церковью. Лаврентий принимал деятельное участие в организации церковных дел в годы понтификата безнравственного Бенедикта IX и впоследствии Иоанна Грациана. Затем он удалился в изгнание и вернулся вместе с Львом IX, чьей правой рукой и опорой был все годы его понтификата. Он был фактическим главой радикальной ветви реформы, о которой мы говорили (одним из ее лидеров был Гумберт). Бесспорным главой этой радикальной ветви церковных преобразований был и Гильдебрандт-Григорий. Он же явился вдохновителем, может быть, наиболее важных политических решений, к которым пришло папство в XI столетии. В частности, он был фактическим вдохновителем наиболее мощных политических союзов: с патарами с одной стороны и с норманнами с другой. В 1073 г. после смерти Александра II по общему желанию народа он занимает римский престол. В принципе эта возможность была у него и несколькими десятилетиями раньше, но по непонятным причинам он долгое время ею не воспользовался после смерти очередного понтифика.
В 1073 г. он занимает римский престол, причем его избрание совершается без всякого ведома и участия Генриха IV, которому было направлено лишь формальное извещение уже постфактум. И это, кстати, был последний случай, когда германский император утверждал избранного римского первосвященника. Само избрание Григория также было не лишено противоречий. С одной стороны, его поддержал народ, с другой стороны, коллегия кардиналов очень долго не соглашалась с этим выбором. Очевидно, у них были достаточно веские причины опасаться этого кандидата.
Вскоре после избрания, в 1075 г. новый папа изложил свои церковно-политические цели в знаменитом “Диктате папы”. Этот документ состоит из 27 пунктов, которые максимально определяют церковные и светские права Римского епископа. Разумеется, что далеко не все заявленные здесь права получили одобрение не только в миру, у светской власти, но и в Церкви. Тем не менее, этот документ очень интересен как своего рода программа-максимум римского первосвященника. Перечислим наиболее значимые из этих прерогатив:
2. Только римский папа вправе называться вселенским.
3. Одному папе принадлежит право назначения и смещения епископов.
... Одному папе можно в соответствии с потребностями времени издавать новые законы.
12. Папа вправе низлагать императоров.
16. Без распоряжения папы нельзя созывать вселенский собор.
18. Никто не вправе изменить решение папы.
19. Никто не вправе судить папу.
21. Наиболее важные дела каждой церкви следует представлять на рассмотрение папы.
22. Римская церковь еще никогда не ошибалась; она, согласно свидетельству Писания, вечно будет непогрешимой.
23. Римский папа, если он был избран в соответствии с канонами, с учетом заслуг св. Петра, несомненно, станет святым.
26. Нельзя считать католиком того, у кого нет единства с Римской церковью.
Фактически здесь представлено экклезиологическое обоснование учения о единоличной власти римского епископа над всей Вселенской Церковью, причем не только в ее классическом средневековом виде, но и в том виде, в каком эта теория получила развитие уже в XIX столетии в решениях I Ватиканского собора о непогрешимости римского первосвященника.
Итак, программа была изложена, ее оставалось только воплотить в жизнь. Но в первую очередь Григорию VII следовало завершить начатые церковные преобразования и упрочить свою власть в Церкви. Первым шагом на пути окончательного проведения в жизнь церковной реформы XI столетия стало очередное и на этот раз окончательное утверждение целибата. В 1074 г. папа объявил своим декретом недействительными все таинства, которые совершаются женатыми священниками, и призвал верующих отказываться от этих таинств и силой изгонять женатых священников. Естественно, это вызвало крайнее недовольство низшего духовенства и той части иерархов, которые в борьбе с Григорием VII опирались на недовольство белого духовенства. Против целибата высказался собор в Эрфурте, затем собор в Майнце. Немецкие клирики писали папе Григорию, что если люди кажутся ему слишком грешными, то пусть найдет себе ангелов для служения. Папе пришлось наложить отлучение на некоторых немецких и ломбардских иерархов.
В конце концов, целибат был утвержден повсеместно на всей территории Западной Европы, естественно, при прямом и непосредственном участии мирян. Более того, папа Григорий освобождал мирян от ответственности за любые прегрешения против совести, которые они могли допустить в борьбе с женатым духовенством. Дело доходило до убийств, не говоря уже о разлученных семьях и т. д. Тем не менее, сопротивление духовенства продолжалось в той или иной форме до XII-XIII столетий.
Столь же крутые меры Григорий VII принял для искоренения симонии. Несколько соборов (1075, 1078, 1085 гг.) объявляли недействительными все таинства, совершенные священниками, получившими свой сан за деньги. Как вы помните, здесь было два подхода: мягкий, представленный Петром Дамиани, и жесткий, которые исповедовали Гумберт и Гильдебрандт. В данном случае Гильдебрандт, получив власть в Церкви, смог последовательно провести свою жесткую линию.
Но самым значительным обстоятельством понтификата Григория VII, которое стяжало ему известность не только в церковной, но и в светской истории, стала его борьба со светской властью, а если говорить конкретно, с властью императора Священной Римской империи германской нации. Другое дело, что предощущение грядущего столкновения, которое составляет, может быть, основное содержание понтификата Григория, мы видим уже в первых его шагах после восшествия на римский престол. Совершенно необычным для того времени было то, что римский первосвященник прямо, в недвусмысленной форме стал добиваться ленной зависимости от него светских государей Европы, требуя с их стороны признания вассального отношения к нему. Фактически он поставил себя в положение духовного сюзерена. Признания этой ленной зависимости Григорий добивался любыми способами, не исключая прямых угроз. Например, герцогу Сардинии он писал следующее: “Ты должен знать, что весьма многие просят у нас твоей страны, обещают нам большие выгоды, если мы позволим отнять ее. Если ты решишься объявить себя преданным святому престолу, мы не дозволим обидеть тебя”.