Страница 56 из 91
Крест большой, в котором камень страстей Господних, также и что писал я сам книжки, то — господам моим и братии, кто начнет терпеть на месте этом. Если бы постарались по мне службу священную совершать до 40 дней! О том много челом бью. Малые книжицы — Иоанн Дамаскин, Потребник и Ирмологий — также здесь. Псалтырь в четверть Игнатьева письма — в Кириллов монастырь — и прочие книги и вещи Кириллова монастыря. Что мне давали за любовь Божию, чье что есть, тому и отдать: или нищим, или монастыря некоего, или извне христолюбца некоего, чье лицо известно, — тому и отдать.
Часть III. Сочинения преп. Иннокентия Комельского
«Общительное /общежительное безмолвие» Иннокентия Комельского: Полемика с Нилом Сорским?
I. Мнение М. С. Боровковой–Майковой
В ряде списков и церковных изданий[452] XIX в. «Предание» и «Устав» Нила Сорского предваряются «Надсловием» и «Пристежением» без указания их автора. «Надсловие», очевидно, — предисловие, а «При- стежение» — послесловие, но оба они располагаются либо впереди, либо позади сочинений Нила Сорского. Очевидно, что не сам автор, а кто‑то другой помещал их рядом как предисловия или послесловия к книге.
М. С. Боровкова–Майкова обратила внимание на списки, где «Надсловие» и «Пристежение» атрибутировано Василию Поляномеруль- скому. Она пишет в статье «Нил Сорский и Паисий Величковский»: «В рукописи Воскресенского монастыря, ныне в Московской Синодальной библиотеке (XIX в.), заключающей в себе оба Устава Сорского, послания и Надсловие с Пристежением, находим следующую запись: “Зде конецъ книги преподобнаго Нила Сорскаго. Предисловіе же на книгу сію и Пристеженіе творенія суть блаженныя памяти старца Василія, которое сложилъ в своемъ ему скиту в Угровлахийском княженіи, преставися 1767 года въ апреле месяце”. Эта запись ставит любопытный вопрос об авторе Надсловия на книгу Сорского, обыкновенно приписываемого исследователями ученику его Иннокентию. Если принять во внимание эту запись, которая положительно говорит о Василии как об авторе Надсловия, подтверждение чему мы имеем в одной рукописи XVIII в. ИПБ (О. I. № 274, л. 145), где идет то же самое “Надсловие” (с некоторыми пропусками), под таким заглавием: “Отъ предисловія на книгу блаженнаго Нила Сорского.
Сочинено старцемъ Василіемъ монастыря Поляномерлуй в Монтянщине”, — где уже прямо и вторично указывается на автора — Василия, мы можем: 1) видеть несомненно большой интерес в Молдавии к Сорскому, если через двести слишком лет пишется “Надсловие” на его книгу, 2) установить дату написания Надсловия на 200 лет позднее, и наконец 3) указать другого автора ее».[453]
М. С. Боровкова–Майкова считает также, что сочинения Нила Сорского сделались известны Василию Поляномерульскому благодаря Паисию Величковскому; она пишет: «Думаем, не без влияния Паисия его друг и сопостник Василий интересуется Нилом».[454] Также и в книге «Нила Сорскаго Предание и Устав» М. С. Боровкова–Майкова говорит о Василии Поляномерульском как о «сопостнике Паисия, который, как мы предполагаем, писал Надсловие на Уставы Сорского, приписываемое Иннокентию».[455]
II. Старец Василий Поляномерульский
Кто же такой старец Василий Поляномерульский, в котором М. С. Бо- ровкова–Майкова готова видеть автора Надсловия и Пристежения к сочинениям Нила Сорского?
Прежде всего, его вряд ли возможно называть «другом и сопостни- ком» Паисия, как это делает М. С. Боровкова–Майкова, следуя, очевидно, заголовку оптинского издания сочинений Паисия Величков- ского, где эти слова есть.[456] Старец скита Пояна–Мэрулуй в Валахии Василий был гораздо старше Паисия и гораздо выше его по положению в монашеском мире.[457] Чрезвычайно им и вообще в Мунтянской земле, Угровлахии и на Афоне почитаемый старец, духовный руководитель ряда скитов, небольшое время он был и непосредственным учителем Паисия.
По происхождению русский, монах–пустынножитель в России, старец Василий ушел отсюда, эмигрировал, когда «возбранено бе въ России по пустыни монахомъ жити».[458] «Возбранение» это было, очевидно, следствием или развитием запрещения строить новые скиты и пустыни, содержащегося в Духовном Регламенте 1724 г.[459] Паисий Величковский упоминает о русском прошлом старца Василия, говоря в своей Автобиографии о начальнике Дальних пещер Киево- Печерской лавры: «Сей вкупе съ покойнымъ блаженныя памяти всехъ насъ общимъ старцемъ отцемъ Васіліемъ, прежде пришествія еще его во Угровлахійскую землю, въ пустыне поживе летъ три».[460] О некоем иеросхимонахе Стефане Паисий Величковский замечает, что он «со всечестнейшим старцемъ отцемъ Василіем схимонахом и со прочими ревнители во Угровлахійскую землю пришед, вселися во един скитъ…».[461] А вот с каким пиететом Паисий повествует в Автобиографии уже непосредственно о старце Василии: «…блаженныя памяти общій всехъ учитель и наставникъ преподобнейшій и святый старецъ Васілій схимонах, иже такожде въ Россіи и въ Мошенскихъ горахъ и прочіихъ пустыняхъ немалое преживъ время, по ревности Божіей съ великими ревнители монашескаго житія, вкупе с… ученикомъ своимъ, пречестнейшимъ старцемъ Михаиломъ іеромонахомъ, въ богохрани- мую Мунтянскую землю на житіе пріиде.
