Страница 26 из 47
К великому несчастию для Южной Руси, был тогда в Луцке епископ Кирилл (по фамилии Терлецкий), опозоривший себя пороками самыми возмутительными: его обвиняли в двоеженстве, смертоубийстве, делании фальшивой монеты, покровительстве ворам... Над ним был наряжен суд от Православного Константинопольского патриарха. Нечестивый епископ, не видя себе спасения, вздумал предаться покровительству папы; мало того, он стал подговаривать и других епископов на свою сторону, и среди их нашлись такие, для которых мирские выгоды оказались дороже чистоты и святости веры Православной. И вот эти изменившие Православию епископы стали созывать соборы (в 1594-1596 годах) в Бресте, Львове, Киеве, опять в Бресте и, наконец, положили: признать римского папу главою христианской Церкви, но с тем, чтобы церковные обряды оставить прежние и богослужение совершать на славянском языке. Этим надеялись привлечь и простой народ на сторону латинской веры. Против этого решения восстали другие православные епископы и князь Константин Константинович Острожский. Они тогда же (1596 г.), в том же Бресте составили великий Собор православных, отвергли соединение с папою и дали обет: твердо стоять за Православие до смерти. Но все их усилия были напрасны, покровительство польского короля не превозмогло, и соединение с Римом состоялось.
Вот это соединение с римским папою и называется по латыни униею, а соединившиеся из православных — униатами.
Как видите, все это было делом обмана, делом врагов наших, поляков и иезуитов, и оттого произошло много зла для Южной Руси. Киевская митрополия, по проискам иезуитов, 25 лет оставалась без архипастыря; Софийский собор в Киеве попал в руки униатов, Печерская Лавра едва-едва спаслась от них; множество русских людей было увлечено в унию и чрез то отторгнуто от своих братьев, рода, Отечества, веры и Богослужения... Правда, на первое время римское духовенство признавало священными обряды униатов, но потом мало-помалу стало изменять эти обряды, вводить вместо древней литургии краткие читанные (без пения) обедни, заменяло голосовое пение звуками органов, перестраивало церкви по латинскому образцу, вводило в них вместо славянского языка польский и латинский. А каким притеснениям подвергали православных — трудно в наше время и поверить... Никому не было пощады, одинаково преследовали и духовенство, и народ, и взрослых, и детей, и мужчин, и женщин... Народ русский был объявлен вероотступником, холопом; города и селения русские были заняты польскими войсками; во всех правительственных местах заседали поляки и творили все, что только хотели, церкви русские насильно обращали в униатские, латинское духовенство разъезжало повсюду для надзора и возить себя от церкви до церкви заставляло людей, запрягая их в повозки по 12 человек и более.
А церкви тех, которые не присоединились к унии, отдавали на откуп евреям. Евреи, эти непримиримые враги христианства, эти вселенские бродяги, забирали ключи церковные и веревки колокольные к себе в корчмы и назначали денежную плату за всякую церковную службу, особенно за крестины, свадьбу, похороны, и при всяком случае нагло смеялись над святым богослужением нашим. Сами отступники-архиереи, Кирилл Терлецкий и Инатий Поцей, делали наезды на православных, производили грабежи, убийства, насилия всякого рода. Поцей с своею шайкой вторгался в святые храмы, собственноручно обдирал престолы, грабил церковную утварь, бил и бросал в тюрьмы православных священников...
