Страница 8 из 35
Можно привести несколько примеров «возрождения» глоссолалии в истории более позднего христианства, как это обычно делают пятидесятники. Но все они так или иначе связаны с ересями и расколами, а кроме того, очень редки.
Святые Отцы и церковные писатели последующих веков обычно интерпретировали опыт Пятидесятницы как особенное, выдающееся чудо, являющее факт искупления человечества, а кроме того, сравнивали его ветхозаветным пассажем о Вавилонской башне. Как в древние времена при постройке башни единство строителей было нарушено смешением («разделением») языков, так и в чуде Пятидесятницы Господь показал совершившееся в Воскресении всеобщее восстановление.
Что же касается 1 Кор., контекст послания не оставляет сомнения в том, как сам ап. Павел относился к коринфским языкам. Для него этот «дар», нарушавший порядок богослужения79, безусловно выглядел рецидивом язычества, случившимся у христиан Коринфа80. Тем не менее, снисходя к их духовной немощи («потому что вы еще плотские. Ибо, если между вами завись, споры и разногласия, то не плотские ли вы, и не по человеческому ли обычаю поступаете?»: 1 Кор. 3: 3), Павел сразу не отвергает дара языков, которому в общине уделялось особое внимание, а лишь настаивает, чтобы христиане больше ревновали о получении даров настоящих – например, любви (1 Кор. 12: 31 – 13: 13), которая, несмотря на обилие языков, по-видимому, мало присутствовала в коринфской общине.
Непредубежденному читателю легко заметить, что 1 Кор. скорее является аргументом против языков, а вовсе не поощряет их использование в Церкви, как на этом настаивают пятидесятники.
ГЛАВА II
ОТ ПЯТИДЕСЯТНИЧЕСТВА К ХАРИЗМАТИИ
Проходит время бедных и
немощных вещественных начал.
Безвозвратно уходит в прошлое
эпоха сох, мотыг, ослов и религиозных
ветряных мельниц. Наступает время
духовного возрождения церквей, время
высоких Божьих энергий, время
массового излияния Духа Святого и
славы Божьей. Мы должны знать, "какое
тысячелетие на дворе".
Алексей Ледяев 81.
II.1. Харизматическое движение 60-х годов
Харизматическое движение, познакомившее верующих традиционных христианских конфессий с пятидесятническим опытом, появилось на свет в 60-х годах ХХ века.
Одним из провозвестников харизматического движения обычно считают Смита Виглсворта (1859-1947). Еще в 30-х годах двадцатого столетия он пророчествовал, что «старые церкви» однажды примут послание, переживут пятидесятничество и двинутся дальше того, чего достигли прежние пятидесятники82.
Виглсворт был необразованным йоркширским водопроводчиком. Однажды во время поездки в Лидс, куда он направился по своим рабочим делам, Виглсворт встретил группу христиан, проводивших в городе собрания с чудотворными исцелениями. Смит был заинтригован и вдохновлен «здравостью их учения», и начал посещать собрания все чаще. Вскоре, как сообщает биограф, он убедился в той огромной роли, которую играло чудотворное исцеление для современности83.
Некоторое время спустя ему представился случай проявить свои новые знания на практике. В Брадфорде он нашел лежащую при смерти жену баптистского пастора, которой сказали, что она долго не проживет. Вспомнив стих о помазании больных из послания Иакова, Смит вылил некоторое количество масла на голову женщины.
«Я стоял рядом с ней в изголовье ее кровати, как вдруг появился Господь Иисус. Я во все глаза смотрел на Него. Он стоял у противоположного конца постели. Он нежно улыбнулся мне. И через несколько мгновений исчез. Но что-то произошло в тот день, что изменило всю мою жизнь». Женщина исцелилась полностью84.
Начав свое служение в качестве целителя, Виглсворт снискал широкую известность своим эксцентричным поведением. Вот впечатления человека, который неоднократно встречался с этим «пророком» харизматического пробуждения:
«Смит Виглсворт смотрел на все болезни как на работу дьявола, и был не прочь разобраться с ней с помощью физической силы. Но целью его атаки была болезнь, а не ее жертва. Однако это не все понимали».
Джек Хайвел-Дэвис, описывая его личность в своей книге, вспоминает, какого рода «атаки» приходилось выдерживать пришедшим к Виглсворту за исцелением:
«Его подход к болезни был физическим. Я однажды видел, как он толкнул хрупкую больную леди, которая вышла к нему для исцеления. Попросив рассказать о своем недуге, он рявкнул: «Ты веришь, что Бог может исцелить тебя?»
