Страница 30 из 61
В артикулах они высказали следующие мысли, а также пожелания: «О Св.
Духе исповедуем, что он исходит от Отца через Сына; все наши литургии: Василия Великого, Златоуста и Преждеосвященных Даров, – все наши молитвы и все вообще обряды и церемонии Восточной Церкви желаем сохранять в совершенной неизменности и совершать на нашем языке; таинство Евхаристии, как всегда было у нас, да преподается под двумя видами, равно и таинство крещения и его форма да остаются у нас, как было доселе; о чистилище не возбуждаем спора, но желаем следовать учению Церкви, и новый календарь, если нельзя удержать старого, примем, но с условием, чтобы порядок и образ празднования нами Пасхи и все прочие наши праздники, в том числе и праздник Богоявления, не существующий в Римской Церкви, остались неприкосновенными и неизменными; супружество священников наших должно оставаться неизменным; митрополия, епископства и другие духовные должности у нас да отдаются людям не иной нации и веры, а только русской и греческой; митрополиты, хотя и обязаны ездить в Рим за получением грамоты, должны посвящаться нашими епископами; просим, чтобы митрополит и епископы нашего обряда имели место в государственном сенате наравне с Римскими епископами; если бы кто из людей нашего обряда захотел принять обряд римский, этого не должно допускать; не должно принуждать к перемене веры лиц при смешанных браках; если кто либо за какой либо важный проступок будет отлучен епископом нашего обряда, то пусть
и римлянами считается отлученным и не принимается к их обряду» и проч. В заключение изложенных условий подписавшие их заявили: «Поручаем эти артикулы нашим почтенным братьям, епископам Ипатию Поцею и Кириллу Терлецкому, чтобы они испросили на них, именем нашим и своим, утверждение от верховного первосвященника и короля».
В соборном своем постановлении митрополит и епископы писали: «...мы решились приступить к тому соединению, какое прежде имела Церковь Восточная с Западной и которое предки наши постановили на Флорентийском Соборе, чтобы в этой святой унии, под верховной властью Вашей святыни, мы могли едиными устами и единым сердцем славить пречестное и великое имя Отца и Сына и Св. Духа. Вследствие того мы, с ведома и соизволения нашего господаря Сигизмунда III, приложившего также свое старание к этому святому делу, посылаем к вашей святыне братии наших Ипатия Поцея... и Кирилла Терлецкого... Им мы поручили ударить челом Вашей святыне и предложить, чтобы Ваша святыня согласилась оставить нас всех при вере и всех церемониях и обрядах Восточной Церкви, ни в чем их не нарушая, и утвердил то для нас за себя и за своих преемников. И в таком случае мы уполномочили названных братии наших принести от имени всех нас: архиепископов, епископов, всего духовенства и всех наших словесных овец – покорность седалищу Св. Петра и Вашей святыне и поклониться Вашей святыне, как нашему верховнейшему пастырю».
Акт этот подписали: митрополит Рагоза, По цей, Терлецкий, архиепископ Полоцкий Григорий Загоровский, епископы: Холмский Дионский Збируйский, Пинский Леонтий Пельчицкий, Кобринский архимандрит Иона Гоголь и епископы Львовский Гедеон Балабан и Перемышльский Михаил Копыстенский, – последние два от унии вскоре отказавшиеся.
Отказ Гедеона Балабана от унии произошел при следующих обстоятельствах. Гедеон, доведенный до крайности борьбой со Львовским братством, а также напуганный волнениями, которые вызваны были среди православных окружным посланием князя Острожского и ненавистью к нему православных за измену, задумал примириться с братством. С этой целью он еще в начале июня 1595 г. приезжал к князю Острожскому с просьбой принять на себя хлопоты по делу примирения. Князь согласился, но предварительно взял с него обещание: склонить на свою сторону епископа Перемышльского Михаила и открыто действовать против унии. Первого июля Балабан прибыл во Владимир Волынский и здесь, в городском уряде, в присутствии князя Острожского и других властных особ объявил, что на двух съездах он, вместе с другими епископами, дал Кириллу Терлецкому четыре бланковых листа со своими печатями и подписями для того, чтобы написать на них к королю и сенаторам жалобы на притеснения, претерпеваемые Православной Церковью. Но так как до него, Балабана, дошла весть, что Терлецкий написал на бланкетах что то другое, написал постановление, противное религии, правам и вольностям русских людей, – он против такого постановления протестует. Приняв такое заявление от Балабана, князь Острожский немедленно написал к Львовскому братству увещание примириться с Гедеоном Балабаном, и примирение состоялось.
