Страница 12 из 36
LIV].Из документов XIV века видно, что политика, направленная на духовное объединение, проводилась святым патриархом Каллистом и его преемником по кафедре исихастом святителем Филофеем также и по отношению к Руси. Зная, как необходимо в этой стране сосредоточение в руках великого князя всей полноты власти для освобождения ее от татаро-монгольского ига и что зависит оно от единства церковного, святой Каллист послал в Русскую митрополию несколько грамот, в которых дал ряд указаний, направленных к достижению этой цели. Например, он распорядился об упразднении митрополии Галицкой и о подчинении ее епископий митрополии Киева, назвав тщетною новизною возведение епископа Галицкого в митрополиты [4, с. 138]. При святом патриархе Каллисте вся Малая и Великая Русь были приведены под власть одного митрополита — Киевского. Присылал патриарх на Русь и Соборное деяние. В своих посланиях он напоминает, “что митрополит Киевский поставлен для всей Руси и должен равно благоволить ко всем князьям” [4, с. 139]. Он благословил перенесение митрополичьей кафедры из Киева во Владимир с сохранением за Киевом первопрестольного места [4, с. 139].В Константинополе в 1353 году при патриархе Каллисте около года жил в “надлежащем испытании” кандидат на кафедру Русской митрополии святитель Алексий.
Поставлен в митрополиты святой Алексий в июне 1354 года уже во время патриаршества Филофея, так как святой Каллист в первой половине 1354 года [36, с. 922] отрекся от престола, “потому что не хотел угождать желаниям двора и не имел силы, чтобы презирать зависть своих соперников” [59, с. 429].Нового патриарха царь Иоанн Кантакузин избирал по древнему обычаю: из трех кандидатов он указал на одного [108, с. 59].Преемник Каллиста по кафедре святой патриарх Филофей Коккин был учеником святителя Григория Паламы и митрополитом Ираклийским. Как исихаст и единомышленник святого Каллиста, он во всем продолжал основное направление деятельности своего предшественника. Новый патриарх активно способствовал деятельности святителя Алексия, направленной на объединение русских княжеств вокруг Москвы, осуществлявшееся по благословению Вселенской Церкви. К русским князьям он обращался с призывом почитать митрополита всея Руси. Как видим, патриархи-исихасты по отношению к церковным делам Русской митрополии проявляли всемерную заботу об укреплении Руси в духовном и политическом плане, о скорейшем освобождении ее от татаро-монгольского ига. Решающее значение в этом отношении имело требование святого патриарха Филофея, по которому русские “князья дали страшную клятву выступить все вместе против врагов нашей веры” [4, с. 143].
Надо полагать, что исполнение этой клятвы, данной Богу, послужило залогом победы в битве на Куликовом поле в 1380 году.В январе 1355 года политические обстоятельства в Византии резко изменились. Столицу Константинополь занял Иоанн Палеолог. Император Иоанн Кантакузин, оставшись без поддержки народа, отказался от престола, постригся в монахи в столичном Манганском монастыре с именем Иоасаф и вскоре удалился на Афон. Патриарх Филофей при первом же движении в обществе в пользу Палеолога оставил патриарший престол, и святой Каллист снова возвратился к управлению Константинопольской Церковью [24, с. XI,VI].О втором периоде патриаршества святого Каллиста известно немногое. Сохранилось лишь послание-увещание патриарха тырновскому духовенству относительно Болгарского патриарха и обряда крещения, написанное им в декабре 1355 года. Эта грамота служит наглядным образцом отношений как церковных, так и светских, существовавших в тот период между Византией и Болгарией. Она важна еще и тем, что довольно хорошо обрисовывает политическую борьбу партий, которая велась в XIV веке на церковной почве и к которой исихасты имели самое непосредственное отношение.Поводом к написанию увещания послужило послание патриарху Каллисту от его друга и соученика преподобного Феодосия Тырновского и его сподвижника Романа.