Сей богоугодный мужъ въ разуме божественнаго Писанія и богоносныхъ отецъ ученія, и въ раз- сужденіи духовнемъ, и во всесовершеннем веденіи священныхъ свя- тыя Церкве правилъ, и правомъ ихъ, по истолкованію Зонары и Феодора Валсамона и прочіихъ, разуменіи всехъ несравненно превосхож- даше. О егоже ученіи и благоугодномъ на путь спасенія наставленіи повсюду слава прохождаше».[462]
Ученик старца Василия, вместе с ним ушедший из России, старец Михаил тоже стал в Мунтянской земле скитоначальником. В качестве высшей похвалы ему Паисий говорит, что тот уподобился «старцу своему Василию»: «Толико бо и сей мужъ во смиреномудріе и любовь, и въ разумъ духовный предуспе, и даръ откровенія таинствъ въ божественнемъ Писаніи от Бога пріимъ, яко быти ему подобну старцу своему Васілію».[463]
Сам Паисий, уроженец Полтавы, покинув Малороссию и Украину (Украиной он называет, заметим, украинские земли, находившиеся под властью Польши) и вступив в Молдавию, испытал, я думаю, те же чувства, что прежде него пришедший сюда старец Василий: «…егда же… пріидохомъ въ Молдавскую землю, неисповедимыя радости ис- полнихомся, яко благодатію Божіею сподобихомся пріити въ православную страну».[464] Вскоре он попал «въ единъ скитъ… иже бе под духовнымъ управленіемъ блаженныя памяти старца отца Василіа схимонаха, еще тогда въ жизни сей пребывавшаго, въ немже началникъ бяше честный отецъ Дорофей іеромонахъ, ученикъ его…».[465] Проведя в этом ските несколько дней, Паисий смог увидеть «некихъ отецъ и на отшелстве пребывающихъ, из нихже единъ, близ скита седяше, име- немъ Рафаилъ, іеромонахъ,… иже въ преписаваніи книгъ отеческихъ упражняяся, оттуду нуждная къ телесному окормленію стяжаваше. (…) Бяху же вси сіа ученицы предреченнаго онаго общаго всехъ стар- да и наставника Василіа схимонаха».[466] (Вполне вероятно, что отшельник–писец Рафаил получал сочинения святых отцов для переписки от своего старца Василия, в том числе сочинения Нила Сорского с «Над- словием» и «Пристежением»).
Любопытно, что, когда высокочтимый старец Василий из своего скита Мерлополяны (по–видимому, это то же, что Поляномерул) прибыл в скит, где жил тогда Паисий, и Паисий сподобился «таковаго святаго мужа узрети» и «падъ къ святымъ его ногамъ… святую его десницу лобзати», и старец Василий заинтересовался им как возможным кандидатом для рукоположения в священники, ибо священников нехватало, то общались они исключительно через третье лицо — через Паисиева духовника, не непосредственно.[467] Из‑за упорного нежелания молодого Паисия принять священство «не сподобися отецъ нашъ, — пишут авторы его Жития, — въ ските Мерлополяне пребывати. Но пребываше въ ските Тристены. И понеже скитъ сей… подъ духовнымъ советомъ старца Василіа бяше, сего ради ины рекоша, яко отецъ нашъ у старца Василіа въ послушаніи бе некое время. Обаче ученикъ его сподобися быти…».[468]
Отмечу здесь как важное для дальнейшего, что ученики старца Василия жили уединенно и что Паисию тоже была дана скитоначаль- ником, упомянутым выше старцем Михаилом, отдельная келия «не далече от скита надъ потокомъ», в которой он однажды проспал утреннюю службу.[469]
Непосредственным учеником старца Василия Паисий «сподобися быти» несколько дней уже на Афоне, позже. Об этом читаем в Житии Паисия: «Въ то время, смотреніемъ Божіимъ (зван бе от некоего велика лица), пріиде во Святую гору блаженнейший вышереченный старецъ схимонахъ отецъ Васілій из Влахіи, и обрете отца нашего въ безмолвіи седяща, пребысть дни некія тамо, научая и открывая ему о всехъ тріехъ чинехъ монашескихъ и о прочіихъ высокихъ христіан- скихъ таинствахъ от святыхъ Писаній». Кстати сказать, именно старец Василий Поляномерульский, или Мерлополянский, и наименовал тогда Паисия Паисием (как рясофор он прежде назывался Платоном, а еще раньше, во крещении, был Петром). Читаем дальше: «Отецъ же нашъ моли со слезами блаженнейшаго старца, да облачит его въ ман- тію, и облече: переименова его из Платона Паісій, и бысть его уче- никъ. Возложи же его Христу Богу и Пречистей Его Матери, отиде паки во Влахію, въ скитъ свой Мерлополяну».[470]