Страница 12 из 24
Если таковы возможности человеческого ratio в познании тварного мира, то очевидно, каковы они в отношении мира вечного. Только Откровение может дать то (некоторое) рациональное знание о Боге, которое необходимо и достаточно человеку для начала опытного Его постижения «целостным разумом», т. е. познания всем своим существом, включая сердце (орган чувств), ratio (рассудок), ум и даже тело. Но такое познание не может быть адекватно выражено понятиями. Потому так иррационально, антропоморфно, приточно, образно Откровение Бога о Себе.
Выводы:
1. Понятия этого мира неприложимы к описанию (пониманию) того мира, Бога.
2. Логика научного познания требует принятия достоверных фактов, а не отрицания их, хотя бы они и противоречили т. н. здравому смыслу.
3. Бог по Своему существу апофатичен, но по энергиям Он познаваем, катафатичен, и эти «видимые» Его свойства являются ориентирами в духовной жизни человека – в богопознании целостным разумом.
В отличие от воображаемых и прогнозируемых идеалов в философии и социологии, христианский идеал существует реально. Он есть Бог.
4.2. Православное учение о Боге-Любви
и инославные и иноверные представления о Боге
Существует три подхода к пониманию Бога: апофатический, катафатический и духовно-опытный.
Апофатический основывается на принципиальной непостижимости Бога человеческим рассудком и невозможности выразить Его в наших понятиях. Преподобный Максим Исповедник, например, пишет: «Великое Таинство Вочеловечения Божества всегда остается таинством... само это проявление [таинства] все же пребывает совершенно сокрытым и непознаваемым никаким разумом. И пусть сказанное не представляется никому невероятным. Ведь Бог, будучи сверхсущностным и превосходя всякую сверхсущность, возжелал прийти к сущности и сверхсущностным образом облачился в бытие» (преподобный Максим Исповедник. Творения. Т. 1, М.,1993, с.259). Из этого отрицания рациональной познаваемости и выразимости Бога тем не менее не следует вывод о непознаваемости Бога вообще и ложности всех о Нем представлений.
Катафатический подход говорит о том, что Бог как Первореальность, хотя и невыразим по Своему существу в каких-либо понятиях, в то же время открывает Себя человеку в Своих действиях (энергиях) и потому с достаточным основанием может религиозно (философски) осмысливаться как Дух, Разум, Бытие, Правда, как Судья, Промыслитель, Творец, Всемогущий и т.д. Эти понятия, естественно – человеческие (антропоморфические) и в силу этого несут на себе печать человеческой ограниченности, а нередко откровенной фантазии и грубых страстей. Однако, эти антропоморфизмы в своих высших определениях выражают (поскольку человек является образом Божиим) положительное представление о свойствах Бога и потому создают психологические предпосылки для подобающего к Нему отношения. Таков путь к Богу т.н. естественного религиозного сознания.
Принципиально новый уровень понимания Бога дается в христианском Откровении, из которого узнаем такие Его характеристики, которых человечество никогда не знало, более того – которые вступают в очевидное столкновение с т.н. естественными о Нем представлениями («для иудеев соблазн, а для эллинов безумие»). К ним относятся: понимание Бога как любви (и только любви); Триипостасность Бога; воплощение Второй Ипостаси – Логоса; Христос распятый и воскресший; сошествие, как особый акт, Третьей Ипостаси – Духа святого; Его особое (по сравнению с Промыслом) действие в Церкви, в таинствах.
Катафатическое понимание Бога, хотя и является рациональным, тем не менее имеет то преимущественное значение для человека, что указывает ему конкретные нравственные и духовные ценности (свойства Бога), осуществляя которые в своей жизни, он может сам непосредственно, опытно познать Бога.
Духовно-опытный путь предполагает богоподобную жизнь, очищающую душу и делающую человека способным к восприятию Духа Святого. Этот путь, называемый также созерцательным (от греч. «феория» – созерцание), является по-существу единственным, дающим живое переживание Бога, Его истинное познание.
[Одной из формулировок атеистического понимания Бога может служить следующее определение: «Бог теистический с точки зрения физики есть субъективная реальность, объективно существующая в мозгу каждого истинно верующего» (Э.Д. Бубелев, ст. научн. сотр. ОИЯИ. Дубна. 1995г.).]
