Страница 35 из 52
Ветхий Завет рассказывает нам, что каждый раз, когда поднимался такой ропот, следовало наказание Божье. И если мы с тоской вспоминаем о прежних грехах, то это есть повод для покаяния. Когда же мы уже оторвались от них душой, когда мы видим всю их скверность, когда суетность мирской жизни нас уже не привлекает, то мы действительно оказываемся в глубоко пустынном состоянии. Ничего из прежнего нашу душу не питает, и даже то, что нам осталось. Допустим, ожидает нас какой-нибудь банкет, юбилей, ресторан, стол. День непостный, повод благовидный, безобразий не будет. Мы не отказываемся, идем, поздравляем человека. Но если в прежнее время мы могли два дня предвкушать, как мы туда пойдем, что там съедим, что выпьем, как мы там развеемся, то сейчас относимся спокойно: съели, переварилось, вышло. Что икра красная, что сухарь – конец один. И как-то мы уже отчасти омертвели для этого и для всего остального, и это замечательно. От одних вещей мы видим явный запах греха, который нам уже смраден и неприятен, и поэтому мы не можем воспринимать радости греховные. Радости нейтральные, но все равно суетные и мирские, хотя нам и небезразличны, однако не могут составить существо нашей жизни, душа наша уже не может ими напитаться. И это хорошо. Но радости небесные подаются нам пока еще очень скудной мерой.
И вот это состояние промежуточности и порождает те периоды тоски и уныния, о которых писала матушка Фамарь владыке Макарию.
Что побеждает в нас уныние? Вера и надежда. Во время нашего странствия в пустыне в нас все время идет внутренняя борьба. Вера и надежда, с одной стороны, уныние и тоска – с другой стороны. Борьба идет с переменным успехом: то враг берет вверх, то наступают периоды облегчения. Как мы можем помочь делу своим сознательным действием? Первое – это терпение. Как велено было Израилю сорок лет идти, так и мы должны терпеть, терпеть и идти. «Претерпевший же до конца спасется» (Мф. 24, 13). Вот наши путеводные слова. Скорее всего, большинству из нас не придется пострадать за веру, не придется претерпевать никаких пыток, мучений, да просто даже гонений. Мы сейчас живем в благополучное время. Но терпение необходимо для спасения. Что мы можем к терпению приложить? С одной стороны – труд. Как писал преподобный Амвросий Оптинский: «Скука – унынию внука, а лени – дочь. Чтобы отогнать ее прочь, в деле потрудись, в молитве не ленись»117. Всякий наш духовный труд увенчивается неким плодом. Особенно когда мы в состоянии уныния решаемся на какой-то духовный труд, наверняка Господь увенчает его хотя бы маленьким плодиком. То есть каплей грядущей радости, которая нас ожидает. И эта капля как раз поддержит и утешит нас на нашем пути.
А когда дело совсем уж плохо, когда такое обострение, что думаешь: «Не пойти ли к врачу?», то здесь Отцы рекомендуют иногда даже противоположное средство, то есть дать себе разгрузку и послабление. Это просто кратковременный период, его надо перетерпеть. Преподобный Исаак Сирин говорит из собственного опыта (даже таких великих мужей бороли те же напасти): «Брат, если тебе совсем плохо, то дам тебе совет: завернись в мантию и спи, проснешься – и, глядишь, все не так мрачно» (Слова подвижнические. Слово 88).
Но самое главное, мы должны помнить, что те средства, которые мы употребляем, – это наши слабые средства, а сильные средства употребляет Господь. Надо помнить, что Он всегда смотрит и точно измеряет наше состояние, нашу температуру. И, как только она начнет подходить под опасную черту, последует нам избавление и утешение. Надо знать, что это состояние не есть следствие каких-то наших особых прегрешений, что надо что-то менять в жизни. Как раз ничего менять не надо. Мы идем путем, испытанным многими святыми отцами и матерями нашими, которые прошли через горькую воду (Исх. 15, 23) и вошли в Царство Небесное. Все нормально, надо только на этом пути пребывать. Если мы на нем пребываем, то Господь это видит и никогда не даст нам упасть. Мы уже знаем на прошедшем нашем опыте, что такое бывало, и мы не умерли. В конце концов Господь дал утешение. Случится опять – и опять будет утешение. Господь отмерит ровно столько, сколько надо. А уж сколько надо, так то по воле Божьей мы смиренно претерпим. Вот на этом я закончу об унынии. Мы переходим к двум последним оставшимся страстям, самым страшным, самым скверным, – к тщеславию и гордости.
