Предисловие

Для многих клиентов "дианетических центров" радужные надежды оборачиваются потерей друзей и работы, дома и семьи, разрушением психического и физического здоровья и тотальной рабской зависимости от "хранителей истины". Пострадавшие выдвигают сходные претензии в адрес таких сайентологических заведений, как Московский центр дианетики:

1. Резкое ущемление Центром юридических и экономических прав граждан, так как приходящие дают письменное обязательство с добровольным отказом от права разглашать разногласия и конфликты в гражданском судопроизводстве, отказ от помощи адвокатов и т.д. Налицо лишение конституционных прав подписавших этот договор.

2. Более или менее серьезное повреждение психики человека во время одитингов.

3. Ломка судьбы человека. Неоднократны случаи разрушения семьи, ухода из учебных заведений и т.п.

4. Культивация странной морали, не сообразующейся ни с заповедями христианства, ни с обыкновенными гуманными принципами.

"Проблема в том, - пишет известный религиовед Джон Атак, - что большинство людей, обращающихся к сайентологам за помощью, находятся в кризисном состоянии. Сайентологическая вербовочная техника, ложно обещающая разрешение всех проблем, направлена на манипулирование людьми и развитие в них внушаемости. С самого начала у новообращенного путем искусственных манипуляций вызывается чувство эйфории. Стремление к этому эйфорическому состоянию, вполне сравнимое с наркотической зависимостью, часто лишает членов всякого критического мышления в отношении организации. Секта очень быстро добивается всеобъемлющего контроля над своим членом, запрещая ему контакт со всеми, кто критически к ней относится, и внушая ему мысли о всемирном заговоре, существующем для уничтожения сайентологии. отличительной чертой фанатика является его невосприимчивость к любым свидетельствам и доказательствам. Увы, большинство сайентологов, сталкиваясь с критикой их движения, попросту закрывают глаза и уши".

Однако ни у кого из приверженцев сайентологического учения сомнений в его пользе почти не возникает. Впрочем, разгадка этого феномена, возможно, содержится в самом первоисточнике (Хаббард, "Дианетика"): "Кейс часто впадает в эйфорию, когда одитор затрагивает инграмму, содержащую маник. Пациент тогда начинает всем вокруг рассказывать, как прекрасна дианетика, потому что он сейчас в превосходной форме и очень счастлив. Но будьте осторожны..."

Приведенные сведения находятся в вопиющем противоречии с православным учением об исповеди, которое является не "аудированием" и "клированием", а примирением кающегося христианина с Богом. Господь призывает людей примириться с Ним, и для того, чтобы ответить на этот призыв, человек должен осознать чувство вины перед Богом за свои грехи. Поэтому в Священном Писании уделяется значительное место теме покаяния и обращения грешника к Богу.

Идея покаяния в Ветхом Завете раскрывалась постепенно, одновременно с углублением понятия о грехе. Но представление о грехе еще не было до конца раскрыто в Ветхом Завете; любое нарушение обрядового предписания считалось достаточным, чтобы нарушился мир с Иеговой. Исповедь во грехах соединялась с жертвоприношением, только при этом условии человек мог быть прощен. Но все эти обряды ограничивались чисто внешними юридическими отношениями. Человек не участвовал в покаянии всем сердцем, хотя Господь через пророков постоянно призывал человечество к сердечному сокрушению о грехах.

В форме наиболее близкой к христианскому таинству ветхозаветное покаяние описывается в 50-м псалме, где можно проследить основные элементы, составляющие основу таинства. Здесь налицо сознание своей вины перед Господом: "беззакония мои я сознаю" (ст. 5), и просьба о внутреннем очищении: "По множеству щедрот Твоих изгладь беззакония мои.., омой меня, и буду белее снега" (ст. 3,9). Затем следует призывание благодати, дарование которой и делает действенным процесс покаяния: "Духом владычественным утверди меня"(ст.14).

Пророческий призыв к примирению с Богом слышится в проповеди Иоанна Крестителя, последнего из пророков: "Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное" (Мф. 3, 2). Призыв к примирению, провозглашенный Иоанном Крестителем, Господь Иисус Христос повторяет в тех же самых выражениях (Мф. 4, 17) в начале Своего общественного служения. Он для того и пришел, чтобы "призвать грешных к покаянию" (Лк. 5, 32).

