Протоиерей Георгий Нейфах

Совет, который он мне дал, мне тогда чрезвычайно понравился. Он сказал: «Вы ничего не делайте, но перед тем, как закурить, всегда говорите сорок раз "Господи, помилуй!"». Обычно советуют каждый последующий день курить меньше, чем в предыдущий, а первую сигарету закуривать позже. Но вся эта мучительная борьба, когда хочешь курить и воздерживаешься, очень тяжела. А тут без всякого садизма мне было сказано: хочешь курить – кури, только перед причастием день не кури (какой день?! день я бы не выдержал!), точнее, с утра не кури перед тем, как в церковь пойти. Но перед тем, как закурить, сорок раз скажи «Господи, помилуй!». Я приучился очень быстро это произносить. Пока спичку зажигаешь, как раз сорок раз и скажешь. Но со мной произошло по-другому. Со всеми по-разному бывает. Ему Господь дал на этом примере многому научиться, а мне не дал. Я не ожидал в этом деле быстрого успеха. Я думал, что это будет долгое дело. Я прекрасно осознавал, что сам я никаких усилий не прикладываю. Это меня смущало. Более того, я даже не успел возненавидеть эту страсть. Мне сказали, что это плохо, ну значит плохо, я это принял на веру. Сам я внутри не понимал, что тут плохого. Я прекрасно сознавал, что молитву мою внимательной никак нельзя было назвать, курить-то хочется, тут не до внимания.

И вдруг в один прекрасный день, буквально через несколько месяцев, от меня это отступило, как будто никогда не бывало. Я перестал курить и не курю до сих пор. Я не испытал тех мучений, о которых мне рассказывали те, кто бросал курить: как это мучительно, как каждый день хочется. Я не хочу сказать, что так бывает всегда, но это поучительный пример. В данном случае Господь со мною милостиво поступил. Теперь мне остается только хранить это со вниманием, чтобы не войти в прилог, сочетание, сосложение и не оказаться на том дне, из которого Господь меня вывел.

Классификация страстей

Страстей очень много. Есть две общепринятые классификации, разработанные святыми Отцами. В них выделяются главные страсти и произрастающие из них дочерний. Они друг другу не противоречат, это просто подход немножко с разных сторон. Одна выделяет три корня страстей: самолюбие, славолюбие, сребролюбие. Три «С».

Что такое самолюбие? Здесь имеется некоторое расхождение смыслов у церковного слова и обычного русского словоупотребления. То, что мы на мирском языке именуем самолюбием, здесь скорее это славолюбие, то есть когда нам нравится, что нас возносят, и не нравится, когда нас принижают или кажется, что принижают. А на языке церковном, когда слово «самолюбие» встречается в молитвах, например в молитве покаянной из вечернего правила, имеется в виду нечто другое. Имеется в виду любовь к своему телу и душе, к услаждению тела и души. Когда мы стремимся исполнять все наши телесные пожелания и пожелания низшей части нашей души. Нам кажется, что без них не жизнь. Вот это самолюбие. Сюда входит и желание покоя, и желание насытить чрево. И желание всяческих развлечений, новых впечатлений. Украшение жилищ, излишняя забота об их удобстве. Любовь к одежде, страсть к автомобилям, столь распространенная. В Америке мне рассказали, что большой процент американских мужчин дарят подарки своим машинам на Валентинов день. Это уже даже страстью нельзя назвать, это какое-то умственное помешательство, возникающее из самолюбия.

Славолюбие – это любовь к славе, то есть желание возвышения себя в глазах других и в глазах собственных. Много произрастает пороков из этого корня. Оттого, что мы ставим себя высоко, мы осуждаем; мы становимся нетерпимы, поэтому обижаемся, раздражаемся. Мы тщеславны. Буквально по песне из фильма «Буратино»: «На хвастуна не нужен нож, ему немного подпоешь – и делай с ним что хошь». Ровно так происходит и с нами. Дьявол нам немного подпоет или людей каких-нибудь пошлет, которые нам подпоют, и делает с нами «что хошь». Из славолюбия происходит и гордость, мать всех пороков.

