Страница 9 из 52
Отцы различают несколько состояний души: человек, являющийся рабом страстей; человек, победивший страсти. Мы надеемся, что из первого состояния мы вышли, смиренно сознаем, что во второе мы еще не пришли. Есть третье – человек, борющийся со страстями, ведущий с ними войну, сопротивляющийся страсти33. И здесь мы находимся. Это тот, кто видит страсть, сознает ее и старается с помощью Божией изгнать ее, хотя и очень часто, и очень-очень часто, и, может быть, почти всегда проигрывает пока эту войну. Но если он не сложит оружие, то в конце концов будет победителем34.
Когда мы находимся в состоянии войны с нашей страстью, мы всячески не должны давать ей вновь и вновь ввергать нас в падение. Для этого мы должны своим вниманием взирать внутрь себя и начинать борьбу с ней сразу, как только она зашевелится в сердце. При этом внимание к прилогам, сосложениям, сочетаниям остается в силе, чтобы нам не приобретать новых страстей и чтобы к нам не вернулись старые, уже искорененные страсти. Я, например, милостью Божией бросил курить 20 лет назад. Но если я буду невнимателен, то легко могу впасть в прежнюю страсть. Те страсти, которые в нас живут, уже сами по себе возбуждаются в сердце нашем. Но дьявол старается придать им новые импульсы извне по той же самой схеме: прилог, сочетание, сосложение. И их мы должны отражать, а для этого должны видеть. Поэтому необходимо нам как воздух внутреннее внимание к сердцу своему и уму.
Кроме внимания необходимо нам рассуждение. Бывают откровенные прилоги, к откровенному греху, о которых даже человек, который слова Божиего в руки не брал, и то знает, что это грех. А бывают прилоги прикровенные, и весьма прикровенные, и такие запутанные, что и не разберешься. Недавно мои студенты‡ начали меня спрашивать: «А зачем человеку ум, если мы должны брать на веру и не сомневаться в заповедях Божиих? Если, как Господь сказал, так оно и есть?» Я им сказал: «Конечно не должны сомневаться. Как мы своим умом будем заповеди обсуждать и тем более на каком основании? У нас нет даже фундамента, на который мы ум наш можем поставить, кроме того, что сказал Бог. А если Бог сказал, так чего там еще и говорить, если сказано ясно».– «Для чего же нам тогда ум дан?» – начинают они спрашивать. А вот для того он нам и дан, чтобы эти каверзы разбирать и просвещать их светом заповедей Божиих. Чтобы нам было ясно, что Божие, а что не Божие. Что нам на пользу, а что нам во вред. К чему нас Бог призывает, а к чему нас дьявол склоняет.
Здесь необходимо нам и слово Божие, и все те слова проповедей, которые звучат в храмах, и книги духовные, и, конечно, общение с духовниками, с которыми различные сложные вопросы мы должны разбирать. Как только что-то у нас вызывает сомнение или подозрение, то, прежде чем принять этот помысл, принять этот прилог, имеет смысл посоветоваться или с духовником, или, если нет такой возможности, с какими-то нашими единомысленными друзьями и товарищами. Одна голова хорошо, а две лучше. Нам надо в себе вырабатывать навык рассуждения35. А далее, если мы уже рассудили, и рассудили правильно, то надо вооружаться против страсти всеми силами ума и души и обязательно с помощью молитвы.
А кроме того, дано нам еще одно оружие, когда мы видим, что бой нами проигран, хотя бы на какой-то стадии, что мы допустили прилогу сочетаться, что мы попустили сосложение, или даже пленение сердца нашего, или падение самим делом, или словом, или долгим услаждением в мысленном грехе. У нас всегда есть средство восстать. Это есть покаяние. Преподобный Иоанн Лествичник говорил, что дьявол, склоняя нас ко греху, всегда говорит нам о милосердии Божием, а после совершения греха напоминает нам о его правосудии, праведности и нетерпении даже к греховному пятнышку (Слово 5, гл. 31; Слово 15, гл. 33). «А ты же, – говорит святой отец, – поступай наоборот. Вспоминай о правосудии Божием, о его чистоте, о том, что он даже в ангелах видит недостатки, прежде падения. А после падения вспоминай о милосердии Божием». Покаянием и надеждою мы можем исцелиться от всякого падения. Нет такого падения, которое убивало бы человека до конца.