Покаяние всегда рассматривалось как необходимое условие для вхождения в Царство Божие и получения благодати Святого Духа. Уже в первый день земной жизни Церкви - день Пятидесятницы, апостол Петр обратился к народу с проповедью о примирении. На вопрос: "что нам делать, мужи братия?" - ап.Петр ответил: "Покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов; и получите дар Святого Духа" (Деян. 2, 37-38).

Процесс покаяния должен совершаться в душе человека постоянно, к чему и призывает апостол: "Очистим себя от всякой скверны плоти и духа, совершая святыню в страхе Божием" (2 Кор. 7, 1), ибо примирение с Богом возможно только при наличии мира с собственной совестью, если "сердце наше не осуждает нас" (1 Иоан. 3,21).

В писаниях мужей апостольских указывается также на связь покаяния с таинством священства. В книге "Пастырь" ангел говорит Ерме: "Поди и скажи всем, чтобы покаялись и жили для Бога, потому что Господь по Своему милосердию послал меня дать всем покаяние... Все те, которые от всего сердца покаются, получат от Господа исцеление прежних грехов своих...".

Поэтому благодать Божия подается в покаянии при определенных условиях, через посредника, "косвенное указание на посредство иерархии в примирении с Богом можно видеть в ангеле покаяния, которого Ерма часто называет пастырем".

Таинство покаяния включает в себя два аспекта, которые дополняют друг друга и которые в устах апостола имеют одинаковую значимость для примирения с Богом: "Покайтесь и обратитесь, чтобы загладились грехи ваши" (Деян. 3,19). Термин "обратитесь" содержит в себе мысль о примирении, обусловленном переменой практического поведения, а в "покайтесь" заключена идея нравственного переворота. "Покаяние имеет правовую и экзистенциальную сторону, - пишет архиепископ Михаил (Мудьюгин), профессор С.Петербургской Духовной Академии. - Недостаточно одно получение прощения, т.е. снятие вины с грешника, необходимо также исправление, т.е. такое отвращение к современному греху, которое облегчает получение благодати Божией для дальнейшей успешной борьбы с ним".

Но, с другой стороны, следует подчеркнуть, что примирение с Богом зависит не только от ограниченных человеческих способностей. Важно, чтобы человек сделал все, что в его силах, для возрождения к новой жизни. Поэтому во время исповеди, обращаясь к Господу с молитвой о кающемся, священник говорит: "...подаждь ему образ покаяния, прощение грехов и отпущение". Этим знаменуется то, что благодать, полученная в таинстве покаяния, есть только залог действительного примирения с Богом. Для того, чтобы это примирение стало реальностью, нужно покаянный процесс, носящий дискретный характер, сделать постоянным в душе человека. К этому "образец покаяния" и призывает Церковь своих чад.

Грех отдаляет человека от Бога и от Церкви, и поэтому Церковь просит Господа не отвращаться от кающегося грешника:"... примири и соедини его Святей Твоей Церкви о Христе Иисусе Господе нашем..." Отсюда следует воззрение на таинство покаяния как на второе крещение: "... покаяние после крещения и главизна спасения для всех верных, и другое очистилище, и второе крещение, совершаемое посредством исповеди и сокрушения посильными трудами и слезами".

Видимой стороной покаяния, совершающегося в душе грешника, является устное исповедание грехов перед священником - посредником в примирении. Первенствующие христиане приходили к апостолу Павлу, "исповедуя и открывая дела свои" (Деян. 19, 18). Право совершать и принимать исповедь апостолы получили от Иисуса Христа: "Что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе" (Мф. 18,18). Апостолы передали эти полномочия своим ученикам, поставленным во епископов, а те - пастырям-священникам (а отнюдь не "одиторам", прошедшим "краткий курс"). Нарушение принципа апостольского преемства при епископских поставлениях ставит под большое сомнение благодатный характер той или иной Церкви в протестантском мире, не говоря уже о псевдоцерковных движениях.