За Гедеоном отступился от унии и Перемышльский епископ Михаил Копыстенский. Получив на руки артикулы и соборное послание к папе, Поцей и Терлецкий поспешили с ними в Краков к королю. По пути, в Люблине, Поцей встретился с князем Острожским, показал ему подлинные грамоты и на коленях слезно просил его принять участие в унии. Князь резко отказал ему в этом, указав, что такое важное дело может разрешить только Собор. Оба епископа приехали в Краков, а оттуда без разрешения митрополита отправились в Рим. Митрополит, как только узнал об их отъезде, послал своего протснотария, чтобы их возвратить, но они не обратили внимания на его приказание, ибо что для них значил в то время митрополит, когда они имели в руках подписанную им грамоту на унию со всемогущим папой, будущим их защитником.
Чтобы оказать поддержку Поцею и Терлецкому, сам король окружной грамотой от 24 сентября 1595 г. известил всех своих подданных об их поездке в Рим для заключения унии. Православные сильно возмутились, особенно князья Острожский и Скумин. Народ поднял ропот, но никто не внимал его голосу; напротив, за это он стал подвергаться преследованиям в имениях католических панов и королевских. Все это предвещало великую бурю, которая и разразилась в будущем.
В ноябре 1595 г. Поцей и Терлецкий прибыли в Рим и изъявили покорность папе, но при этом, согласно привезенной ими грамоте, они потребовали, чтобы православным были оставлены все обряды и догматы, какие до сего времени исповедовала Западно Русская Церковь, и чтобы униатов не принуждали к обрядам Римской Церкви. Однако папа Климент VIII предъявленных ими условий не принял и заставил их не только подписать, но и клятвенно и торжественно подтвердить за себя и за русских иерархов предложенное им исповедание веры, близкое к латинскому. В этом исповедании принимались определения Флорентийского и Тридентского Соборов; проклинались всякие ереси, расколы и догматические учения, осужденные и отвергнутые Римской Церковью; признавалось истинным католическое учение об исхождении Св. Духа «и от Сына», причащение под одним видом, учение о чистилище, индульгенциях и главенстве папы. Папа оставлял православным только их обряды, но и то с оговоркой, если таковые не противны католическому учению и не препятствуют общению с Римской Церковью. Эта оговорка давала папе возможность при случае вытеснить православные обряды из униатской Церкви. Таким образом, Поцей и Терлецкий в Риме совершенно отверглись от православия и сделали такие уступки папе, на которые не уполномочивали их даже единомышленные с ними епископы, но которые уже приблизили принятую ими унию к латинству.
В знак подчинения папе Поцей и Терлецкий облобызали его ногу. Папа на состоявшемся по случаю принятия унии торжестве объявил, что он принимает их отсутствующего митрополита, епископов, все духовенство и весь русский народ, живущий во владениях польского короля, в лоно Католической Церкви и соединяет с ней в одно тело. В память такого события папа велел вычеканить медаль с изображением на одной стороне своего лица, а на другой – коленопреклоненных перед ним русских епископов и с латинской надписью: «Ruthenis receptis» («На воспринятое русских»).
За измену православию Поцей и Терлецкий возведены были папой в звания прелатов и ассистентов Римского престола, и им были вручены грамоты королю, митрополиту, епископам и князьям. В письме своем к королю папа просил его принять митрополита и епископов в число сенаторов, а митрополиту поручил созвать Собор и представить ему на утверждение постановления Собора.