Третий корень – это сребролюбие, то есть любовь к приобретению. Не обязательно к деньгам, а именно к приобретению. Изначально эта страсть имеет происхождение от самолюбия или славолюбия. То есть мы приобретаем сначала ради чего-то: или ради того, чтобы ублажить тело или душу, или ради славы и тщеславия – хотим прославиться, выглядеть лучше. Очень быстро это превращается в самоцель. Все, наверное, помнят образ Скупого рыцаря из пушкинских «Маленьких трагедий», который копит свое богатство, отказывает себе и своему сыну во всем, живет в нищете и впроголодь. Единственным счастьем для него осталось спускаться в подземелье и открывать свои сундуки. Пушкин, со свойственной ему гениальностью, опоэтизировал эту страсть. В его изложении она выглядит весьма грандиозно. Скупой рыцарь – это не какой-то презренный скряга. В охватившей его страсти есть даже какое-то величие. Величие не в положительном плане, а в плане всеохватывающем. Мы видим, как страсть поглощает всю душу незаурядного, сильного и смелого человека.

Это три корня, откуда произрастают разнообразные страсти.

Вторая классификация страстей восходит к знаменитому церковному писателю IV века Иоанну Кассиану Римлянину. Он ради душевной пользы, чтобы приобрести рассуждение и истинное знание, предпринял далекие путешествия из Италии, откуда он происходил, на Восток. Сначала посетил Палестинские монастыри, потом Египетские, встречаясь с разными отцами и стараясь у них что-то почерпнуть и чему-то научиться. Жил он какое-то время и в Константинополе, где слушал слова знаменитого церковного учителя Иоанна Златоуста и учился у него. После этого преподобный Иоанн Кассиан вернулся на Запад, где еще долгое время жил, являясь учителем и устроителем монастырской жизни по образцу того, что он увидел на Востоке – в Палестине и Египте. В своих сочинениях он суммировал (не изобрел и не ввел, а именно суммировал) учения святых подвижников, которые он слышал в пустынных скитах и отшельнических кельях Востока. Он говорит о восьми главных страстях. Первой именуется угождение чреву – чревоугодие, дальше идут блуд, сребролюбие, уже нами упоминаемое, гнев, печаль, уныние, тщеславие и гордость (Писания. Книга 5, гл. 1).

О чревоугодии

Преподобный Иоанн Кассиан сам был монахом и писал свои сочинения по просьбе епископов и настоятелей монастырей, которые обращались к нему с вопросами и за советами. Он начинает со страсти чревоугодия – начальной страсти, с которой надлежит вести борьбу монаху. Это фундамент, на котором строится монашеское житие, ибо монахи ведут особо возвышенную жизнь и без сугубой борьбы с чревом они не могут в ней преуспеть. Он приводит такой пример: сравнение с Олимпийскими играми, которые он еще застал37. На Олимпиаде сначала бывают отборочные соревнования, и только победившие в них допускаются к борьбе за медали. Так и в духовной брани: тот, кто не победил плоти в ее страсти чревоугодия, не допускается к борьбе за высшие монашеские добродетели. Кто желает вести жизнь равноангельную, должен начать борьбу с этой страсти (Книга 5, гл. 12–13).

Мы с вами не монахи. Может быть, кто-нибудь из нас когда-нибудь и сподобится монашеского подвига, но пока мы будем рассуждать как миряне. И, как миряне, мы бы не поставили эту страсть по своей важности на первое место. Хотя она важна и для нас. До начала Великого поста осталась неделя. Можно даже сказать, что он начинается с завтрашнего дня, потому что уже завтра начинается пост на мясо и воздержание от супружеских отношений, для тех, кто строго исполняет церковный устав. Это касается единомысленных пар, в которых оба супруга являются членами Церкви и сознательно желают соблюдать пост. А поскольку нам предстоит пост, то мы и начнем со страсти чревоугодия. Не потому, что это самая важная, самая глубоко поражающая нас страсть, а именно по этой причине.

В борьбе с этой страстью, как всегда и везде, нужно найти правильный, серединный путь, особенно нам, мирянам38. И не уклоняться ни налево, ни направо (см.: Притч. 4, 27). Мы уклоняемся направо, если пытаемся к этой страсти относиться по-монашески, то есть возводим на самый высший уровень и все свои силы сосредотачиваем на борьбе с ней. Свое же духовное преуспеяние измеряем тем, насколько мы преуспеваем в посте. И, как всегда, как только мы начинаем воспринимать несвойственное нам житие, мы немедленно пленяемся гордостью и тщеславием. Так как все страсти взаимосвязаны, то и бороться мы должны со всеми страстями, не оставляя в небрежении какую-либо из них. Отцы приводят сравнение с осажденным городом. Нет смысла защищать всю стену, оставив один участок открытым: враг ворвется через него39. С одной стороны, мы должны вести круговую оборону, хотя где-то на каком-то направлении мы можем сосредотачивать преимущественные усилия. С другой стороны, так как одна страсть порождает другую, то и успех в борьбе с одной страстью приносит нам сразу преуспеяние и на других участках фронта.