4.3. Бог – Любовь
Православие является единственной религией, которая учит, что Бог есть Любовь (Ин.3,16; 1 Ин.4,8), и что все Его действия по отношению к человеку и миру являются выражением только любви. Поэтому такие «чувства» Божии, как гнев, наказание, месть и т. д., о которых нередко говорят книги Священного Писания и святые отцы, – суть не что иное, как обычные антропоморфизмы, употребляемые с целью дать максимально широкому кругу людей в наиболее доступной форме представление о промысле Божием в мире. Поэтому, говорит св. Иоанн Златоуст, «когда ты слышишь слова: «ярость и гнев», в отношении к Богу, то не разумей под ними ничего человеческого: это слова снисхождения. Божество чуждо всего подобного; говорится же так для того, чтобы приблизить предмет к разумению людей более грубых» (Беседа на Псалом 6, 2 // Творения. Т. V. Кн. 1. с. 49).
Другие религии совершенно не знают, что Бог есть Любовь и их даже высшие нравственные представления о Боге не выходят за границы понимания Его как справедливого (греческая богиня правосудия – Дика) и в лучшем случае милосердного («всемилостивый и милосердный Аллах») Судьи. Поэтому во внехристианском представлении Божество действительно может и гневаться, и наказывать, и мстить. Подобное же находим и в ветхозаветной религии в которой главенствующим является т.н. юридическое понимание Бога. Таким же оно стало и в западных церквах после раскола (католицизме, протестантизме). Поэтому Ю.Ф. Самарин и определял католицизм как иудаизм в христианстве.
В то же время святые отцы, широко использующие в своих наставлениях различные антропоморфизмы, вполне определенно говорят, по какой причине они это делают и как следует их понимать.
Преподобный Антоний Великий: «Бог благ и бесстрастен и неизменен. Если кто, признавая благословным и истинным то, что Бог не изменяется, недоумевает, однако же, как Он (будучи таков) о добрых радуется, злых отвращается, на грешников гневается, а когда они каются, является милостив к ним; то на сие надобно сказать, что Бог не радуется и не гневается: ибо радость и гнев суть страсти. Нелепо думать, чтобы Божеству было хорошо или худо из-за дел человеческих. Бог благ и только благое творит, вредить же никому не вредит, пребывая всегда одинаковым; а мы, когда бываем добры, то вступаем в общение с Богом – по сходству с Ним, а когда становимся злыми, то отделяемся от Бога – по несходству с Ним. Живя добродетельно – мы бываем Божьими, а делаясь злыми – становимся отверженными от Него; а сие не то значит, чтобы Он гнев имел на нас, но то, что грехи наши не попускают Богу воссиять в нас, с демонами же мучителями соединяют. Если потом молитвами и благотворениями снискиваем мы разрешение во грехах, то это не то значит, что Бога мы ублажили и Его переменили, но что посредством таких действий и обращения нашего к Богу уврачевав сущее в нас зло, опять соделываемся мы способными вкушать Божию благость; так что сказать: Бог отвращается от злых, есть то же, что сказать: солнце скрывается от лишенных зрения» (наставления святого Антония Великого. Добротолюбие. Т. 1, п.150).
Святитель Григорий Нисский: «Ибо что неблагочестиво почитать естество Божие подверженным какой-либо страсти удовольствия или милости, или гнева, этого никто не будет отрицать даже из мало внимательных к познанию истины Сущего. Но хотя и говорится, что Бог веселится о рабах Своих и гневается яростью на падший народ, потом, что Он милует, его же аще милует, также щедрит (Исх.33,19), но каждым, думаю, из таковых изречений общепризнанное слово громогласно учит нас, что посредством наших свойств провидение Божие приспособляется к нашей немощи, чтобы наклонные ко греху по страху наказания удерживали себя от зла, увлеченные прежде грехом не отчаявались в возвращении через покаяние, взирая на милость... (Св. Григорий Нисский. Против Евномия. Творения. Ч.VI, кн.2, М.,1864, с.428-429).