Еще одним важным качеством, необходимым нам, является тщательность. В каком-то смысле в духовной жизни нет мелочей. Из мелкого упущения может вырасти крупнейшая неприятность. Поэтому надо быть тщательным и не считать помысл, или какое-то сочетание, или минутное увлечение за безделицу. Слово «тщательность» используется в святоотеческой литературе как характеристика добродетели. Например, говорят: «Он был тщательный монах, тщательный подвижник». Это значит, что он старался не упустить ничего, не упускал мелочей. Это, конечно, очень важная вещь.
Как все это должно действовать, я проиллюстрирую на примере вопросов, которые задавал некий инок своему духовному наставнику. Речь идет о конкретной страсти тщеславия, но имеет общий смысл. Инок задает вопрос: «Я вижу иногда, что какой-нибудь брат мой поступает неправильно и с вредом для себя. Должен ли я ему сказать это? Я боюсь, что, если буду говорить, я буду впадать в тщеславие». Старец отвечает: «Нет, ты должен сказать». Тогда он задает следующий вопрос: «Как же мне быть, как же мне это сделать, чтобы не победиться тщеславием?» – «Ты помолись Господу, чтобы ты говорил ради пользы брата, а не ради тщеславия». Видите, с какой тщательностью инок выясняет все до мелочей и не боится беспокоить старца, который был в затворе. И следующий вопрос: «А если я это вижу внезапно и не успеваю помолиться?» Старец отвечает: «А как ты можешь не успеть помолиться? Нет ничего быстрее мысли, ты ее всегда можешь вознести к Богу». Мы иногда слово «помолиться» понимаем так, что это надо куда-то пойти, лампаду зажечь, перед иконой встать. Это все хорошо, но совсем необязательно. Более того, когда человек так мыслит, это означает, что он молится мало. У того, кто молится много, таких вопросов не возникает. Он молится всегда и везде и во всякое время36. При каждом деле, поступке, во всяком затруднительном положении, требующем решения, большом или малом, он возносит мысль к Богу.
Инок задает следующий вопрос: «А если я все-таки не успел и ответил, и чувствую, что я сказал с тщеславием?» – «Тогда скажи: "Прости, Господи, я тщеславно говорю"». Вся последовательность борьбы, о которой мы говорили, здесь ясно проиллюстрирована. Сначала с помощью молитвы – сопротивление, если же оно не удалось, то исцеление через покаяние.
В заключение общего очерка борьбы со страстями, из которой мы с Божьей помощью надеемся выйти победителями, я хочу привести пример, в котором можно увидеть различные нюансы этой борьбы. Пример этот касается некоторой «страстишки». Я уже упоминал о курении. Можно назвать ее учебной страстью, на которой все хорошо видно. Например, никто не скажет, что страсть к курению врожденно присутствует в человеческом организме. Про эту страсть все знают, что она приносная. Но тем не менее каждый курильщик, действующий или бывший, хорошо знает, насколько она становится глубинной потребностью сердца, прямо невозможно никак без нее прожить. Итак, священник, который был моим наставником на заре моей христианской жизни, долгое время был курильщиком. Он, в свою очередь, много ездил в Псково-Печерский монастырь. Там один из печерских отцов, знаменитый духовник, архимандрит Адриан, до сих пор живущий и здравствующий, ему сказал: «Ты научишься бороться с этой страстью и отсюда извлечешь урок борьбы со всеми страстями». И указал ему уповать в основном на молитву. Сокрушаться об этой страсти, каяться, исповедоваться и просить Бога избавить от нее. Впоследствии этот священник говорил: «Я тут действительно многому научился, потому что, сколько я ни предпринимал усилий, сколько ни пытался применять всяких методов воздержания, все было напрасно.
Я познал свою немощь: когда мне казалось, что я вот-вот уже побеждаю, и вдруг, совершенно как мальчик, вновь пленялся этой страстью. Я познал, насколько ничтожны наши силы, насколько они ничего не стоят без Бога. Я познал опасность успокоения, когда я говорил: ну вот, я бросил, и через день или два я вновь оказывался пленником этой страсти с той же силой, как оно было и прежде. И наконец, я познал силу терпеливой молитвы и всесильную помощь Божию. Я безуспешно пытался вести борьбу самостоятельно, но она всегда рано или поздно оканчивалась моим поражением, однако при этом я не переставал каяться и молиться. И в конце концов, страсть вдруг от меня отошла сама по себе, как будто и не было ее никогда, как будто я никогда не был заядлым курильщиком». Поэтому и меня он уже с самого начала настраивал таким же образом.