Народ терпел-терпел, наконец, взялся за оружие. Начались известные войны казацкие. Но сила польская подавляла казаков, а тех несчастных, которые попадали в плен, сожигали на угольях, терзали железными когтями, сажали на острые спицы, закладывали живых в каменные столбы... Малороссия, беспощадно истребляемая и сожигаемая, казалось, должна была погибнуть, но Бог смиловался над нею: явился знаменитый гетман Богдан Хмельницкий, и по его мысли народ Южной Руси навсегда отвязался от Польши и соединился с единокровным и единоверным народом Великой России. Это произошло в 1654 году, спустя 58 лет после начала унии. А Западная Русь — Подолия, Волынь, Белоруссия, Литва, тогда не могли еще отделиться от Польши и более 100 лет оставались в прежнем положении. Мало того, здесь сама уния подверглась гонению от латинян. Латиняне заставляли униатов переходить в латинскую веру, отнимали у них церкви, монастыри, церковные доходы. Вот что такое была уния! Вот сколько зла принесла она нашим бедным братиям, которые поддались этой лести римской! Слава Богу, эта хитросплетенная сеть иезуитская теперь разорвана! Еще при императрице Екатерине II до трех миллионов русских униатов возвратилось в лоно Православной Церкви. В 1839 году еще воссоединилось более полутора миллиона; В 1875-1876 годах воссоединились и остальные униаты до полумиллиона. Так, отторгнутые насилием, воссоединены были любовию.
Видно, русская душа по природе — православна, а русский человек только насилием или же своим собственным гордым невежеством может быть оторван от своей родной Православной Церкви!
478. Торжество православия над унией
"Благодарю Бога и принимаю" Николай I
Как хороши, как много говорят сердцу эти слова! Не чувствуете ли вы, братие, читатели мои, что в этих словах слышится и радость, и благоговение? Они станут более ясны, когда вспомним, что их написал блаженной памяти государь император Николай Павлович в 1839 году, 25 марта, на докладе Священного Синода о желании более полутора миллионов униатов возвратиться к древней Матери своей — Церкви Православной. Этими словами благочестивейший Государь раскрывал свои отеческие объятия детям, заблудшим было и возвратившимся. День 25 марта приходился тогда на Страстную Субботу, и, значит, царское благовестие раздалось в праздник Благовещения Пресвятыя Богородицы и накануне Светлого Воскресения Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа. И вот, в 1889 году минуло уже 50 лет этому радостному для Церкви и государства событию. Скажем, друга, и мы теперь: благодарим Бога и принимаем к сердцу это событие! А так как не многие из нас знают его как следует, то вспомним теперь, как оно произошло.
Много зла принесла уния Юго-Западной Руси. На первых порах, после присоединения бывших православных к римской церкви, папы римские готовы были на все уступки, лишь бы только присоединившиеся признавали папу главою Церкви вселенской, наместником Самого Иисуса Христа на земле. Но это было только искусной приманкой, чтобы потом, незаметно и постепенно, совсем перевести их в веру латинскую. По учению латин — папа непогрешим в делах веры; как же его не слушаться беспрекословно? Кто не повинуется папе, тот не повинуется Самому Христу. Так учили и учат латины. А папа, между тем, мог распоряжаться униатами, как ему угодно. Кто же из униатов осмелился бы спорить с непогрешимым наместником Христа, каковым они же его признали? Так и случилось с нашими несчастными братьями, принявшими в 1596 г. унию с Римом. Они жестоко обманулись в своих надеждах.
Лишь только уния несколько окрепла, лишь только присоединившиеся к латинской церкви попривыкли к своему положению, как усердные слуги римского папы — иезуиты и польское правительство, стали теснить униатов, вводить у них латинские обряды, требовать, чтобы богослужение совершалось или на латинском, или на польском языке. Латины принудили униатов вставить в Символ Веры свое лжеучение об исхождении Святого Духа и от Сына, ввели в богослужение органы, римские обряды при совершении Таинств, причащение мирян под одним видом (одним Телом Христовым), уничтожили в церквах православные иконостасы, стали воспитывать для униатов будущих пастырей в латинских школах. Самую унию стали презрительно обзывать верою холопскою, отнимали у униатов церкви, монастыри, церковные доходы и передавали все это латинам; униатов открыто стали принуждать к переходу в латинство. Несчастные униаты скоро увидели себя в положении беззащитных сирот и с горестью стали вспоминать о своей прежней Матери — Церкви Православной, которую они так легкомысленно покинули. Впрочем, должно сказать и то: они не столько были отдалены от нее духом, сколько печальными обстоятельствами и тем, что томились под властью Польши, которая так усердно служила римскому папе.