В нем сообщалось о нарушениях представителями Болгарской Церкви канонических постановлений: при богослужении не возглашалось имя Вселенского патриарха и имели место нарушения при совершении обряда крещения. Отвечая на послание, патриарх Каллист напомнил, что болгары в первую очередь обязаны поминать Константинопольского и прочих восточных патриархов и лишь после них патриарха Тырновского, ибо последний никогда не был равен прочим патриархам, а название патриарха ему усвоено в знак почета по снисхождению к просьбе болгарского царя Иоанна Асена II (1218—1241) с условием, что патриарху Константинопольскому будет оказываться повиновение и почтение от подведомственной ему митрополии. Увещая клир Болгарской Церкви, святой патриарх Каллист писал, что только “наша любовь и расположение к царю (то есть Иоанну Александру, который, как известно, очень много сделал для преподобного Григория Синаита, учителя патриарха Каллиста. — Я. Я.) убеждает нас оставить это дело без последствий до тех пор, пока не увидим от Тырновского патриарха исправления” [26, с. 559].Далее святой патриарх Каллист подробно остановился на нарушениях в таинстве крещения. Он указал, что крещение, совершаемое в одно, а не в три погружения или через обливание, есть “дело незаконное и исполненное нечестия” [26, с. 559]. Кроме того, патриарх Каллист отметил еще одно нарушение, которое совершалось в Болгарской Церкви.
При миропомазании крещаемых употреблялось миро, взятое от мироточных мощей святого славного великомученика Димитрия или святого Варвара [36, с. 943], вместо мира, предписанного церковным таинством. Патриарх напомнил, что помазание крещаемого святым миром, узаконенное Православной Церковью, “совершенствует его и укрепляет в исповедании веры... не помазуемый составом такого мира пребывает несовершенным и неутвержденным в добре, потому что, будучи непричастен сего чувственного благоухания, он лишается и богоначального оного благоухания, и Божественной пищи” [26, с. 570]. Священник же, отступающий от канонических постановлений относительно крещения и миропомазания, “как явно отметающий Церковное Предание, — предупреждает патриарх Каллист, — не знаю, какой ответ даст Богу в день суда или как избегнет наказания за столь тяжкие прегрешения против веры” [26, с. 571].Позаботиться от лица синода об исправлении погрешностей при совершении таинства крещения патриарх Каллист уполномочил святых Феодосия и Романа Тырновских. “Поелику же в Церкви Болгарской не бывает составления и освящения святого мира, а по преданию совершается оно в нашей святейшей Великой Церкви Божией, то надлежит им (болгарским архиереям и священникам. — И. П.) во время святыя четыредесятницы, — писал святой, — присылать сюда (в Константинополь. — И.
П.) благоговейных иереев, кои после приличного освящения взяли бы великое сие и божественное миро для печатления крещаемых” [цит. по: 36, с. 944].Увещание к Болгарской Церкви было написано патриархом Каллистом от имени Собора архиереев, проходившего тогда в Константинополе, и послано в Тырново “к честнейшему в священноиноцех кир Феодосию и честнейшему в иноцех кир Роману, к прочим священникам”, под которыми нужно подразумевать единомышленников патриарха преподобных Феодосия и Романа Тырновских [24, с. LVIII; ср.: 4, с. 160].В начале 1364 года святой патриарх Каллист отправился с поручением императора к сербской царице Елене Душановой (монахине Елисавете) по церковным делам [24, с. Χί,νΐ]. “Целью Каллистовой миссии было создание союза с Сербией ради совместной борьбы против турок” [84, с. 129; ср.: 15, с. 481]. На пути в Сербию патриарх Каллист посетил Афонскую Гору и побывал у известного своими добродетелями подвижника Максима Кавсокаливского, который после должного приветствия сказал: “Старец этот (патриарх. — И. П.) потерял старицу (Константинопольскую Церковь — И. /7.)”. Провожая патриарха, преподобный Максим запел надгробные стихи Блажени непорочнии в путь, ходящие в законе Господнем и предсказал, что патриарх не вернется в Константинополь, а его останки примет земля сербская [1, 3-е изд., с. 320—321].Предсказание преподобного Максима сбылось.