О тщеславии
Тщеславие и гордость в каком-то смысле вещи близкие. Кто-то их разделяет, а кто-то, не рассматривая их отдельно, соединяет в одну страсть. Когда мы закончим с тщеславием и перейдем к гордости, то нам будет легче понять ту разницу, которая между ними все-таки есть. А пока я просто скажу словами преподобного Иоанна Лествичника, что тщеславие и гордость соотносятся так же, как отрок и муж или как пшеница и хлеб (Слово 22, гл. 1), то есть начинается все с тщеславия, а гордость это уже более внутренняя и более изощренная форма.
Что же такое тщеславие? Смысл этого слова скрыт в самой его форме. «Тще-славие» – тщетная слава, пустая слава, любовь к пустой славе. Что есть пустая слава? Чем она отличается от славы непустой? Какую славу нам можно желать, а какую славу нам желать нельзя?
Пустая слава – это слава земная. Почему она пустая, тщетная? Потому, что она проходит. Она проходит, во-первых, в силу земной переменчивости. Вспомним, сколько раз мы видели подобное тому, о чем пишет царь Давид: «Шел, видел человека, высящегося, как кедр, пошел обратно, и уже и следа от него нет»118. Как превратна жизнь человеческая! Даже те, кто помоложе, и то наверняка многократно уже за свою жизнь видели такие примеры. В связи со строительством храма мне довольно часто приходилось иметь дело с сильными мира сего всяческого уровня: на уровне предприятия, на уровне города, на уровне области, страны. И за то относительно короткое время, что строился наш храм, сколько их было и сколько их падало на моих глазах. Только на кого-то понадеешься, только начинает что-то выходить, вдруг бац! – и нет его. «Не надейтеся на князи, на сыны человеческия, в нихже несть спасения» (Пс. 145, 3).
Во-вторых, даже если превратность нас не затронет (как вознесло нас, так мы и пребудем), то все равно со смертью кончится и наша слава119. Я часто вспоминаю и привожу в пример случай с великим властителем Чингисханом. Этого человека Господь вознес из самых низов. Он был пленником, рабом, а стал владыкой полмира. Ему казалось, что вторая половина мира – это просто вопрос времени. Никто не мог ему сопротивляться! И вдруг он понял, что стареет и что умрет так же, как и любой его подданный. Тогда он объявил во всей своей огромной державе розыск какого-нибудь мудреца, который мог бы ему помочь. «Неужели никто нигде не знает, как этого избежать? Не может же так быть, что я, такой прославленный и великий, так же лягу в землю и буду пищей червей, как и последний раб в моей державе, которого я попираю ногами, даже не заметив. Не может такого быть!» Всех к нему приводили: индусов, китайцев... И представители разных религий в один голос отвечали: «Да, это так. И ничего ты тут сделать не сможешь. Хоть ты и второй половиной мира овладей, ничего тебе это не даст. Раньше или позже, но ты туда отправишься».
Есть и еще одна причина того, что земная слава именуется пустой. Вспомним слова апостола: «Что ты имеешь, чего бы не получил? А если получил, что хвалишься, как будто не получил?» (1 Кор. 4, 7). Действительно, что у нас есть, что бы нам не дано было Богом? А если это нам дано Богом, то какое мы имеем право присваивать себе славу, как будто бы это наше? Так и славь Бога, Который тебе это дал!120 Бог дал, Бог может в любой момент и взять. Преподобный Иоанн Лествичник пишет, что из тех, кто хотя бы втайне, в душе своей тщеславится какими-то своими природными дарованиями: умом, силой, трудолюбием, любыми, данными ему от природы качествами, – никогда не получит даров благодатных. Потому что тот, кто не верен в малом, не будет верен и в большом (Слово 22, гл. 31). То есть тот, кто не воспринимает природный дар как дар, а понимает как некую свою заслугу, тем более и дар благодати не сумеет воспринять безболезненно для души. В беседе об унынии мы говорили, что благодатные утешения, бывающие нам от Господа, являются теми опорами, которые подкрепляют нас на нашем пути и не дают унынию и тоске нас победить. А вот наше тайное тщеславие не дает Господу утешать нас этими дарами, потому что мы не можем воспринять их без вреда. Если мы тщеславимся даже тем, что нам дано Богом по рождению нашему или по воспитанию, то тем более будем тщеславиться дарами благодатными. Какая слава не пустая?