«Да», - ответила она, слегка запинаясь. Он помолился, приказал болезни уйти из ее тела и дал ей команду: «Иди!» Она сделала несколько нерешительных шагов. Затем он толкнул ее. Когда она, хромая, заковыляла, он пошел за ней по центральному проходу, крича ей прямо в ухо: «Беги, женщина, беги!» Она собралась с силами и побежала, чтобы он не поймал ее. Но Виглсворт, расставив ноги и подбоченившись, стоял в проходе и гремел как Тор: «Беги, женщина, беги!» Она, наконец, добралась до выхода и выбежала на счастливые улицы Лондона, вероятно, настолько же исцеленная, насколько испуганная»85.
Конечно, далеко не все присутствовавшие осмеливались на подобные эксперименты: «Мне сообщили, что следующий человек в очереди на исцеление быстро сменил диагноз с желудочной язвы на легкую головную боль!»86.
Свое знаменитое пророчество о христианском пробуждении Виглсворт изрек Дэвиду дю Плесси (1905-1986), человеку, с именем которого чаще всего связывают начало харизматического движения «второй волны»:
«Я послан Господом сказать тебе то, что Он показал мне сегодня утром. В устоявшихся деноминациях Он произведет такое пробуждение, которое затмит все, происходившее в истории. Того, что произойдет в скором времени, еще никогда не бывало. Это затмит пятидесятническое пробуждение двадцатого столетия, которое уже является чудом для этого мира, с его противодействием со стороны официальной церкви.
Но это же самое благословение будет принято другими церквями, и они пойдут с этим посланием и опытом дальше того, чего достигли пятидесятники. Ты в своей жизни увидишь, как это дело достигнет таких размеров, что пятидесятническое движение будет казаться незначительным по сравнению с тем, что Бог будет делать через старые церкви»87.
У Виглсворта было и особое откровение, касавшееся лично дю Плесси: «Господь велел мне предупредить тебя, что Он собирается использовать тебя в этом движении. Ты будешь играть в нем выдающуюся роль»88. Это произошло в 1936 году.
Пятнадцать лет спустя «мистер Пятидесятница», как в харизматических кругах называют Дэвида дю Плесси, получает Божие указание: «Пришло время исполниться пророчеству, сказанному тебе Смитом Виглсвортом»89. Вот что говорит сам дю Плесси:
«В 1951 году Господь обратился ко мне и ясно повелел идти со словом свидетельства к лидерам Всемирного Совета Церквей. Я взмолился: «Господь, я столько проповедовал против них. Что я теперь им скажу? Они не станут меня слушать. Они отлучили наших людей от церковного общения – поэтому пятидесятническое движение и существует теперь отдельно. Церкви не желали слушать и свидетельства тех, кто говорил языками». Но Господь продолжал настаивать, чтобы я шел и свидетельствовал перед ними»90.
1954 году дю Плесси был приглашен для участия в конференции Всемирного Совета Церквей в Эванстоне (США). Он принял приглашение и рассказал делегатам конференции об «опыте крещения Святым Духом через Иисуса». В последующие годы «мистер Пятидесятница» использовал любую возможность для проповеди о пятидесятническом опыте перед католиками, пресвитерианами, епископалами и другими91.
К концу 50-х годов также относится его знакомство со священником епископальной церкви Деннисом Беннетом, вторым человеком, которому было суждено сыграть значительную роль в распространении харизматического движения.
Деннис Беннет впервые близко столкнулся с феноменом пятидесятничества в 1959 году, когда некоторые члены его общины получили «крещение Духом» и начали говорить на языках.
Несколько позже, увлеченный энтузиазмом этих прихожан, он также начинает стремиться к реальному духовному опыту и в конце концов разрешает «крещенным Духом» возложить на него руки. За этим последовало следующее:
«Я молился вслух, должно быть минут двадцать... и хотел было уже закончить молитву, как вдруг произошло нечто довольно странное. Язык мой запнулся будто при скороговорке, и я стал говорить на каком-то новом языке... Динамика нового языка была полностью под моим контролем: говорил ли я или нет, говорил ли я громко или тихо, быстро или медленно, высоким тоном или низким. Единственное, что происходило помимо моей воли, так это сами изливающиеся звуки и слова»92.